Оппозиция планирует горячую осень, но население уже подостыло

Пока не видно предпосылок, чтобы «Марш возмущенных белорусов 2.0» оказался массовым.  

Под занавес несанкционированной акции протеста против российских войск на территории Беларуси 8 сентября оппозиционный деятель Николай Статкевич анонсировал проведение в столице «Марша возмущенных белорусов 2.0». Он запланирован на субботу 21 октября.

Фото Сергея Балая

Первый «Марш возмущенных белорусов» стал, по сути, началом прокатившейся по стране в феврале-марте волны протестов против «антитунеядского» декрета № 3, которая состояла из санкционированных и несанкционированных акций, организованных разными группами оппозиции и местными активистами. 17 февраля на Октябрьской площади Минска по призыву лидеров Белорусского национального конгресса Николая Статкевича и Владимира Некляева собралось две-три тысячи человек.

Марш завершился шествием к Дому правительства и оказался, пожалуй, самой яркой из уличных акций этой волны. Правоцентристская коалиция (Объединенная гражданская партия, христианские демократы, движение «За свободу») старалась получать разрешения на свои «марши нетунеядцев» и, соответственно, была вынуждена действовать в рамках дозволенного, то есть избегая центральных улиц и площадей. Кроме того, если коалиция старалась разбудить регионы, то Статкевич (де-факто конкурировавший с ней) делал ставку исключительно на столицу — такой подход дает больший медиаэффект.

Но после демонстрации правоохранительными органами силы 25 марта, когда в столице был разогнан День Воли, уличный активизм сошел на нет. Оппозиционеры говорили в интервью о надеждах на «горячую осень», но слова эти звучали не очень убедительно.

Президент так и не отменил свой декрет «против дармоедов», но при этом власти за лето постарались спустить ситуацию на тормозах, да так, что даже вернули деньги тем, кто не имел работы в 2015 году, но трудоустроился в 2017-м, появилось множество категорий льготников. Поэтому в широких массах «антитунеядский» декрет больше не вызывает особого раздражения.

Не удивительно, что в итоге Статкевич для «Марша возмущенных белорусов 2.0» предлагает уже другую повестку дня: «Власти не выполняют обещаний по зарплате — пора выходить на Площадь».

Да, судя по всему, декрет № 3, установивший поборы с неработающих, был всего лишь катализатором протестных настроений в Беларуси весной 2017 года. В регионах люди протестовали против обеднения и требовали достойной зарплаты. Поэтому, коль скоро напряжение вокруг декрета снято, для оппонентов правящего режима вполне логично переключиться на смежную тему.

Вот только вместо конкретного требования отмены нормативного акта в этом случае приходится выдвигать более размытые требования — чтобы власти больше старались ради улучшения благосостояния граждан, создания новых рабочих мест и увеличения зарплат. Так ведь ровно того же требует и Лукашенко!

Посылы главы государства и одного из его конкурентов на выборах 2010 года Статкевича в этом случае созвучны: во всем виновато правительство, которое не исполняет поручения президента (версия Лукашенко) или которое вместе с официальным лидером лживо обещает «всем по пятьсот долларов» зарплаты (версия Статкевича).

Вместе с лозунгом отмены «антитунеядского» декрета выпадает из дискурса пример явной несправедливости, который, собственно, и мотивировал людей проявить свою позицию. Что касается массового падения доходов в последние годы, то оно вовсе не обвальное, белорусы же терпеливы, да и Белстат уже показывает некие сдвиги в плане роста экономики и заработных плат.

Вообще трудно найти примеры революций, вызванных собственно падением доходов населения, а не расколом правящих элит. Падение доходов иногда вызывает волнения масс, но весь вопрос — в наличии силы, способной использовать, направлять протестную энергию. Белорусский правящий режим консолидирован или кажется таким, его оппоненты, как и положено в авторитарном государстве, слабы и разрознены.

Многолетние наблюдения показывают, что политическая осень в Беларуси редко бывает горячей. Хотя есть исключения — например, «Марш свободы» 17 октября 1999 года в Минске оказался многотысячным.

Но тогда, в 1999-м, было особое стечение обстоятельств. Западные демократии говорили о наличии в Беларуси конституционных противоречий после референдума 1996 года; межпарламентские институты поддерживали отношения с разогнанным Верховным Советом XIII созыва, а не с Национальным собранием; у Лукашенко заканчивался срок президентских полномочий по мандату 1994 года, а подпольный Центризбирком Виктора Гончара (впоследствии пропавшего) пытался провести свои президентские выборы...

18 лет назад участникам акций протеста представлялась более-менее реальной перспектива смены власти, а всевозможные митинги и демонстрации были еще атрибутом политического пейзажа. Сейчас другая повестка дня и в Беларуси, и за ее пределами. Александр Лукашенко уже не последний диктатор Европы. Он готов ведрами носить кофе для участников переговорного процесса по разрешению кризиса на востоке Украины и даже почти избавился от вопросов о наличии политзаключенных в белорусских тюрьмах.

Вряд ли в такой ситуации можно прогнозировать массовые акции протеста, если они зачем-то не понадобятся режиму. Ведь даже для демонстрации в Минске протеста полутора сотен белорусов против присутствия российских войск на учениях «Запад-2017» властям пришлось накануне 8 сентября преждевременно отпустить Статкевича из-под административного ареста (хотя постфактум заводил стали сажать «на сутки»). Власти научились дирижировать уличной оппозиционной активностью.


  • После последней акции когда пришло 100 человек, на большие западные бабки можно не рассчитывать.
  • За мартовский марш, сосед встретился с милицией и получил штраф. Главный обещал компенсировать, уже октябрь, а денег нет. Больше сказал не пойду, они капусту делят, а нам х..
  • Лучше прозреть поздно, чем никогда.
  • А всем, кто только за капусту парится, всегда х.. достаётся.