Женщина, у которой при домашних родах умер ребенок, просит защиты у Лукашенко

Лукашенко достаточно сказать одно слово, и в судьбе Ольги Степановой всё может измениться в одночасье.

31-летняя уроженка Витебска Ольга Степанова, чей ребенок умер при домашних родах и которая была признана виновной в причинении смерти по неосторожности, обратилась с президенту Беларуси.

Фото Сергея Серебро

«Я, как гражданка Беларуси, обращаюсь за помощью к вам, господин президент, к главе государства, к гаранту Конституции. Я полагаю, вам известны события, о которых идет речь, но подозреваю, что вас все же ввели в заблуждение. Иначе вы бы не допустили такого произвола. Я обращаюсь к вам лично, Александр Григорьевич, как женщина, как мать. Помогите остановить этот беспредел и привлечь к ответственности виновных. Мне больно от того, что в стране, где я родилась и выросла, напрочь забыты понятия чести, совести, человечности, справедливости и законности», — сказала в своем видеообращении Ольга Степанова.

 

 

Женщина признана виновной по факту причинения смерти по неосторожности (ч. 1 ст. 144 УК) и приговорена судом Железнодорожного района Витебска к шести месяцам лишения свободы с отбытием наказания в колонии в условиях поселения. Поскольку четыре месяца женщина находилась под стражей, этот срок ей был зачтен. Ольге Степановой остается отбыть два месяца лишения свободы. Она подала апелляцию в Витебский областной суд и находится дома под подпиской о невыезде.

Суд над ней проходил в закрытом режиме, несмотря на требование Степановой сделать его публичным. Ольга Степанова пошла ва-банк и раскрыла материалы суда в обращении к президенту.

Итак, 17 февраля 2017 года у Степановой родилась дочь, как она утверждает, в скоротечных, крайне стремительных родах: «Эту стремительность, вероятно, как показала одна из пяти проведенных экспертиз, спровоцировало серьезное внутриутробное расстройство».

Еще до суда муж Ольги говорил, что на нее давят, а адвокат настаивала, что «скорая» приехала слишком поздно, и медицинская помощь не была оказана в полном объеме.

В видеообращении Ольга Степанова также говорит об этом: «Сразу после рождения была вызвана скорая, которая полтора километра ехала 22 минуты. Врач прибывшей бригады Онисимова повела себя более чем странно. Увидев, что ребенок находится в крайне тяжелом состоянии, ушла вызывать спецбригаду и находилась в коридоре до тех пор, пока я не стала звать на помощь. А после, до приезда второй бригады, стояла, держа мою дочь на руках, и приговаривала: «Дыши, малышка, дыши».

Ольга Степанова подтверждает свои слова документально — в обращении к президенту есть аудиозаписи заседаний закрытого суда и видеозапись документов.

Она приводит факты, которые, по ее мнению, показывают, что медики оказали помощь не в полном объеме:

«В больнице врач бригады интенсивной терапии передал мою дочь реаниматологу Акимову. Малышку подключили к аппаратам жизнеобеспечения, сделали рентген, взяли анализ крови… В своих показаниях Акимов напишет потом, что сердцебиения и дыхания в момент поступления у ребенка не было, что только по моему настоянию подключил умершую малышку к аппарату ИВЛ и больше часа вентилировал легкие без сердцебиения. {} А вот эксперт на суде сказал, что такое невозможно, кровь не потечет».

Ольга Степанова также считает, что экспертиза в Витебске была проведена недостаточно корректно при установлении причины смерти (аспирация околоплодными водами):

«Мой адвокат настояла на дополнительной экспертизе в Минске. {} В конце июня экспертиза была готова и установила совершенно иную причину смерти моей дочери: асфиксия плода и новорожденного и возникшие вследствие этого осложнения, попутно выявив ряд патологий развития и функциональную незрелость практически всех жизненно важных органов ребенка. Это значит, что по морфологическим признакам, несмотря на срок 39 недель, ребенок являлся недоношенным и его внутренние органы не способны были нормально выполнять свои функции… Когда я стала выяснять причины внутриутробных патологий развития своего ребенка, то оказалось, что клиническая картина по многим параметрам соответствует воздействию ионизирующей радиации на поздних сроках».

Степанова считает, что «показательное судилище» над ней сделали закрытым, чтобы все вышеописанное не стало достоянием общественности.

«Каждое сказанное мной слово я готова подтвердить документально, в отличие от председателя следственного комитета Ивана Носкевича, который в своем выступлении за день до вынесения мне приговора озвучил откровенную ложь в каждом своем слове, вероятно, таким образом пытаясь повлиять на решение суда», — отмечает Степанова.

Напомним, 6 сентября, за день до вынесения приговора, ход дела прокомментировал глава Следственного комитета Иван Носкевич:

«Ажиотаж в СМИ абсолютно не адекватен объективной картине происшествия. Мать неоднократно предупреждали о том, что она может попасть в ситуацию, когда возникнут сложности с родами. Она отказалась становиться на учет и госпитализироваться. И при том, что роды протекали достаточно сложно, даже после рождения ребенка ею были приняты не те меры, которые бы осуществил любой квалифицированный медик, акушерка или доктор для спасения. Именно поэтому ее действия были квалифицированы как причинение смерти по неосторожности. Я не буду забегать вперед, какой будет вердикт суда, на днях будет решение. Надеюсь, что суд примет сторону следователей».

С учетом всего вышесказанного Степанова требует прекратить в ее отношении уголовное преследование, т.к. «сама суть обвинения неправомерна и незаконна, как по законодательству Беларуси, так и с позиции международного права, и основано на ложных свидетельских показаниях».

Она требует привлечения медиков к ответственности и компенсации расходов на участие в уголовном процессе.

Оглашение материалов закрытого суда грозит женщине еще одной уголовной ответственностью и наказанием в виде штрафа или ареста на срок шесть месяцев. Президент, конечно, может помиловать любого, но для этого приговор должен вступить в законную силу. В случае Ольги приговор еще не вступил в силу, но в Беларуси нельзя полностью уповать на закон. По сути, Лукашенко достаточно сказать одно слово, и всё в судьбе Степановой может измениться в одночасье.