«Горячая осень» оппозиции откладывается до весны

При отсутствии настоящей политической сцены как-то забывается, что митинги и шествия — это инструмент политической борьбы, а не ее цель.

Всем спасибо, все свободны! Николай Статкевич 21 октября закрыл «горячую осень» до весны, назначив следующую массовую уличную акцию на 25 марта 2018 года — День Воли. А через три дня пригласил сторонников почтить память расстрелянных белорусских литераторов в несанкционированном пикете у здания КГБ в Минске 29 октября.

Месяц назад мы писали: не видно предпосылок, чтобы «Марш возмущенных белорусов 2.0» оказался массовым. Ну и не ошиблись, так как по призыву лидера Белорусского национального конгресса Статкевича на несанкционированную акцию 21 октября вышло не более двухсот человек.

В начале года Статкевич раньше других лидеров оппозиции провел в столице свою акцию (на несанкционированный «Марш возмущенных белорусов» 17 февраля пришло две-три тысячи человек), «снял сливки» с волны протестов против «антитунеядского» декрета № 3. И разрешенная мартовская акция правоцентристской коалиции в столице и шествия в регионах оказались не столь многолюдными.

«Горячую весну» закрыли силовики, демонстративно разогнав празднование Дня воли, а потом президентская вертикаль тихонько разрулила ситуацию с декретом № 3, сняв с повестки дня то, что раздражало массу белорусов. В частности, «тунеядский» сбор в нынешнем году не взимают, а заплатившим его вернули деньги. Сам документ, вызвавший негодование, переписали. Пока он не введен в действие, находится на рассмотрении в Администрации президента.

Вот так организаторы протеста потеряли основной лозунг, связанный с декретом № 3, и стали искать ему замену. В сентябре прозвучало: «Власти не выполняют обещаний по зарплате — пора выходить на Площадь». Однако если не доходы, то по крайней мере начисленные зарплаты с начала года выросли, так что лозунг оказался не слишком убедительным.

В итоге ближе к дате проведения акции ключевое послание организаторов потерялось в целом веере месседжей: «Не хочешь коммуналку в пять раз больше? Ждем на Марше!»; «Главные требования марша — отмена декрета № 3 и других незаконных поборов, повышение пенсий и зарплат. На акции также поднимут проблему дедовщины, беззакония и произвола в белорусской армии».

Такие обращения распространялись через рекламные публикации от имени Белорусского национального конгресса, аккаунты Статкевича и его сторонников в соцсетях, а также через сайт charter97.org.

В независимых СМИ тема марша ушла на периферию, а на первых позициях оказалась смерть солдата срочной службы Александра Коржича и волна возмущения «дедовщиной» в белорусской армии. Листовки и плакаты с призывом на «Марш возмущенных белорусов 2.0» если и были, то никто их особо не заметил.

Правоохранительные органы превентивно задерживали некоторых потенциальных участников — в основном в регионах. Но марш все равно состоялся, хотя и не впечатлил.

Конечно, сказалось противодействие, однако к организаторам все равно много вопросов. Статкевич многое вытягивает на личной харизме, но не как организатор уличных акций. Он — их символ, флаг, а «мелочи», из которых складывается успех массового мероприятия, требуют рутинной методичной работы — от обзвона волонтеров до придумывания сильных, оригинальных лозунгов и изготовления транспарантов.

Любое сражение выигрывается чаще всего предварительным расчетом, тщательной подготовкой, для чего, собственно, и нужен штаб. Но есть ли этот штаб?

Возникает вопрос и относительно цели подобных маршей. Политическое действие должно решать политическую задачу, будь то артикуляция и лоббирование интересов, этап борьбы за власть, отставка правительства с президентом или победа на выборах. Судя по транспаранту, который несли участники «Марша возмущенных белорусов 2.0», собственно отставка главы государства и была формальной целью акции. Однако вряд ли здравомыслящий наблюдатель сможет положа руку на сердце сказать, что марш приблизил отставку Лукашенко.

Похоже, что такого рода акции самоценны для их участников как способ реализовать себя. Кроме того, подобная активность заменяет оппозиционным деятелям реальную политическую сцену, которой не существует в авторитарной стране.

Правящий режим давно избавился от последних «сорняков» политической конкуренции в стране и сейчас может себе позволить возделывать часть из них в декоративных целях. Пришел черед «жесточайшей либерализации» (выражение главы МВД Игоря Шуневича), под которой понимается введение уведомительного принципа для массовых мероприятий в специально отведенных укромных местах. 25 октября соответствующий законопроект был принят в первом чтении Палатой представителей.

При отсутствии настоящей политической сцены как-то забывается, что митинги и шествия — это инструмент политической борьбы, а не ее цель. Вопреки громким лозунгам нынешние организаторы уличных акций не ставят сейчас перед собой реальных политических целей. Не происходит настоящей борьбы за власть. Именно поэтому мало кто из недовольных властями готов рисковать попасть под репрессии.

 


  • Саакашвили с первого раза собрал на акцию у Рады в Украине 5 тысяч человек, а по 100 - 200 чел, это ЗАО " Оппозиция " по выпрашиванию западных денег. Для поездок и банкетов в Европе, что бы пристроить своих деток в США и ЕС.
  • Мне больше другое интересно... Читаем хронику 2-летней давности: «Жыве Беларусь!» — с такими словами Николай Статкевич выскочил из маршрутки. Сотни людей выстроились в живой коридор и встретили его овациями, скандируя «Герой!», «Жыве Беларусь!» и «Микола!». Мужчины подняли Статкевича на руках и качали. https://nn.by/?c=ar&i=155065&lang=ru Где эти "сотни" сейчас? Стесняюсь спросить: может, тогда просто неправильно посчитали? Или за эти пару лет, послушашми своего вождя, банально подразбежались?