Минск молодости нашей. Прогулка по сердцу города

Для народной артистки России Ирины Ковриго-Егоровой Минск — родной город. Улицы Революционная, Коммунистическая, Красноармейская, Комсомольская, Кирова — здесь прошло ее детство.

Народная артистка Российской Федерации Ирина Ковриго-Егорова родилась и выросла в Минске. В кино играла не часто, но своей ролью в «Белых росах» запомнилась многим. Кандидат искусствоведения, преподаватель, актриса, которая ведет праздничные вечера в Кремле, в Зале Церковных соборов храма Христа Спасителя, концерты на самых престижных площадках, уже давно живет на две страны — Россию и Беларусь, сердцем привязана к Минску.

Весь минский период жизни актрисы проходил в самом центре столицы, и Naviny.by прошлись вместе с Ириной Юрьевной по этим местам.

 

Квартира с историей

Дедушка Ирины Юрьевны Ефим Афанасьевич Воднев был главврачом Островенской больницы Бешенковичского района. В 1937 году проводился смотр лечебных учреждений, и Островенская больница по его итогам оказалась лучшей в БССР. Ефиму Водневу предложили учиться, а затем назначили заместителем наркома здравоохранения. Так семья переехала в Минск. Чиновнику высокого ранга выделили отдельную трехкомнатную квартиру в доме № 14 по улице Революционной.

— Бабушка рассказывала, что Минск начали бомбить с 25 июня, а до того никто особо даже об эвакуации не задумывался, верили, что фашисты далеко от границы не продвинутся. Когда началась бомбежка, дед, бабушка и моя мама прятались в бомбоубежище на площади Свободы.

Деду сказали, что нужно эвакуироваться, потому что его семью фашисты в живых не оставят. Дедушка велел бабушке и маме собрать самые необходимые вещи и ожидать его на перекрестке Комсомольской и Революционной. И они ждали его несколько часов! Когда он пришел, прямо в угловой дом упала бомба. Ударной волной их отбросило в арку возле нынешнего ювелирного магазина Ziko.

Кстати, по рассказам старших, там была еще одна арка, на том месте, где теперь площадка перед магазинами и кафе. Эта арка, собственно, и спасла жизнь деда, бабушки и мамы, потому что если бы их отбросило на стену дома, выжить бы не удалось.

— Семья успела эвакуироваться из Минска, уехав буквально если не на последней, то предпоследней полуторке. Дедушка сперва руководил госпиталем в Сталинграде, затем по приглашению Пантелеймона Пономаренко возглавил медслужбу Центрального штаба партизанского движения.

Но вернемся к истории нашей квартиры. Мою прабабушку Евдокию Крыжевскую война застала в деревне у родственников. Почти месяц ей понадобился в то время, чтобы добраться в Минск. Знакомые рассказывали ей, что захватчики шли по городу непрерывным маршем три недели… Квартиру заняли полицаи, и не то что вернуть жилье, но даже взять свои вещи у прабабушки не было возможности. Так она всю войну и прожила у родственников.

Когда дедушка с семьей вернулся в освобожденный Минск, в квартире жили офицеры контрразведки. Они-то сами не хотели уступать жилье, но тут уже дедушке помогло начальство восстановить справедливость.

А меня прямо из первого роддома привезли в квартиру моего обожаемого дедушки и бабушки — так они решили. Родители жили в комнатушке коммуналки в деревянном доме на Кирова, а здесь на Революционной была большая квартира со всеми удобствами.

Бывший минский роддом № 1. Теперь это городской центр медицинской реабилитации детей.

— Вход в квартиру был из арки. На месте этого окна была дверь. А еще у нас был подвал, бабушка там хранила домашние заготовки.

Ирина Ковриго-Егорова во дворе своего детства

— У дедушки собирался цвет белорусской послевоенной медицины, они общались, курили (хоть и врачи), а бабушка обязательно подавала им домашнюю вишневую наливку, а может, и не только! Взрослые закрывали дверь. В кабинете дедушки висел портрет Сталина, а когда тот умер, то портрет декорировали черной лентой. В школу я ходила через нынешнюю Октябрьскую площадь, где был огромный памятник Сталину.

Фото visualhistory.livejournal.com

 

Папку с нотами — в подвал

— Училась я в 4-й школе. С первого класса самостоятельно добиралась с Революционной до Красноармейской. Среди моих одноклассников было много детей номенклатуры.

— Когда учились в старших классах, уже был построен знаменитый дом на Красноармейской, 13 — фактически в одном дворе со школой. Моей близкой подругой была Таня Сурганова, и часто после уроков мы шли к ней домой пить молоко. Оно было не из магазина, а из подсобного хозяйства ЦК. Танина квартира, конечно, производила сильное впечатление...

Красноармейская, 13, пожалуй, первый элитный дом Минска. Строился для номенклатуры ЦК КПБ и Совмина в тихом центре, со своим сквером и оградой. В доме всего 22 квартиры. Сейчас на нем установлены две мемориальные доски — в честь первого секретаря ЦК КПБ Петра Машерова и председателя президиума Верховного Совета БССР Федора Сурганова.

— А еще я поступила в музыкальную школу при консерватории, занятия там были четыре раза в неделю. Но я начала их прогуливать после того, как учительница побила по рукам за неудачную игру. Смотрели фильм «Место встречи изменить нельзя»? Помните фрагмент, когда героиня Ларисы Удовиченко берет у мальчика черную нотную папку? Вот точно такая и у меня была. Конечно, ходить на уроки к такой учительнице я не собиралась, но и жаловаться взрослым тоже. Поэтому папку прятала в подвале дома и шла в кино или в художественный музей.

Учительница позвонила папе, и вот это был единственный раз, когда родители ходили в мою школу. Папа быстро понял, что дело не в музыке, а в учительнице. Он договорился, чтобы меня перевели к другому педагогу — Наталье Михайловне Латышевой-Пукст — супруге известного белорусского композитора Григория Пукста. Наталья Михайловна педагог от Бога! Мы все у нее были самыми талантливыми и умными. Не каждый из ее учеников стал музыкантом, но любовь к музыке мы все сохранили. Самые теплые воспоминания и вечная благодарность всем моим учителям из обеих школ, я всех помню по именам-отчествам.

Вот что интересно. Я всегда чувствовала, что меня любят родители, дедушка и бабушка, но в то же время была одиноким ребенком. Мама — кандидат наук, глазной хирург, папа всю жизнь проработал в политехе — они настолько были загружены на работе, что в отпуск-то уйти не могли. Поэтому я самостоятельно с класса пятого ходила в художественный музей. Могла там, как говорят мои внуки, зависать часами.

Наверное, тогда я не знала слова искусствовед, но хотела им быть. И сегодня помню, как ко мне, школьнице было абсолютно серьезное отношение со стороны работников музея — со мной беседовали, ненавязчиво учили. А какие красивые женщины читали лекции и показывали картины с помощью кинопроектора. Художественный музей считаю одним из своих домов.

— Вообще я была очень активной девочкой, в школе сделала карьеру (улыбается) от председателя совета пионерского отряда до секретаря комитета комсомола. Но и других активностей хватало, например, посещала театральный кружок в доме пионеров на Кирова. И знаете кто там с нами занимался? Сама Стефания Станюта! А потом я попала в студию в ТЮЗе, которой руководила Людмила Ермак.

 

Книжные истории

— Наше поколение — очень самостоятельные дети. Родители очень много работали, поэтому никто особо не нянчился. Мы сами решали, чем заниматься кроме учебы. Я вот, например, подружилась с очень красивой женщиной — продавцом книжного магазина на Комсомольской, 7. Пару раз в неделю я приходила и помогала продавать ей книги. А еще на пятачке перед магазином наша девчачья компания играла в классики. И тогда был ритуал — обязательно на улице съесть кусок хлеба с сахаром или маргарином.

В этом доме книжный магазин закрыли в начале 90-х. А были в нем солидные книжные шкафы, очень возможно, сохранившиеся еще с послевоенного времени. И покупатели всегда подолгу и без суеты выбирали книги. Магазин был знаменит букинистическим отделом. В конце 80-х в арке возле магазина дежурили книголюбы-коммерсанты. И если товаровед магазина, допустим, за какую-то популярную в то время книгу давал пять рублей, то перекупщики платили на 2-3 рубля больше.

В этой арке дежурили книголюбы-коммерсанты.

— Пожалуй, я могла бы стать библиотекарем. В школе нас обучали разным профессиям. Я выбрала библиотечное дело и ходила на практику в «Ленинку». Как мне это нравилось! Во-первых, чувствовала себя взрослым человеком, выдавая книги читателям. Во-вторых, сколько книг я сама могла прочесть! В том числе тех, которые были в ограниченном доступе. Кстати, по окончании школы каждый из нас получил свидетельство, что может работать по определенной специальности. Это была очень хорошая система, если вдруг не поступил в вуз — есть в руках профессия.

Бывшая библиотека им. Ленина. Теперь здесь размещается Совет Республики. Фото Василия Семашко

— Когда моя смена в библиотеке заканчивалась, старшие ребята — самые активные читатели — провожали домой. Мы садились на портфели и съезжали с горки от танка возле Дома офицеров вниз, на улицу Купалы.

Фото из книги «Мінск учора і сёння», аўтар-скаладьнік В.І. Каляда

Дом офицеров, 1958 г. Источник — minsk-old-new.com

 

Театр и кино — как эпизод карьеры

— Из Минска я уехала в Москву, поступила во Всесоюзную творческую мастерскую эстрадного искусства. Потом вернулась домой и окончила Белорусский государственный театрально-художественный институт (теперь Белорусская государственная академия искусств). Моя актерская карьера на театральной сцене, скорее, эпизод, я недолго работала в театре имени Горького.

Здание Национального академического драматического театра им. Горького было построено в 1906 году, только тогда оно было синагогой и сохраняло этот статус до 1921 года. В довоенный период синагогу превратили в рабочий клуб, дом культуры, кинотеатр. В этом здании читал свои стихи Владимир Маяковский, выступали Леонид Утесов и Сергей Лемешев. Важные политические собрания тоже проходили в стенах нынешнего театра. Здесь же состоялись премьеры первых белорусских фильмов.

В 1930-е годы в здании бывшей хоральной синагоги выступала труппа БелГосЕТ — Белорусского государственного еврейского театра. Во время Великой Отечественной войны здание сильно пострадало, но там по-прежнему была база БелГосЕТ. В 1948 году началась глобальная реконструкция здания, практически в таком же виде оно сохранилось и до наших дней. А на память о синагоге осталось неоштукатуренная боковая стена.

Здание театра в 1920-е годы. Источник — книга «Мінск учора і сёння», аўтар-скаладьнік В.І. Каляда

Та самая стена, которая напоминает о синагоге

— Богатой фильмографией тоже не могу похвастать. Правда, любая роль в культовом фильме «Белые росы» открывала перспективы, но меня влекло иное. В 1984 году я защитила в ГИТИСе диссертацию на тему «История белорусского театра по материалам иконографии XII-XIX веков». Это была моя стихия, потому что нужно было исследовать архитектуру, живопись, театр. Сколько значительных событий происходило на площади Свободы!

Готовясь к защите, я столько интересного узнала о старом Минске благодаря моему научному руководителю Гурию Илларионовичу Барышеву, о театре все знал Антон Викентьевич Соболевский, тогда же познакомилась со многими замечательными художниками.

Впрочем, с кем-то из них была знакома с детства. Например, с Иваном Мисько. Мы все жили в детстве и юности на одном пятачке в Минске. И теперь мастерская Ивана в самом центре города.

Музей-мастерская Ивана Мисько

— Этот дворик вообще невероятно уютный, а для меня и родной — в каждом доме кто-то жил из нашей детской компании. Я даже специально остановилась в гостинице «Гарни», здесь все напоминает о детстве и юности, хотя, конечно, тогда здания не были такими ухоженными.

 

Сердцу дорого

— Я захожу в кафедральный костел Пресвятой Девы Марии и в православный собор — и везде одинаково уютно моей душе. Вспоминаю здесь своих друзей, родных, все самое лучше, что было в жизни.

— Когда умер дедушка, родители и бабушка сумели поменять свое жилье на квартиру в доме на Янки Купалы, 17/30. Последняя квартира моих родителей была над универсамом «Центральный».

Архитекторы Михаил Парусников и Георгий Заборский изначально проектировали большой продовольственный магазин на первом этаже жилого дома. Так с 1953 года там появился продуктовый магазин № 13, украшенный барельефами, на которых изображена счастливая жизнь советских людей.

На территории нынешнего магазина размещался гастроном со всеми полагающимися отделами. Чтобы купить, например, колбасу, нужно было постоять в одной очереди, чтобы взвесить ее, а затем — очередь в кассу, с чеком уже можно было получить покупку вне очереди. В моей детской памяти этот магазин ассоциируется с подарочным наборами: коробка конфет, бутылка вина или шампанского и мягкая игрушка. Теперь не знаю, что в тех наборах было дефицитом, а что — довеском, но парочку таких подарков родители купили точно ради мягких игрушек.

В конце 70-х годов магазин расширили за счет пристройки, и тогда же он получил свое нынешнее имя — универсам «Центральный». Городская легенда гласит, что жители дома пришли на прием к Петру Машерову, мол, шумно во дворе из-за стройки. Машеров велел подыскать для них жилье на тихой окраине. С этого момента у жалобщиков больше не было претензий.

— Минск — самый дорогой мне город. Считаю себя смелым и свободным человеком. И такой меня сформировал Минск. В этом участвовало всё: архитектура, атмосфера города, а главное — люди, яркие неординарные личности.

Наверное, с возрастом любовь к родине чувствуется еще острее. Может, нескромно прозвучит, но по статусу мой муж Франтишек Петрович мог быть погребен на одном из престижных московских кладбищ. А он завещал похоронить себя на родине. Муж покоится на Восточном кладбище. Там же много дорогих мне людей, это кинорежиссеры, Стефания Михайловна… На Военном кладбище лежат дедушка и прабабушка, на Северном — родители. В Минске покоятся все мои родные…

Очень люблю Минск. Мне есть с чем сравнивать, и могу сказать, что это настоящий европейский город, особенно центр. Рада, что иногда затеваю совместные творческие проекты с белорусскими артистами и не теряю связь с родиной даже в профессиональном плане, а сердце мое точно в Минске.