Авторы евразийской интеграции проектируют новое, не достроив старое

На постсоветском пространстве появилось уже достаточно много интеграционных проектов, однако ни один из них так и не был доведен до ума…

 

Для Беларуси развитие евразийской интеграции является одним из приоритетных направлений внешней политики, заявил несколько дней назад Александр Лукашенко. В то же время эксперты отмечают: хотя на постсоветском пространстве появилось уже достаточно много интеграционных проектов, ни один из них так и не был доведен до ума. Под вопросом и создаваемый Евразийский союз.

Вопросы евразийской интеграции обсуждались на недавно прошедшем в литовском Каунасе третьем международном Конгрессе исследователей Беларуси.

Стремление Беларуси к евразийской интеграции (в первую очередь — с Россией) официальные идеологи объясняют достаточно просто: у постсоветских стран одна история, братские отношения, общие традиционные ценности. Если еще проще — Москва белорусу просто ближе, чем Брюссель.

Однако в стремлении обосновать собственную идентичность участников евразийской интеграции официальные идеологи исходят из своих комплексов, полагает кандидат исторических наук, преподаватель Санкт-Петербургского государственного университета Евгений Трещенков.

«Мы не можем определить, какова наша идентичность, но при этом постоянно ссылаемся на кого-то другого, ту же Европу, которая постоянно во всем виновата, и противопоставляем себя ей», — сказал исследователь.

По словам Трещенкова, в официальной внешней политике России «вообще все смешано». С одной стороны, «говорится, что Россия — это часть европейского пространства, что мы собираемся строить интеграционную модель от Владивостока до Атлантики». С другой стороны, «говорим, что мы — альтернатива Европе, что мы в рамках евразийского пространства построим свою модель и будем на равных разговаривать с ЕС, не отказываясь от принадлежности к европейскому пространству». С третьей стороны, звучат заявления, что «мы вообще некая уникальная евроазиатская цивилизация, а Европа — это что-то противоположное».

В итоге евразийскую интеграцию вообще сложно сравнивать с европейской. Ведь вертикаль власти в Беларуси, Казахстане и России выстроена так, что не предполагает активного участия третьего сектора и бизнес-сообщества в принятии решений. Более того, даже Евразийская экономическая комиссия, имеющая статус органа наднационального управления, «забилась в угол и занимается только теми вопросами, которыми ей разрешили заниматься главы государств», отмечает Трещенков.

Белорусский экономист Сергей Чалый готов «очень легко» объяснить, почему объединительные проекты в рамках Беларуси и России не удавались.

Существуют теории экономической интеграции, пояснял он, которые говорят о том, что есть определенные стадии и этапы, их последовательность. Проблемы, в том числе политические, как раз таки и возникают в интеграционных процессах, когда нарушается порядок этих ходов.

«Позиция России в попытках выстраивать новые интеграционные проекты — если не удается нынешнее, то вместо того, чтобы это довести до ума, придумывается еще что-то новое, более глубокое, а когда не получается и это глубокое, давайте придумаем еще что-то наверх», — подчеркнул Чалый.

Сначала было Союзное государство Беларуси и России, потом — Таможенный союз, Единое экономическое пространство, на подходе — Евразийский экономический союз.

Однако, отметил эксперт, ни один из нижних этажей нормально построен так и не был. Сначала двусторонняя экономическая интеграция, считает он, была похоронена переходом на многосторонний уровень. Достаточно вспомнить, как Беларусь во время кризиса обращалась с просьбой выделить кредит к России, а та ей говорила — нет, идите в Антикризисный фонд ЕврАзЭС, мы теперь не хотим, чтобы все было в рамках двусторонних отношений, мы должны вдохнуть жизнь в созданные образования.

При этом, уверен Чалый, логика создания ТС изначально была исключительно протекционистская. В итоге в рамках Таможенного союза до сих пор полностью не регулируются вопросы внешней торговой политики, происходит разделение только импортных пошлин.

Следующее новое интеграционное образование — Единое экономическое пространство, которое по идее должно предусматривать свободное перемещение не только товаров, но и капиталов, рабочей силы.

«С этим тоже пока большие проблемы, — подчеркнул Чалый. — В итоге — масса нерешенных вопросов на нижних этажах и стандартный ответ России, что об этом подумаем потом, а сейчас построим крышу в виде Евразийского экономического союза».

Будет ли представлять собой нечто новое последний интеграционный проект — Евразийский экономический союз — тоже большой вопрос. Главной темой заседания Высшего евразийского экономического совета, которое вскоре пройдет в Минске, станет работа над договором о союзе, опять же, «с перечнем ограничений и изъятий из режима свободной торговли».

Директор по исследованиям «Либерального клуба» (Минск) Евгений Прейгерман считает: пока евразийская интеграция выглядит как бесконечный процесс, когда очередные этапы придумываются, чтобы «поднимать новые флаги». Поэтому со временем нынешние идеи руководителей стран будут поглощены более глобальными процессами либо от сегодняшней модели образования интеграционных союзов просто откажутся.

Все попытки интеграционных инициатив, отметил глава рады Международного консорциума «ЕвроБеларусь» Владимир Мацкевич, сопровождаются «одной и той же риторикой, завязанной на ценностях, на том, что мы обречены жить вместе, что у нас нет другого пути».

«Однако вот уже четверть века ничего не получается. Европейская интеграция, ее взаимоотношения со странами-соседями и далекими регионами проходят без заклинаний. Все же попытки создания интеграционных проектов на постсоветском пространстве имеют одну особенность — очень много шума и разговоров накануне очередного создания союза и потом затихание и забывание», — резюмировал Мацкевич.