Андрей Козик: я обошел четыре тысячи квартир, никто не знает имя депутата

Сын бывшего председателя ФПБ баллотируется в парламент.

Широкой общественности Андрей Козик известен как сын депутата Верховного совета 12-го созыва, бывшего председателя ФПБ и экс-проректор «профсоюзного» университета. После того, как отец ушел в отставку, фамилия Козик исчезла из новостных сводок. Но в этом году Андрей Леонидович решил баллотироваться в парламент.

В интервью Naviny.by он рассказал, как в 35 лет стал профессором, почему в Уголовном кодексе нужно откорректировать статью «незаконная предпринимательская деятельность» и что думает о своих конкурентах на выборах. Округ у него прямо-таки звёздный — вот несколько имен: певица Ирина Дорофеева, экс-кандидат в президенты Виктор Терещенко и политолог Владимир Подгол, который со своими перфомансами претендует на звание самого яркого кандидата. 

Андрей Козик

Андрей Козик родился в 1979 году. Окончил с отличием Академию управления при президенте (юрист). Также имеет экономическое образование (с отличием). Степень в управлении финансами. Стажировался в Женевской Академии. Кандидат юридических наук. Работал в МИД, исполкоме СНГ, был проректором МИТСО. Является международным арбитром, медиатором ICSID Всемирного банка. Преподает в странах Европы, Северной Америки, Средней Азии. 

 

«Во многих университетах преподаю в качестве профессора»

— Андрей, расскажите, почему вы решили идти в депутаты?

— У меня есть четкое ощущение, что именно сейчас в Беларуси возможны позитивные изменения — без надрыва в голосе и агрессии. Мы перестали, как в советские времена, ждать, что нам кто-то что-то даст. Многие уехали. Но те, кто остались, хотят перемен. Если вы активный человек — вы обязаны действовать. Я верю, что мы можем менять страну к лучшему. И мы должны пробовать.

— Давайте поговорим о вашей карьере. Вам было всего 24 года, когда вы стали кандидатом юридических наук. Как это вообще возможно, если обычно высшее образование у нас получают в 22 года?

— Я окончил школу на год раньше срока, в 1995 году, тогда же поступил в Академию управления. Один из немногих, кто окончил ее только на отлично. Несколько лет, кстати, учился на платном, пока отличников не начали переводить на бюджет. В 2000-м поступил в аспирантуру, магистратуры тогда не было. И через три года успешно защитил диссертацию. Так я стал одним из самых молодых кандидатов юридических наук в Беларуси.

— И уже в 29 лет вы стали проректором «профсоюзного» университета МИТСО. Федерацию профсоюзов на тот момент возглавлял ваш отец Леонид Козик.

— Я пришел в МИТСО — когда он еще не был университетом и был в плачевном состоянии. Работа приемной комиссии сводилась к тому, чтобы в буквальном смысле ловить на улице абитуриентов. Преподаватель мог прийти пьяным на лекцию. За два с половиной года на 80 процентов поменялся коллектив. Я пришел в мае, когда долг университета по зарплате был 200 тысяч долларов. Я спросил у главбуха: «Как это вышло? Как вы планировали выплачивать отпускные?». Ведь преподаватели уходят в отпуск сразу на два месяца. Мне ответили: «Не волнуйтесь, мы им в сентябре заплатим, когда студенты перечислят деньги за обучение». Кассовый разрыв удалось тогда с трудом закрыть. С тех пор долгов при мне не было. И когда я уходил, на счетах университета оставалось 5 млн долларов и новый учебный корпус. Я горжусь тем, что МИТСО первым из частных вузов стал университетом. Первым ввел электронный документооборот. Первым получил сертификат ISO:9001. Первым выполнил требования Болонского процесса. Почти все решения в вузе принимались профильными комиссиями, т.е. коллегиально. Горжусь, тем, что мои студенты сегодня работают практически во всех ведущих юридических фирмах страны. При этом у нас никогда не было внешнего финансирования, включая Федерацию профсоюзов. Сам же университет только на 50% финансировался студентами.

— Карьерный рост — это ваша личная заслуга?

— Есть вещи, которые невозможно привязать к внешней помощи. Например, красный диплом, публикации в рецензируемых иностранных изданиях — сейчас выходит моя книга в издательстве Кембриджского университета. Или мою работу с международными организациями — Международным Комитетом Красного Креста, Всемирным банком, ООН.

Что касается работы в университете — это хороший опыт, но она сегодня не является определяющей в моей карьере. Намного важнее публикации и опыт преподавания за рубежом. Добиться этого просто потому, что ты проректор белорусского вуза или чей-то сын, невозможно. Мне жаль, что люди склонны судить других, ориентируясь на стереотипы.

— Ваш отец покинул пост председателя ФПБ в октябре 2014 года. Спустя месяц вы ушли из МИТСО. Вряд ли это было совпадением.

— Взаимосвязь, конечно, есть, но косвенная. Стало очевидно, что мое понимание стандартов работы перестало соответствовать представлениям руководителя вуза. Я не посчитал возможным оставаться. В итоге университет покинула практически вся прежняя команда управленцев. 

— Ранее в прессе звучало, что ректор не хотел отчитываться перед бюджетной комиссией за использование средств. В этом причина вашего увольнения?

— Как бывшему работнику университета мне было бы некорректным продолжать тему.

— В телевыступлении вы сказали, что были еще и профессором.

— Да, я во многих университетах преподаю в качестве профессора. Мои публикации и ученая степень позволяют мне это делать. У меня не только диплом к.ю.н., но и PhD (Philosophy Doctor — европейский и американский диплом о высшей академической квалификации). 

 

«Преподаватель — строгий, списывать у меня бесполезно»

— Беларусь нередко критикуют за принудительное распределение. Как вы к этому относитесь?

— Мои родители не познакомились бы, если бы их не распределили в один город. В советские времена отработка составляла пять лет, и тогда никто не жаловался. Но сейчас другое время. У государства есть свой интерес — чтобы молодые специалисты ехали в регионы. И решается это распределением, хотя можно найти решения и поинтереснее. Я просто не верю, что человека можно заставить эффективно работать, если он этого не хочет. Кстати, в МИТСО мы выделяли бесплатные места для способных студентов без обязательства отработки. Считаю, что хорошего программиста лучше оставить в Минске, чем отправить учителем информатики в сельскую школу. Там тоже нужны специалисты, но, наверное, другого уровня. Надо, как минимум, разрешить распределяться на частные предприятия — это во многом снимет напряженность.

— Будучи проректором, вы часто приглашали в университет зарубежных лекторов. Но это скорее исключение для белорусских вузов. Как думаете, почему?

— Наш парламент, в свое время, принял Кодекс об образовании, где в первой редакции была норма, что преподавание в Республике Беларусь может быть только на национальных языках. Стало невозможным проводить лекции на английском, французском или немецком. Потом эту норму убрали. Но такие решения отбрасывают страну назад. Как можно сделать совместную программу с Кембриджским университетом, который готов присылать своих специалистов, если у нас преподавание на иностранном невозможно? Но вообще — всё зависит от энергии руководства университета.

Как преподаватель международного права, я требую от студентов, чтобы они изучали зарубежные источники. Международный суд ООН на русском не пишет, а его решения нужно знать. Однажды несколько студентов пожаловалось на меня в Министерство образования — к третьему курсу не выучили английский. Случайных людей в профессии хватает. Ведь юристу-международнику без знания иностранного языка нечего делать в профессии. Я бы и у нас читал лекции на английском, но некому. Нет ни одной англоязычной программы для юристов.

Андрей Козик

— Вы, кстати, строгий преподаватель? Можно у вас списать?

— Я, наверное, строгий преподаватель, но списать у меня можно, хотя это бесполезно. Я практикую open book exam — студенты могут пользоваться чем угодно, готовятся дома. У них есть 12 часов, чтобы прислать мне ответ на e-mail. Если в голове пусто, ничего не поможет. Мне не нужно, чтобы студент переписал норму права, мне нужно, чтобы он знал, как решить практическую задачу. А для этого нужно изучить стопиццот кейсов, которые мы разбирали в течение семестра. Это западная технология. Жаль, что у нас ее мало используют.

 

«Нынешние депутаты за четыре года предложили три законопроекта»

— Недавно директор Парка высоких технологий Цепкало заявил, что из Уголовного кодекса следует исключить статью о незаконной предпринимательской деятельности. Генпрокурор выступил против. Что вы думаете по этому поводу?

— Тут интересная ситуация вышла. Дело в том, что слова главы ПВТ являются текстуальным заимствованием моей статьи, опубликованной ранее в моем блоге (статья «Apple в Беларуси (не)возможно»). С одной стороны, я рад, что он поднял тему. С другой, было бы здорово, если бы он сослался на источник. Понимаете, почти нигде в мире нет уголовной ответственности за незаконное предпринимательство, если только это не связано с наркотиками или другими опасными вещами. Если человек что-то создал, он должен иметь возможность свободно это продать, получить доход. Вот за неуплату налогов ответственность есть везде. Наши налоговые органы могут возразить: а как мы будем ловить неплательщиков? У меня на это ответ один: это ваша работа. Делайте так, чтобы при этом не мешать людям. Тотальный контроль и инициативность — несовместимы.

Что касается позиции генпрокурора по этому вопросу, то нужно понимать, что в органах власти у каждого своя функция. И требовать от прокуратуры, чтобы она отказалась от исполнения действующего законодательства — наивно. Здесь должен работать парламент, изменить законодательство. И всё.

Андрей Козик

— Почему сегодня депутаты молчат и поддерживают любую инициативу, спущенную Совмином и Администрацией президента?

— Вместе со своей командой я обошел четыре тысячи квартир во время сбора подписей. Мы спрашивали: знаете, как зовут вашего нынешнего депутата? И ни один человек не ответил (депутат по Старовиленскому округу — Николай Самосейко. — ред.). Это лучше всего характеризует работу парламента. Они сами инициировали три законопроекта за четыре года работы. Без улыбки об этом не скажешь. Либо мы избрали хороших людей, но плохих депутатов, либо они в определенный момент перестали представлять интересы избирателей. Каждый найдет свое объяснение.

— А вы верите, что мы их избрали?

— Да, верю. Хотя люди, которые меня хорошо знают, часто спрашивают: зачем ты идешь на выборы, что ты там один сделаешь? Но я считаю, что сидя на диване, мы точно ничего не изменим.

— Что вы ответите людям, которые из года в год голосуют за демократических лидеров, но они так и не представлены во власти? В парламенте — ни одного оппозиционера. За Короткевич, согласно данным ЦИК, в 2015-м проголосовало всего 4%. Вот как при таком раскладе ходить на выборы?

— Мы живем не вчера. Мы живем сейчас. Нельзя обижаться на прошлое. Если мы не хотим конфликтов внутри страны, войны и насилия, если нам нужны позитивные изменения, альтернатива только одна — активным гражданам баллотироваться, остальным прийти на избирательные участки 11 сентября и затянуть туда соседей. Наши действия создают реальность, а не наши ожидания.

— Вы, как и многие кандидаты, в своей программе затрагиваете вопрос пенсионной реформы. Не согласны с повышением возраста?

— Я считаю, это решение — не выход. Люди, которые позже выйдут на пенсию (в 58, а не в 55 женщины и в 63, а не в 60 мужчины), это приблизительно 300 тысяч человек. И дело не только в продолжительности жизни. Нам нужно где-то взять новые рабочие места. Молодежи и так сложно устроиться. А вместе с ростом необходимого для пенсии стажа мы вообще отбрасываем людей за черту бедности. Решая задачу сегодня, мы создаем себе новые — более сложные — проблемы завтра.

Единственное эффективное решение — рост экономики. Нужно больше зарабатывать, а не меньше тратить. Меньше тратить уже почти невозможно.

— Как говорила бывшая глава Нацбанка Ермакова, зарплату нужно заработать.

— Давайте заработаем! Но не только в банках. Давайте стимулировать производство. Давать льготы тем, кто создает новые рабочие места. Конкуренция за работников — лучший стимул для роста заработной платы, посмотрите на IT отрасль. Конкретных решений много. Но ничего не получится, пока позиция правительства не будет уравновешена позицией парламента. Оно так и будет выбирать самые «быстрые» и «простые» решения — поднимать налоги, сокращать всеми способами социальные выплаты. Ведь никто ему не возражает.

Я люблю теорию игр (математическая теория Нобелевского лауреата по экономике Джона Нэша). Так вот, нам нужно прийти к равновесию Нэша — ситуации, при которой и правительство, и парламент будут уравновешены друг другом и смогут вместе находить максимально приемлемые решения. И для бюджета, и для людей. А значит, все выиграют. Но для этого важно, чтобы парламент заработал. Чтобы туда пришли активные, образованные люди с самостоятельным мышлением.

 

«Мы получили под боком боевую авиацию, артиллерию, беженцев и жертвы»

— Вы как юрист специализируетесь на вооруженных конфликтах. Как восприняли новость об аннексии Крыма и как в целом оцениваете ситуацию в Украине?

— Мы получили под боком боевую авиацию, артиллерию, беженцев и жертвы. Я не знаю тех, кому это нравится. Генеральная ассамблея ООН довольно четко по этому поводу высказалась. Нам же надо учитывать политические реалии. И Беларусь, на мой взгляд, заняла очень правильную позицию — нейтралитет, мы не вовлечены в конфликт. Укреплять нашу независимость и безопасность — вот общая задача. Я считаю, что присоединение страны к Римскому статуту, учреждающему Международный уголовный суд, укрепило бы нашу безопасность. Суд обеспечивает преследование любого, кто рискнет совершить агрессию и военные преступления против нашей страны. Это не панацея, конечно, но дополнительное политическое давление на потенциального агрессора.

— При этом наши ребята воевали как на стороне сепаратистов, так и на стороне украинской армии. Некоторыми из них уже занимаются силовики. Что вы думаете по этому поводу?

— В мире довольно много стран, где гражданам запрещают участвовать в международных конфликтах за рубежом, в том числе под угрозой уголовной ответственности. Беларусь с недавних пор не исключение. При этом, ответственность не может иметь обратной силы. Ребят — жаль.

— Вы обратили внимание, что пока не задержан ни один боевик так называемых ЛНР и ДНР? По крайней мере, общественности об этом неизвестно.

— Мне кажется, в принципе уголовная ответственность за участие в конфликте за рубежом у нас применяется не часто. Пока мало сведений. Читатели поправят. Спекулировать темой не хочу. 

Андрей Козик

— Вы своим студентам рассказывали, что реально их ждет в суде? Тех, кто пойдет в адвокаты. Я думаю, ни у кого нет иллюзий по поводу состязательности сторон…

— У нас с советских времен не было ощущения, что суд нас защитит. Сейчас процент оправдательных приговоров составляет 0,2%. Мало кто знает, что во время Второй мировой войны трибунал выносил 7% оправдательных приговоров. В 1938 году советский суд выносил 13% оправдательных приговоров, а в целом, уже к исходу Советского союза, 13-15%. В Евросоюзе этот показатель на уровне 20-25%, в США в среднем 15-20%. Это статистика. Почему так происходит? Наши судьи говорят, что работают с качественным следствием, то есть «сырые» дела до суда не доходят. Но мне кажется, что на самом деле причина в другом. Судьи не хотят идти против стороны обвинения.

— Давайте поговорим о ваших конкурентах на выборах. У вас достаточно колоритный округ. Но, насколько я понимаю, основной ваш соперник — Ирина Дорофеева.

— По нашему округу баллотируется шесть кандидатов. Что меня беспокоит— нет равенства в СМИ и в реальной жизни. Постоянно публикуются какие-то рейтинги, в которых кто-то кого-то уже назначил. Или высказывания чиновников, которые пиарят конкретных кандидатов. Госпожа Ермошина вообще заявила, что такие кандидаты, как Ирина Дорофеева, «у которых все подготовлено для избрания», находятся в «естественном выигрышном положении».

— Ирина Дорофеева — заслуженная артистка Беларуси. Сложно будет у нее выиграть.

— Если следовать позиции президента, то в парламент должны прийти профессионалы, которые умеют писать законы. Я профессиональный юрист и я умею писать законы. Но для меня очевидно, что включен административный ресурс — ректор целого университета лично занимается ее избранием. Кто ему дал команду тратить рабочее время? Студенты-бюджетники, которых сгоняют на пикеты и встречи, автобусы с тонированными стеклами, которые развозят ее агитацию. Мои плакаты местные органы власти — в нарушение закона — заклеивают. Ее — оставляют.

— В вашей деклараций указан годовой доход 42 млн рублей. Здесь нет ошибки?

— Нет. В конце 2014 года я потерял работу в МИТСО и искал новую. Это непросто, поскольку учебный год уже начался. Поэтому была временная работа, благотворительные проекты. В декларации указан мой доход за небольшой период времени. Сейчас всё лучше, но включить в декларацию 2016 год мне не позволили.

— Вы живете на улице Сторожевской, рядом с «домом Чижа». Как вам такое соседство?

— Мы с соседями очень долго боролись со строительством. Я не знаю ни одного минчанина, которому этот дом нравится. Он нависает над Троицким предместьем и просто мешает. Надо ли его сносить? Это дорогое решение. Но красоты он городу не добавляет, это однозначно.

 

Фото Сергея Сацюка