Выживший. Как еврей из Новогрудка сбежал из гетто и стал миллионером

История британского миллионера Джека Кагана, который не просто выжил в гетто, но смог сбежать, когда надежды на спасение уже не было.

18 декабря в Лондоне умер Джек Каган. Ему было 86 лет. В последние дни его имя часто мелькает в белорусской прессе — ведь он уроженец Беларуси и благодаря ему о нашей стране и некоторых страницах ее истории хорошо знают в семье нового президента США Дональда Трампа.

Несмотря на все ужасы войны, Джек Каган сохранил любовь к родному Новогрудку. Он вернулся сюда спустя 45 лет после эмиграции, помог открыть музей еврейского сопротивления, увековечить память погибших и показал родную землю другим евреям, чьи родственники тоже были узниками местного гетто. Среди них миллиардер Чарльз Кушнер, его сын Джаред женат на дочери Трампа.

Музей еврейского сопротивления уникален для всего постсоветского пространства. Но появился он, прежде всего, благодаря настойчивости Джека Кагана. Когда в 1991 году он приехал в Новогрудок, не узнал родной город. Чуть позже Джек написал директору местного музея Тамаре Вершицкой: есть ли экспозиция, посвященная евреям?

«Каким евреям, спросила я тогда его, — говорит создатель музея. — В то время я не знала, что они жили в Новогрудке, чем занимались и сколько их погибло во время войны. Ушли годы на то, чтобы в нашем обществе стало нормальным говорить о евреях. И чтобы воспринимать их без предвзятого отношения, как часть нашей истории».

Историю эту можно проследить и по жизни самого Джека Кагана. Причем иногда сложно поверить, что это была реальная жизнь, а не сюжет фильма.

 

До войны национальные конфликты случались редко

У Джека Кагана была одновременно обычная и необычная семья. Отец и его родной брат женились на сестрах. Сами они были из Новогрудка, невесты жили по соседству, в Кореличах. Там и обосновались две семьи — одним домом.

«В каждой семье было по двое детей, — рассказывает Тамара Вершицкая. — У них был общий бизнес, шили сапоги и делали всё для лошадей — седла, упряжь. Мать Джека была женщиной с деловой хваткой. Так что она вела дела. Тетя Джека в это время смотрела за хозяйством и детьми. До войны все было идеально, если можно так сказать».

По воспоминаниям Джека, которого в то время звали Иделем (новое имя он получил уже в эмиграции), отношения с соседями в Новогрудке были хорошими. Его семья жила практически в центре города, рядом с домом-музеем Адама Мицевича.

«Джек вспоминает, как в детстве они таскали каштаны через забор у Мицкевичей, хотя там, конечно, уже жили другие люди», — рассказывает Тамара Вершицкая.

Большую часть жителей Новогрудка до войны составляли именно евреи — 63% или около шести тысяч человек. Причиной тому введенная еще Екатериной II черта оседлости. В России евреям запрещали селиться в больших городах, поэтому они искали новое пристанище.

«Мы видели в Новогрудке часть Эрец Исраэль (Земля Израильская, Святая Земля, — ред.)», — писал Даниэль Осташинский, который в годы войны был председателем местного юденрата — еврейского совета, созданного нацистами на оккупированной территории.

«После смерти Пилсудского, к концу 30-х годов, в Польше начался рост антисемитизма, и на наших землях тоже, — говорит Тамара Вершицкая. — И хотя мы с гордостью говорим, что в Новогрудке не было еврейских погромов, в своей книге Джек Каган вспоминает момент, когда во время Пасхи христиане так напились, что евреи забаррикадировались дома и боялись выйти в город, чтобы не попасть на глаза разъяренной толпе».

Позже появилось националистическое движение «Млода Польска», и начались конфликты и стычки между молодыми поляками и евреями.

«Как пишет Осташинский, поляки провоцировали евреев. К примеру, в Мире было много студентов. Когда евреи в шабат шли на реку, поляки утаскивали их одежду, а когда те выходили на берег, забрасывали их грязью, — рассказывает Тамара Вышицкая. — По воспоминаниям Даниэля Осташинского, евреи никогда не вступали в открытый конфликт. Всегда находили удобное время и место, где можно было разобраться с обидчиками. Так что евреи Новогрудка могли за себя постоять, они не прятались».

Напряженные отношения чаще всего возникали в молодежной среде. Люди старшего возраста — будь то поляки или евреи — между собой практически не конфликтовали. Зачастую они вместе работали, их связывали деловые отношения. Заместителем воеводы в Новогрудке, кстати, был еврей.

Но война всё перечеркнула. Иделю Кагану на тот момент было всего 12 лет.

 

Евреев убивали под музыку прямо в центре города

Немцы пришли в Новогрудок 4 июля 1941 года. И уже 26 июля устроили на площади показательный расстрел евреев.

Юденрату приказали в течение часа собрать 100 мужчин. Зачем — никто не догадывался. Когда люди собрались в центре города, сначала их выстроили в шеренгу, а потом начали выбирать через одного, кто будет казнен. Расстреливали на глазах испуганных евреев и горожан — всё происходило в субботу, в центре города было много людей. Некоторые до сих пор помнят, что тогда звучала музыка. Трупы грузили тоже евреи — те, кого не расстреляли.

«Как можно сопротивляться в такой ситуации? — говорит Тамара Вершицкая. — Война ведь началась не в 41-м году. В Новогрудке было много беженцев из Польши, которые рассказывали, что происходило с евреями там. Когда начинается катастрофа, сопротивляться очень сложно. Можно только попытаться спрятаться. Это удалось единицам. Отступление было таким хаосом, что в окружении оказались не только мирные жители, но 11 дивизий Красной армии — это были люди, подготовленные к войне, но даже они ничего не могли сделать. Как только началось отступление, границу, которая существовала до 1939 года, закрыли и никого через нее не пропускали».

В декабре 1941 года в Новогрудке было создано гетто. Этому предшествовало несколько масштабных акций по уничтожению евреев. Из шести тысяч в живых осталось примерно четверть. Все они оказались в лагере на Пересеке.

«Это был лагерь открытого типа. Каждый день евреев выводили на работу. Джек работал наравне со взрослыми — тягал камни, — рассказывает Тамара Вершицкая. — За городом была недостроенная военная база, если можно так выразиться. Ее начинали строить еще поляки, потом продолжили советы — здесь была танковая часть, на вооружении которой в 1941 году был один танк, который, не сделав ни одного выстрела, уехал в сторону Барановичей. Так вот немцы продолжили это строительство».

Надзирателями здесь были местные полицаи — поляки, белорусы. Некоторые особо усердствовали — регулярно избивали полуживых узников, доставалось и Иделю Кагану.

В этом здание располагалась служба охраны гетто.

 

Местные спасали евреев под страхом собственной смерти

Но были среди мирного населения и сочувствующие. Всю жизнь Джек Каган был благодарен семье Бобровских — бедным полякам, которые зарабатывали на жизнь тем, что варили мыло из собачьего жира.

Семья Джека еще до войны помогла Бобровским. Дом, где жили поляки, они получили от Каганов. Когда было организовано гетто, все евреи знали о Бобровских и обращались к ним — получить тарелку супа и кусок хлеба или укрыться после побега. Бобровских выдал немцам кто-то из местных. Их дом сожгли, родителей расстреляли, а четверых детей отправили в концлагерь.

Именно к Бобровским пришли Идель Каган и его товарищи после первого побега из лагеря.

«По дороге Джек провалился в реку, лед был слабым, — говорит Тамара Вершицкая. — Он сильно обморозил ноги. Группа пришла слишком поздно — партизаны не могли их так долго ждать. Бобровские тоже не могли держать у себя так много беглецов (больше 10 человек), поэтому было решено укрыться в лесу. Но Бобровские всех накормили. Джек понял, что не сможет спастись, если останется в лесу — давали о себе знать обмороженные ноги. И он вернулся в лагерь. Но за ту тарелку супа он всю жизнь был благодарен Бобровским».

Джеку ампутировали пальцы на ногах. Помог зубной врач, который тоже был узником гетто. «Он и обрезал ему пальцы, когда мясо уже начало гнить. Четыре месяца Джек не мог ходить, но он выжил», — отмечает Тамара Вершицкая.

«В 90-х, когда Джек вернулся в Новогрудок, мы отыскали Марию Бобровскую — самую младшую дочь. Ее семья получила звание праведников мира, Джек поддерживал ее и помогал ей», — отмечает создательница музея еврейского сопротивления.

 

К свободе через подземный тоннель

Ситуация в 1942 году в этом районе была довольно спокойная. Партизан практически не было. Однако экономика не работала, промышленность отсутствовала, а немцам нужно жить. Оккупанты привезли свои семьи. Даже магазины открылись немецкие. Поэтому в 1942 году из лагеря на Пересеке отбирают 500 лучших специалистов и вместе с семьями переселяют в трудовой лагерь на улице Кареличской.

Мастерские, где работали евреи, были созданы в помещениях бывшего суда. Узники шили одежду не только для оккупантов, но и для местного населения. Была также шорная и столярная мастерские. На территории гетто находилась парикмахерская, куда ходили стричься и местные жители.

В этом лагере прошла последняя карательная акция — 7 мая 1943 года были расстреляны примерно половина жителей гетто, в том числе погибли мать и сестра Иделя Кагана. Всё это происходило на глазах у тех, кому позволили остаться в живых. Счастливчикам немцы даже выдали дополнительную буханку хлеба.

«Человек привыкает к любому ужасу, — говорит создательница музея еврейского сопротивления. — Люди перестают на это реагировать обычным образом. Во время погромов те, кто прятался в тайниках, видели, как расстреливают их близких, но они оставались в тайниках по несколько дней. Во время погромов на Пересеке маленькая девочка спряталась в туалетной жиже, нырнув туда с головой. Пережив такое, у людей пропадает обостренное восприятие, чувства притупляются».

Однако последний расстрел стал причиной того, что многие начали думать о побеге. Так появилась идея построить тоннель.

«Понятно, что внутренне не все были согласны, — говорит Тамара Вершицкая. — И, как рассказывал Джек, в успех никто не верил. Но строительство тоннеля было занятием, которое отвлекало от мыслей о неминуемой погибели».

Джек в это время лежал на нарах, у него были ампутированы пальцы, ходить и работать он не мог. Но идея выбраться через тоннель придала новый смысл и его жизни. Ведь он остался один — мать и сестру расстреляли, а отца отправили в концлагерь в Колдычево в 20 км от Барановичей.

«Его единственное спасение — дядя, который подкармливал Джека, — говорит Тамара Вершицкая. — И он выжил, несмотря на то, что по нему ползали вши, они были белые, потому что у него уже не было крови. Когда он попробовал спуститься — его семья жила на втором ярусе — посмотрел на свои ноги, то подумал, что эти тонкие спички его просто не выдержат. Но сама мысль, что если он не научится ходить, то не сможет выбраться через тоннель и просто погибнет, подстегивала его».

Он слышал, как организаторы, в числе которых был и его дядя, обсуждали побег. Эти разговоры отвлекали его от мысли, где достать кусок хлеба, чтобы дожить до побега.

 

Через тоннель к еврейским партизанам

К сентябрю 1943 года строительство тоннеля для побега близится к завершению. Тоннель растянулся на 200 метров, копали, чем только могли, укрепляли досками.

Немцы подозревали, что евреи что-то задумали, заслали к ним провокатора. Тот во всем сознался.

«Евреи зарубили его топором и закопали в подвале, — рассказывает Тамара Вершицкая. — Было еще два человека — старик и еврей из Вены, которые представляли угрозу, поскольку высказались против побега. Их тоже уничтожили».

Накануне побега у Джека появилась новая проблема — за время, пока он лежал, его одежда настолько прохудилась, что ему просто не в чем было бежать. С большим трудом раздобыл себе штаны.

Макет новогрудского гетто, из которого был совершен побег. На переднем плане — мастерские, за ними слева — бараки и тоннель.

«В тоннеле он полз одним из последних, поскольку все еще плохо ходил. Люди, которым удалось выбраться, бежали кто куда. Не все смогли выбраться к лесу, многих немцы нашли и расстреляли. Что делает Джек? Он переходит на другую сторону улицы, где вспаханное поле. И он ложится в борозду, там вместе с еще одним евреем они переждали облаву. Ночью они двигаются в сторону леса. Оказавшись на хуторе, обращаются за помощью к местным, и их кормят, хотя все понимают, что это сбежавшие евреи. Весь город тогда стоял на ушах. На пятое утро Джек и его приятель услышали в лесу голоса, которые говорили на идише. Это было спасением», — рассказывает создательница музея.

Так юный Идель Каган попал в знаменитый еврейский партизанский отряд братьев Бельских. Беллетризованная история этого отряда стала основной для голливудского фильма «Вызов» с Дэниелом Крейгом в главной роли.

 

Евреям приходилось доказывать, что они могут быть партизанами

В лагере Джек встречается со своим двоюродным братом Довом, который бежал раньше. За то время, пока Каган бродил по лесу, у него открылись раны, ноги сильно вспухли, и он просто не мог ходить. Тогда его брат попросил у командира разрешения отвести его в семейный лагерь.

«У Бельских была боевая группа, которая воевала вместе с другими партизанскими отрядами и занималась сбором продовольствия. Но вместе с тем в этот отряд принимали всех евреев — и детей, и женщин, и стариков, которые были небоеспособными», —  отмечает Тамара Вершицкая.

По ее словам, начиная с октября 1943 года, семейный лагерь строит в Налибокской пуще «базу». Прямо в пуще у них возникает целый город с мастерскими, где они шьют одежду и обувь, делают колбасу, пекут хлеб, ремонтируют оружие и лечат людей в двух госпиталях.

Кроме того, была организована школа. Как говорил командир отряда, чтобы отвлечь детей от войны. Но у каждого из них была обязанность охранять лагерь. Многие ребята помогали на кухне, в том числе и Джек.

«Можно услышать обвинения, что партизаны из отряда Бельских грабили и убивали. Да, но что насчет других партизан? Они делали то же самое, — говорит Тамара Вершицкая. — Сохранились документы по «еврейскому вопросу» во время войны. Если еврей приходит и просит еду, то крестьянин жалуется, что тот его ограбил. А если приходит русский, то ему добровольно все выдают и никаких вопросов. Почему? Крестьянин, к которому врываются чуть ли ни каждую ночь (днем немцы, а ночью партизаны), думает: партизан в лесу воюет с врагом, а еврей что там делает, просто сидит? И вывод: почему я должен кормить еще и этого еврея?»

Были случаи, когда крестьяне выдавали евреев. «Тогда Бельские уничтожали всю семью. Это была очень жестокая месть, — говорит Тамара Вершицкая. — Они должны были показать остальным, что за предательство последует наказание. Была война, моральные критерии часто уходили на второй план. На первом месте было выживание. Тоннель и отряд Бельских создавались, я убеждена, ради выживания. Не все евреи хотели и планировали воевать с немцами, многие понимали, что расправа будет очень жесткой. Но им пришлось давать отпор».

Отряд братьев Бельских в 1943 году насчитывал более 1200 человек. Евреям из других партизанских отрядов разрешали уходить к Бельским. Это было обусловлено антисемитизмом, считает Тамара Вершицкая. Ведь евреям еще приходилось доказывать, что они могут быть полезны.

В начале 1943 года советское командование пытается организовать в каждом партизанском отряде партийную ячейку. Война войной, а пропаганда по расписанию. Тоже самое должны были сделать и евреи в своем отряде. Но у них не было опыта. Поэтому двоюродного брата Джека Дова направляют в отряд «Октябрьский», как бы мы сейчас сказали, на стажировку, чтобы он приобрел идеологический опыт.

В том отряде евреев не было. И когда там появился Дов, к нему отнеслись с презрением, мол, евреи воевать не умеют и вообще ни на что не способны. Он пробыл там несколько месяцев, вызывался добровольцем на все операции, чтобы доказать: евреи такие же люди, как остальные, что они умеют и не боятся воевать.

 

Война закончилась, а возвращаться некуда

Звуки наступающего фронта были хорошо слышны в лесу. «Была такая эйфория: час-два и мы будем свободны», — говорит Тамара Вершицкая, ссылаясь на воспоминания Джека Кагана.

Когда пришла Советская армия, командир отряда Тувия Бельский объявил, что все должны покинуть пущу. И 16 июля отряд колонной вернулся в Новогрудок, где все получили справки, что являлись партизанами. Такой документ был и у Джека. На момент окончания войны ему было всего 15 лет.

Он вернулся в родной город, но дом его сгорел еще в 1941-м, из родных остался только двоюродный брат Дов. Жить негде, идти некуда. Он инвалид в серой военной шинели.

Сначала Джек записывается в школу, но учиться не может, потому что должен работать, чтобы себя прокормить. Начинает Каган с продажи воды. Потом ездит в Москву и другие города — у него, как инвалида, было право на бесплатный проезд — и занимается он тем, что в одном месте покупает какую-то вещь, а в другом с наценкой ее перепродает.

В 1945 году Сталин издает приказ, согласно которому бывшие польские граждане могут уехать в Польшу. Так Джек и его двоюродный брат Дов покидают Беларусь.

 

Как Джек Каган заработал миллионы

В Польше братья пробыли недолго. У Джека была двоюродная сестра в Лондоне, родственники забрали ее еще до войны. Он едет к ней, и ему даже помогают устроиться на работу.

Однако Каган решает, что должен уехать в Палестину, но места себе там не нашел и вернулся в Великобританию. Сначала работает на итальянца, у которого фабрика по пошиву сумок. По вечерам Джек шьет для себя. Постепенно создает свою мастерскую.

Его следующий бизнес — канцелярские товары из пластмассы. Это то, что действительно принесло ему успех, он стал миллионером. Компания, кстати, называлась «Леор-Пластик». Предприятие с точно таким же названием есть сейчас и в Новогрудке, специализируется оно на замороженных овощах и фруктах, консервах и морепродуктах.

«Когда Борис Кротин, основатель завода, познакомился с Джеком, он спросил у него, может ли он тоже назвать свою компанию «Леор-Пластик», в то время они также занимались пластмассовыми изделиями, сейчас они сами выпускают упаковку для своих продуктов. «Леор» на иврите обозначает свет, идущий, ко мне. Каган дал согласие», — говорит Тамара Верщицкая.

Она считает, что Джек унаследовал свою деловую хватку от родителей. А то, что ему пришлось пережить, сделало его по-настоящему сильным человеком.

Кстати, Джек Каган не учился в университетах. Он заработал миллионы, используя лишь собственный практический ум. К заполнению пробелов в образовании приступил, только когда продал свой бизнес — кстати говоря, китайцам. На тот момент ему было уже около 70 лет. Тогда же он стал писать книгу воспоминаний.

 

Джек Каган — белорусский герой

В Беларусь Джек Каган вернулся в 1991 году, когда открылись границы. Он приехал на один день, не узнал родной город, но нашел еврея, который был в отряде Бельского. Тот показал ему места расстрелов, и Джека это зацепило. Он решил поставить памятники.

Потом он вышел на директора музея Тамару Вершицкую, и они вместе шаг за шагом восстанавливали историю еврейского сопротивления в Новогрудке. Помогали сотрудники музея, помогали бывшие узники и их родные.

«Всех их нашел Джек Каган, — говорит Тамара. — В одном бараке с ним жила семья Кушнеров. До войны они делали шляпы. Они тоже бежали через тоннель. В 1945-м уехали в Польшу, а потом в США. Рая Кушнер — бабушка того самого Джареда Кушнера, который женат на дочери Трампа».

И Кушнеры, и родственники других узников гетто, конечно, приезжают в Новогрудок. Но важно, чтобы и белорусы понимали, что это часть нашей истории. Чтобы мы знали и уважали своих героев. Идель Каган, конечно, один из них.

 

 

Фото Сергея Балая




Оставьте комментарий (0)
  • Правильно - никто не отзывается... Очень сложно эти темы оценивать, находясь в 2017-м... Сталинская и гитлеровская мясорубка понатворили столько, что тяжело даже думать об этом. Я тоже отозвался просто из вежливости, уважения к автору, Адарье. Тема не остаётся вне рамок памяти, но что сейчас об этом скажешь... Любые слова будут подходить под термин "пилить опилки"...
  • Нечеловеческие муки пришлось перенести людям любой национальности! Фашисты много не разговаривали, когда оружие в руках есть. Расстреливали и сжигали не только евреев. Но статья, конечно только о евреях. Поэтому почтим память всех погибших в этой жестокой войне! Дай Бог, чтобы такое не повторилось!