Лукашенко между Сталиным и БНР. Власти пытаются сидеть на двух стульях

При этом советский идеологический стул им явно привычнее. Укреплять же национальное самосознание — палка о двух концах: боязно, что поднимут голову политические противники…

Печальной страницей в нашей истории назвал Александр Лукашенко события, связанные с провозглашением Белорусской Народной Республики в 1918 году. Слова официального лидера стали холодным душем для тех, кто слишком уж радовался тому, как перестроилась власть в отношении сакральной для оппозиции даты — столетия БНР.

Коллаж Naviny.by

«Те люди, которые пытались создать независимую Беларусь, не знали, куда броситься. От одного сапога с востока [то есть большевиков] побежали на запад под сапог кайзера», — заметил Лукашенко на встрече с творческой молодежью 20 марта в Минске.

Иначе говоря, глава государства использовал старый прием советских историков и пропагандистов, которые ради дискредитации БНР раздували тот факт, что в апреле 1918 года в условиях сложнейшего дипломатического лавирования от имени БНР была послана телеграмма германскому монарху.

При этом критики БНР почему-то «забывали» и «забывают», что ранее, 3 марта 1918 года, большевики подписали с немцами унизительный Брестский мир, отдав им в числе прочих и белорусские территории. Так что Рада БНР пыталась создать государственность в чертовски тяжелых условиях. И по поводу телеграммы кайзеру, кстати, в Раде был большой раздрай.

 

Реверанс перед «свядомыми»

Лукашенко, отдадим должное, попросил вчера собеседников не судить строго отцов-основателей БНР.

Главное же — глава государства подтвердил лояльное отношение к «Празднику независимости», который организуют представители оппозиции и гражданского общества в день столетия БНР, 25 марта, у Большого театра в Минске.

«Хотят они возле оперного театра — пускай собираются. Главное, чтобы был порядок и никто не тронул сам театр», — заявил президент.

Впрочем, и до этого заявления было видно, что вертикаль получила указание лояльно отнестись к желанию национально ориентированной публики («свядомых», как привык с оттенком брезгливости выражаться официальный лидер) отметить дату.

Мингорисполком не только разрешил митинг и концерт у оперного, но даже (неслыханное дело в отношении оппозиции!) освободил организаторов от оплаты услуг по охране общественного порядка, расходов, связанных с медицинским обслуживанием и уборкой территории.

Подобные мероприятия разрешены еще в ряде крупных городов. В Минске открыли памятный знак в честь идеологов белоруской государственности братьев Антона и Ивана Луцкевичей, причем финансировал проект тот же горисполком. Столетию БНР посвятили выставку в Национальном историческом музее, ток-шоу на телеканале ОНТ.

 

Игра для успокоения Москвы?

Таким образом, на практике власти в последние недели сделали целый ряд шагов в русле той мягкой белорусизации, за которую Лукашенко покусывают иные московские СМИ, обвиняя в потакании русофобам.

Не исключено, что довольно суровые оценки БНР, прозвучавшие из уст президента на встрече с творческой молодежью, были в какой-то мере игрой, рассчитанной на успокоение Москвы. Вот видите, мол, глава государства не переметнулся в лагерь националистов, сохраняет критичность.

В пользу этой версии говорит вырвавшаяся у официального лидера в рассуждениях о БНР ремарка: «Не надо это педалировать, подставляться нельзя. Как это сделала Украина. Ну зачем надо было костылять русских, русский язык... Русские — это наши братья».

Однако не вызывает сомнения и то, что Лукашенко, пришедшему к власти под лозунгами советского ренессанса, трудно дается пересмотр идеологического багажа коммунистической эпохи (на основе которого по указанию президента была создана и белорусская государственная идеология).

В декабре торжественно отмечалось столетие органов госбезопасности, причем Лукашенко заявил, что «за прошлое наших спецслужб, чекистов стыдиться незачем» (да, а как же 37-й год?). Недавно помпезно праздновалось столетие внутренних войск Беларуси. Дату искусственно привязали к созданию большевиками конвойной команды (причем создали ее еще до провозглашения как БНР, так и БССР). На государственном уровне готовятся в Беларуси отметить и столетие комсомола, опять-таки привязав юбилей к истории советской России.

И это никак не смущает белорусских начальников, а вот БНР, видите ли, не то, чем можно гордиться.

 

«Дешевая комедия» о Сталине

В плане идеологического дуализма показательны высказывания Лукашенко о Сталине и сталинизме на той же встрече 20 марта. Нашумевший франко-британо-бельгийский фильм «Смерть Сталина» президент назвал «дешевой комедией».

При этом он, однако, признал: одна из идей кинокартины — рассказать о том нарушении прав человека, когда жизнь отдельных людей в Советском Союзе ни во что не ставилась. Поступать так недопустимо ни для кого — ни для Сталина, ни для всех, кто обладает властью, заявил Лукашенко.

Здесь налицо прогресс в оценках. Некогда белорусский лидер говорил о Сталине с исключительным пиететом. В 2003 году, например, возмущенно воскликнул: «Перестаньте клеймить руководителей тех времен, начиная от руководителя главного нашего Сталина!» В 2012-м прозвучало: «Я далек от Владимира Ильича [Ленина] и Иосифа Виссарионовича [Сталина], мне еще топать до них и топать».

Теперь же Лукашенко использовал даже такое редкое в его устах понятие, как нарушение прав человека.

Вместе с тем, президент, говоря о фильме, заметил, что «рассуждать на эту тему сегодня нечего». По мнению Лукашенко, ныне сложно дать объективную оценку событиям сталинской эпохи, поскольку о них существует много различной информации, и не всегда правдивой.

 

Репрессивная система жива

На самом деле свидетельств бесчеловечной по отношению к собственному народу политики сталинского руководства, злодеяний карательных органов, получавших разнарядки на выявление врагов народа, более чем достаточно. В том числе в архивах белорусского КГБ, из которых уж президенту-то могут доставить любую папочку.

А самое страшное свидетельство — Куропаты. Еще Прокуратура БССР признала, что там производили массовые расстрелы сотрудники НКВД. Но память жертв и поныне не увековечена должным образом, а общественным активистам не раз приходилось защищать зону мемориала от строителей.

Так что для руководства Беларуси проблема заключается не в недостатке информации о сталинизме (рассказ о котором в школьных учебниках старательно ретушируют). Проблема в том, что в редуцированном виде репрессивная политическая система действует здесь и по сегодняшний день.

Сталин просто уничтожал тех, в ком чуял политических соперников. В условиях же нынешнего белорусского режима уничтожен механизм политической конкуренции. Да, самых буйных противников системы могут и в тюрьму посадить. Но в целом для удержания власти достаточно того, что оппозицию крепко заперли в маргинальной нише.

Ну а «Смерть Сталина» хоть и «дешевая комедия», однако поднимает весьма актуальную и для Беларуси проблему транзита власти в недемократическом государстве.

 

Братания с оппозицией не ждите

С одной стороны, после аннексии Крыма, с учетом усиления агрессивности, великодержавных амбиций в политике Москвы Лукашенко задумался над укреплением белорусской идентичности. В рамках мягкой белорусизации начался некоторый отход от идеологических нарративов советского типа.

С другой стороны, белорусский официальный лидер по-прежнему опасается дать больше воли своим политическим противникам из лагеря национально ориентированной оппозиции.

Отсюда и двойственность позиции Лукашенко, белорусских властей в отношении столетия БНР. Фестиваль у Большого театра разрешен, а вот шествия к нему (подавались две заявки от разных групп оппозиции) — нет.

И сейчас наверху, вероятно, решают, как вести себя по отношению к Николаю Статкевичу и его соратникам, намерившимся провести в День Воли несанкционированное шествие. Разгонять — не комильфо, плохая картинка для Европы, которой вроде как пообещали дубиналом не злоупотреблять. Закрыть глаза — так ведь совсем тогда распояшется пятая колонна!

Судя по самым свежим новостям: задержаны Вячеслав Сивчик, Владимир Некляев, Максим Винярский, — решено превентивно нейтрализовать заводил протеста.

«Не нужны нам сегодня эти демонстрации, уличные шествия. Не потому что я их боюсь. Пройдут по улице, по Минску — переживем. Но один раз, второй, третий раз, а потом будет, как двадцать лет тому назад», — сказал Лукашенко 20 марта.

Вероятно, он вспомнил «Минскую весну» 1996 года, когда протестовать против курса на «братское единение» с Россией, грозившего Беларуси потерей независимости, выходили десятки тысяч человек, причем столкновения с милицией порой были на грани уличных боев.

Потом Лукашенко провел референдум, резко усиливший его полномочия, переломил оппозиции хребет репрессиями.

С тех пор официальный лидер сам во многом изменился, стал выступать как адепт независимости. Но давать почву для укрепления оппозиции и гражданского общества он не хочет. Так что, вопреки фобиям Москвы, трогательного братания Лукашенко со «свядомыми» не предвидится.