За перепост — в тюрьму? В Беларуси хотят ввести уголовку за недостоверную инфу

Властям важно повысить градус страха среди журналистов, всяких правдоискателей и просто острых на язык веб-пользователей…

В Беларуси может быть введена уголовная ответственность за ложную информацию в интернете. Об этом сообщил сегодня журналистам в Минске генеральный прокурор Александр Конюк. По его словам, вопрос обсуждается на уровне Генпрокуратуры и Мининформа, «мы сейчас прямо работаем над этой темой».

Фото sk.gov.by

Да, пикантный поворот сюжета.

С одной стороны, власти вроде как отреагировали на возмущение прогрессивной общественности драконовским, по ее мнению, проектом поправок в закон о СМИ.

Завязалось некое подобие диалога, второе чтение документа в Палате представителей, вероятно, отодвинуто. Чиновники дают понять, что могут пойти на смягчение проекта. В частности, дать возможность оспорить блокировку сайта в суде (отдельный вопрос, правда, добавит ли это шансов разблокировать ресурс, ну да ладно).

С другой стороны, оказывается, без шума и пыли готовится шаг в противоположном направлении — куется в тиши кабинетов еще более суровый инструментарий для контроля над интернет-контентом.

 

Разве мало инструментов?

СМИ должны предоставлять проверенный контент, а ложная информация будоражит общественное мнение и имеет негативные последствия, заявил генпрокурор. Он особо выделил проблему оскорблений на форумах.

Заметим, что правдивая информация тоже может будоражить общественное мнение, и даже сильнее. А также — вызывать негативные последствия для должностных лиц. Так что о своем психологическом комфорте чиновникам лучше забыть. СМИ не для этого.

Однако для белорусской прессы один из барьеров — закрытость системы.

Если бы государство меньше секретничало, не прятало бы так свои скелеты в шкафу, если бы чиновники охотнее шли на контакт с журналистами, если бы не был столь жестким механизм их аккредитации — недоразумений с подачей того или иного сюжета было бы априори меньше. Слухи, особенно в соцсетях, начинают ползти, когда чиновники что-то замалчивают или безбожно врут. Так было, например, когда утаивали сведения об очередной девальвации или свиной чуме.

Короче, чтобы домыслов было меньше, государство должно пройти свою часть пути — к большей открытости. Впрочем, я прекрасно понимаю, что мечтать о большей открытости белорусской государственной системы — это голый идеализм. Сколько ни понукал Александр Лукашенко своих чиновников, чтобы шли на контакт с журналистами — толку мало, а если и дают инфу, интервью, то предпочитают «своим», государственным СМИ, которые не покажут зубы, всё подадут в лояльном ключе.

При этом профессиональные негосударственные СМИ у нас вышколены суровыми условиями бытия и стараются работать по правилам. Другое дело, что подача фактов и мнений в этих СМИ часто кажется большому начальству неправильной, «однобокой», «деструктивной».

Именно этим можно объяснить резиновую формулировку в нынешнем законе о СМИ относительно «информации, распространение которой способно нанести вред национальным интересам Республики Беларусь или запрещено настоящим Законом, иными законодательными актами Республики Беларусь».

С помощью такой формулировки можно прижучить за любую критику. К тому же всевозможные запреты (их перечень, как видим, не является конкретным и исчерпывающим) можно плодить до бесконечности.

Вообще уже сегодня Мининформ может без суда и следствия заблокировать любой сайт, содержание которого сочтет вредным. И блокирует пачками (правда, по политическим причинам пока в считаных случаях).

Но, как видим, власти думают еще и усилить — до уголовки — карательный инструментарий против тех, кто генерирует интернет-контент.

Причем чувствуется, что особый скрежет зубовный вызывает у важных дядей и тетей именно пользовательский контент — проще говоря, то, как их ругают обычные сограждане на форумах и в соцсетях.

 

«Борьба с недостоверной информацией должна идти через ее опровержение…»

«Мы противники таких нововведений», — заявил руководитель Белорусской ассоциации журналистов Андрей Бастунец, комментируя для Naviny.by сегодняшнее заявление генпрокурора. Бастунец считает: уголовная ответственность в таких случаях — слишком серьезное наказание, «у нас и без того тюрьмы переполнены».

Он напомнил: в Уголовном кодексе и так есть семь статей за клевету и оскорбление, в том числе отдельно — если это задевает президента, должностных лиц.

«БАЖ всегда выступал за декриминализацию ответственности за клевету и оскорбление, но мысль некоторых представителей власти, как видим, движется в противоположном направлении», — говорит Бастунец. Он с сожалением отметил, что «в нашем так называемом правовом государстве часто преобладает принцип «тащить и не пущать».

При этом «мы не знаем, кто будет определять недостоверность информации, что под этим будет подразумеваться, станут ли учитывать, был ли умысел», как это делается в случае клеветы и оскорбления, отметил собеседник Naviny.by.

«Борьба с недостоверной информацией должна идти через ее опровержение в первую очередь, а не в уголовном порядке. Тем более что мы знаем, как это у нас делается в уголовном порядке», — подчеркнул Бастунец.

Он отметил: нынешним законодательством для СМИ и так предусмотрены серьезные санкции, новая редакция закона о СМИ может их усугубить.

«И сегодняшние нормы, регулирующие распространение информации, у нас крайне жесткие, не соответствуют демократическим стандартам», так что ужесточать их нет никакой нужды, считает председатель БАЖ.

К тому же он опасается, что новый инструментарий будет использоваться выборочно, против части СМИ и граждан.

«У нас государство как бы получает прерогативу на распространение недостоверной информации», — заметил Бастунец, напомнив, как освещали государственные СМИ дело «Белого легиона».

Кто подзабыл: прошлой весной госСМИ, наплевав на презумпцию невиновности, разрисовали черными красками фигурантов этого дела, которые якобы готовили у нас кровавый майдан.

Потом дело рассыпалось, бедолаг тихо выпустили. Независимые комментаторы сделали вывод: дело было состряпано, чтобы напугать общество в разгар «дармоедских» протестов, дискредитировать их организаторов. Естественно (для отечественного порядка вещей), за пасквили никто не ответил.

 

Чиновники показывают, что не дремлют?

На сегодня у государства и так есть все инструменты для контроля над интернетом «даже с точки зрения охранительной», заявил в комментарии для Naviny.by медиаэксперт Павлюк Быковский. Так что желание сильнее закрутить гайки, ужесточить ответственность объясняется, с точки зрения аналитика, скорее уже личными интересами чиновников. Возможно, те пытаются показать, что не дремлют, «делают нечто нужное правящему режиму».

Также вероятно, что подобные заявления — элемент манипуляции, чтобы в итоге общество согласилось на меньшее зло, например проглотило новую редакцию закона о СМИ, посчитав это «неплохим компромиссом», говорит медиаэксперт.

Даже профессиональные СМИ не имеют механизмов, которые позволяли бы на 100% верифицировать все поступающие сообщения. Тем более не может этого сделать (и не имеет таких навыков) рядовой пользователь интернета, подчеркивает собеседник. То есть стопроцентно достоверный интернет нереален, остается «либо запретить все, либо использовать закон против отдельных людей, если в этом будет возникать необходимость».

Наконец, может быть разная интерпретация фактов. Не все, включая лиц, принимающих важные решения, четко понимают разницу между фактом и мнением, отметил Быковский.

Добавлю: да, проблема достоверности информации в сегодняшнем мире постправды обострилась. Но часто фейки генерируются именно госпропагандой или играми спецслужб. Вспомним, как российские СМИ придумали страшилку про распятого украинскими фашистами мальчика, как они плодили фейк за фейком, чтобы запутать следы в истории со сбитым над Донбассом «Боингом».

И, к слову, как белорусские блюстители правды в интернете собираются бороться с потоком лжи московских телеканалов, иных ресурсов, контент которых обильно присутствует в отечественном информационном пространстве? Боюсь, что тут руки коротки.

Далее, возьмем фантасмагорическую историю со «смертью» и «воскрешением» Аркадия Бабченко — российского журналиста, эмигрировавшего в Украину. Тут вообще туши свет. Тут вообще была такая игра на уровне спецслужб и высоких должностных лиц, что хотя формально СМИ способствовали распространению фейка, но обвинять их в этом конкретном случае глупо.

Да, журналистское сообщество в связи с такими казусами усиленно дискутирует о профессиональной этике, механизмах верификации и прочих тонких материях. Но это не те коллизии, чтобы государство влезало с карающей секирой.

Однако о саморегулировании СМИ, которое развито на Западе, белорусские власти имеют смутное представление. Зато с удовольствием упоминают, что где-нибудь в Германии за фейки тоже строгая ответственность. Да, но давайте начнем с того, что в Германии действительно независимые суды и действительно уважается свобода слова. 

 

Могут ли построить IT-страну враги интернета?

В белорусской же ситуации сразу встают больные вопросы: а насколько независима у нас судебная система, можно ли надеяться на неангажированность экспертов, которые делают заключения для следствия и суда по медийным делам? Скажем прямее: при специфике белорусской политической системы, традициях телефонного права очень легко организовать игру в одни ворота — против раздражающих власть интернет-ресурсов и персоналий.

Например, против тех блогеров, что будоражили общественность во время прошлогодних «дармоедских» протестов. А иные продолжают мутить воду и сейчас. Вот в Бресте гонят волну против строительства аккумуляторного завода — и находят широкий отклик, поскольку многие горожане боятся, что предприятие отравит окружающую среду.

Вряд ли, конечно, у нас станут массово судить за перепосты всяких глупостей, которыми полнятся социальные сети. Хотя кое-кого из ядовитых блогеров могут и прижучить для острастки. Для властей важно повысить градус страха среди журналистов, всяких правдоискателей и просто острых на язык веб-пользователей.

При этом у белорусских властей — конфликт интересов. С одной стороны, хотят сделать тут IT-страну, криптоофшор, привлечь инвестиции в передовые отрасли. С другой — боятся опасных для режима эффектов сетевой свободы и потому инстинктивно тянутся к дубине репрессивных мер, рискуя усугубить имидж обскурантов, врагов интернета и пр.

Что перевесит на этот раз?