Игорь Драко. СТРАСТИ. Пытка Путиным: шесть часов для Лукашенко

Игорь ДРАКО

Игорь ДРАКО

Родился в Фергане (Узбекистан), в школу ходил в Ивье (Гродненская область), окончил Санкт-Петербургский университет (Россия). Гражданин Республики Беларусь, которому почему-то не дают эфир на БТ. Любит читать, слушать, смотреть, писать и говорить, но не верит, что в споре рождается истина, поэтому предпочитает беседу.

Я так понимаю, 21 сентября в Сочи мужчины неплохо побеседовали, причем о своем, о личном, иначе почему для нас, простых смертных, никаких заявлений не сделали. И мне интересно, кто говорил больше по времени: Лукашенко или Путин. На публике, когда нет оппонента, Александр Григорьевич гораздо многословнее Владимира Владимировича, но как он ведет себя тет-а-тет?

Чертовски загадочный саммит получился! Словно бы не политическая встреча, а часть следственных мероприятий, относительно которых взяты подписки о неразглашении. Понятно, что руководители государств рассказывают своим избирателям и прочим интересующимся не все из произнесенного ими за закрытыми дверями, но общую картину все-таки предоставляют. Даже после таких «необычных» переговоров, какие провели Дональд Трамп и Ким Чен Ын, общественность получила более или менее внятную информацию. Договоренности потом могут и не выполняться, но сказать о них после саммита нужно.

В нашем же случае имеются некоторые детали, а общей картины как раз нет. К тому же детали идут по правительственной линии: деньги от «перетаможки» нефти, цена на газ, 200 миллионов долларов кредита из Евразийского фонда…

Конечно, президент Лукашенко приложил руку и к этому, однако его должность требует от него большего: определиться, наконец, отношения какого типа (не только на бумаге, но и на деле) он хочет закрепить между Беларусью и Россией.

Вот о чем, по моему мнению, должен был сказать Лукашенко по окончании саммита. Путин, кстати, тоже. Но оба промолчали. Можно предположить, что договорились пока прикрыться «рабочим форматом»: мол, чего-то там обсуждали, и как только правительства обеих стран «состряпают» из намерений президентов что-то конкретное, тогда и узнают граждане Беларуси и России, какими они будут соседями в ближайшие годы.

Лукашенко и Путин вынуждены были промолчать. Дипломатия. Если бы каждый их них рассказал то, что они говорили друг другу, то у слушателей обязательно бы возник вопрос: «А это, правда, была встреча президентов союзных государств?» Нет, их выступления и ответы на той возможной пресс-конференции были бы спокойными и рассудительными, без взаимных упреков и оскорблений, всепрощающими и примирительными, но они бы констатировали, что «особых отношений» Беларуси и России более не существует.

С некоторых пор в политических и экспертных кругах стало общим местом незамысловатое утверждение: Беларусь и Россия преследует разные цели, находясь в интеграционных объединениях. Ну, тут вроде ничего удивительного: у Берлина и Вильнюса, скажем, тоже не идентичные цели в рамках ЕС (как и мера ответственности за сохранение союза), но и Германии, и Литве дорог сам проект европейского единства, который в своем основании имеет не только общую экономику, но также определенное мировоззрение.

Наше же Союзное государство и Евразийский союз закладывались на непрочном экономическом фундаменте и без четкой формулировки мировоззренческой перспективы.

Время шло, но структуры экономик двух стран так и не достигли значительного подобия. И как его достичь, если Лукашенко на камеру делает замечание начальнику «Белкоопсоюза», что тот недорабатывает: частник, понимаете ли, успешнее справляется с обеспечением населения товарами, нежели госконтора.

Так в моей деревне частница по имени Чеслава выигрывает у автолавки потребсоюза вчистую: ассортимент больше, цены ниже и товар в долг до пенсии отпускает. И можете себе представить Путина, который озабочен долей госторговли в селах Черноземья? Этот простой пример, на мой взгляд, великолепно демонстрирует и разность структур экономик Беларуси и России, и разность мировоззрений двух руководителей.

В течение шестичасовых переговоров Владимир Путин, я уверен, не спрашивал у Александра Лукашенко, на кой черт тому нужен «Белкоопсоюз»; разногласия мировоззренческого плана выявлялись на более важных для президента России вещах, как-то: многострадальное Союзное государство, Евразийский союз, ОДКБ, российская военная база в Беларуси, ситуация в Украине и в связи с ней, санкции/контрсанкции, креветки made in Belarus, белорусский реэкспорт из Польши свинины с антибиотиками и белого пойла под видом молока, Сирия, отношения с США и ЕС... 

И, конечно же, Путин задал Лукашенко вопрос, объединяющий экономику и мировоззрение: «Почему Россия должна довольно щедро поддерживать Беларусь материально, если наши и ваши национальные интересы во многом противоположны?»

Наш президент, я думаю, не оправдывался, он просто объяснял, почему Беларусь поступает так, а не иначе в той или иной ситуации. Пусть и не выкладывал все карты, но аргументы предъявлял веские.

Путин, в свою очередь, не играл роль тролля и не повторял без конца, что только дотации, преференции и кредиты от России позволяют Беларуси быть более или менее состоятельным государством и проводить, как любит говорить сам Александр Лукашенко и министр иностранных дел Владимир Макей, независимую внешнюю политику.

Когда разговор зашел о международной обстановке, торговых войнах и войнах настоящих, протекционизме в рыночной экономике, санкциях и разных «скрипалях», произошло непоправимое: двое мужчин, рожденных в СССР в 50-е годы ХХ столетия, ставшие президентами двух бывших советских республик (граждане которых говорят на русском языке), подписавшие совместно кучу разных договоров о белорусско-российском сотрудничестве, вдруг с предельной ясностью осознали, что они представляют собой два политэкономических вида, обитающих в разных средах и воздействующих на эти среды специфическим образом.

Рискну предположить, что Путин осознал это видовое различие задолго до 21 сентября и на переговорах с глазу на глаз умышленно создал такую коммуникативную ситуацию, которая и Лукашенко раскрыла глаза.

Тем и обусловлено молчание нашего президента: оказалось, что дело не в количестве денег от России, а в том, что вызовы и угрозы современности (простите за канцелярско-академический штамп) тем больнее ударят по Беларуси, чем дольше ее руководство будет уклоняться от принятия решения относительно «союзнического долга».

Очередной кредит на покрытие предыдущего кредита все равно не убережет от необходимости делать выбор – цивилизационный, если угодно. Времена наступают непростые, и по нам, вечно колеблющимся, они могут проехаться своим безжалостным катком. Потому надо поспешить.

 

 

 

Мнения колумнистов могут не совпадать с мнением редакции. Приглашаем читателей обсуждать статьи на форуме, предлагать для участия в проекте новых авторов или собственные «Мнения».