Нелли Богуславская: «Пишу об этом в прошедшем времени»

Фрагменты из книги воспоминаний Нелли Богуславской «Жили-были… Жизнь в трех частях».

28 января — черный день календаря белорусский эстрады. В 2017 году в этот день умер народный артист Беларуси Александр Тиханович. Ровно на год его пережила заслуженная артистка БССР Нелли Богуславская. Творческо-семейные дуэты Ядвига Поплавская — Александр Тиханович и Нелли Богуславская — Измаил Капланов связывала многолетняя дружба.

Нелли Богуславская

Сегодня был освящен памятник на могиле Александра Тихановича на Восточном кладбище. Мероприятий, приуроченных к годовщине смерти Нелли Богуславской, не планировалось — родные Нелли Захаровны живут в Италии, почти все ее друзья уже тоже ушли из жизни.

Naviny.by с разрешения издателя Сергея Портянко публикуют фрагменты из книги воспоминаний, которую Нелли Богуславская писала в последние годы.

 

Только сигнальный экземпляр

В начале 1980-х годов Сергей Портянко работал звукорежиссером в концертной бригаде, которой руководил Измаил Капланов. Кроме солистки Нелли Богуславской, в ней работали жонглер Валентин Товарчи, иллюзионист Геннадий Яцковский, артист-инструменталист Борис Райский, сын известного дирижера оркестра радио и телевидения Бориса Ипполитовича Райского, артистка разговорного жанра Ирина Недобельская.

Валентин сейчас живет в Германии, Борис — в Австралии, Ирина — в Испании, Сергей — в Беларуси, остальные ушли в иной мир.

А создавались в то время такие творческие бригады для культурного обслуживания трудовых коллективов.

«Бывало, что мы давали по семь концертов в день, — вспоминает Сергей. — Первый концерт мог начинаться в 6 утра на фабрике по разведению пушных зверьков, в 8 утра — автобаза, в 10 и 12 — пионерские лагеря, а потом два-три колхоза, а последний концерт мог начаться и в 12 часов ночи. На самом деле, это была работа на износ, никто ведь тогда никакой фонограммы не знал. Оплачивали концерты профсоюзы, а в колхозах люди сами с удовольствием покупали билеты и были очень рады, что к ним приехали артисты из филармонии».

Совместная работа прекратилась, но дружба между семьей Капланова-Богуславской и Сергеем Портянко сохранилась. Измаил Капланов всегда оберегал супругу от бытовых забот, поэтому, овдовев, Нелли Захаровне пришлось нелегко. Но поддерживали друзья, тот же Сергей помогал в каких-то бытовых вопросах. А самое главное — он издал книгу воспоминаний Нелли Богуславской. Она ее посвятила памяти Измаила Капланова.

«К сожалению, в последние годы интерес к жизни у Нелли Захаровны угасал, — говорит Сергей. — Ее только интересовала жизнь дочери и внучки, живущих в Италии, с которыми она поддерживала связь по скайпу. И еще — книга. Мы с женой чувствовали, что нужно торопиться, напечатать хотя бы сигнальный экземпляр. Мы успели! Прежде, чем уйти навсегда, Нелли Захаровна подержала в руках книгу и увидела правнучку по скайпу. Конечно, нам хотелось бы в память об Измаиле Капланове и Нелли Богуславской издать эту книгу, но получится ли, пока трудно сказать».

 

***

После экскурсии нас снова привезли в наши номера в Монреале, откуда мы и должны были улететь домой после заключительного концерта и прощального банкета. Просто был организован фуршет для всей нашей делегации, присутствовали все наши высокопоставленные сопровождающие. Все были всем довольны, с удовольствием и впечатлениями летели домой, а я, кажется, могла раньше всех улететь на любом кукурузнике, только бы скорее.

Стояла на банкете рядом с Тамарой Николаевной Нижниковой, знала, что до выезда в аэропорт нужно упаковать чемоданчик, а так — вроде бы готова. Застольных речей не слушала, думая о своем, мысленно давно уже была дома — купала, укладывала, баюкала… И не заметила, когда ко мне подошел человек с полной рюмкой в руке и, улыбаясь, громко сказал: «Хачу выпіць з табой за твой шчыры спеў». А я считала, что говорить всегда надо только правду, и ответила: «Спасибо, я не пью».

Кто был этот человек? Какой занимал пост? До сих пор понятия не имею. И даже не понимала, что я его облажала при всем честном народе, что так не поступают! Что этого не прощают! Не знаю, куда делся этот человек, только почувствовала, как Тамара Николаевна резко двинула мне в бок локтем и сквозь зубы шепнула возмущенно: «Кто так карьеру делает»?

Я никогда не знала, что ее, карьеру, надо делать, и зачем? Этому меня никто не учил. Вот и была всегда «серость деревенская». Правда, мне это никогда не мешало делать то, чему меня учили. Считала это более нужным и совсем не беспокоилась о карьере, плохо представляя, что это такое.

 

***

В Вене Киси (так в артистической среде звали Измаила Каланова. — авт.) один не мог никуда ходить — не зная языка, в чужом городе… Ходили, когда старшие (родители Капланова, эмигрировавшие в Австрию на стыке 1970-80-х. — авт.) были свободны от работы, все вместе втроем. Там есть что посмотреть, гуляя. «Споткнулись» о магазин «Музыка». Конечно, мимо не прошли, и там Киси «умер» от восторга — электронный орган! Разрешено потрогать клавиатуру, услышать звук, попробовать регистры, педаль.

Аппарат не сравним с примитивной «Ионикой», которую приобрела в Союзе БГФ (Белгосфилармония. — авт.) и использовал Киси в концертах совместно с фортепиано. В салоне обратили внимание и окружили его со всех сторон. Понятно: к инструменту прикоснулся не новичок — профессионал. Заулыбались, одобрительно кивая и глядя на него.

Давно не слышавшие игру сына родители даже не предполагали, что он играет не только на гармошке. Мама расплакалась от умиления и восхищения сыном, отец стоял, молча улыбаясь с влажными глазами. Конечно, посмотрели на цену и молча вышли из магазина.

А проводы сына домой приближались. Было решено на их семейном совете, что отпадают всяческие покупки подарков, сувениров, что фирма «Мобиль», где работали родители, находит возможным выплатить им зарплату за месяц вперед, что плюс какие-то сбережения и еще какие-то допустимые напряжения — и они покупают сыну в подарок такой орган.

Уточняют еще, что провоз его возможен и что-то еще из суммы оплаты за вывоз из страны возвращают по непонятной нам системе — мерверштоер. Но тем не менее, таким образом из страны Моцарта в Беларусь попал первый зазвучавший в республике электронный орган фирмы «Логан» — настоящий фирменный, с толстой книгой описания всех его термальных музыкальных и всяческих возможностей. Естественно, на немецком языке.

Его полный перевод делала моя педагог по вокалу, уже очень старенькая Маргарита Готардовна Людвиг. Она сама себе удивлялась, что помнит язык в совершенстве, что эта работа доставила ей удовольствие. Надо ли говорить о том, какой оптимизм привез с собой из Вены Капланов! И достойная работа ему отыскалась немедленно.

Ярослав Евдокимов готовился к большим гастролям по Союзу и получил такое замечательное сопровождение в аккомпанементе. Все равно этот инструмент сыграл свою роль в наших семейных проблемах. Киси теперь работал с полной загрузкой, и мы жили безбедно, без излишеств, но вполне достойно.

 

***

В Могилеве энергичный директор местной филармонии Владимир Вениаминович Браиловский задумал музыкальный праздник «Золотой шлягер», настоящий международный. Позвал себе в помощники Капланова и Ершова. Поговорили мы дома с Каплановым и решили, что там, в Могилеве, работа более творческая.

С Браиловским они нашли общий язык — он ведь тоже музыкант-композитор. Я согласилась, т.е. разрешила ему уйти из оркестра большой значимости, только просила его, чтобы не брал на себя материальной ответственности никакой. На такое мероприятие нужны большие деньги, чтобы праздник был, а не галочка в отчете. Наверное, это значит, что их надо заработать. И превратилась Могилевская филармония в главную филармонию Беларуси.

Я в этих вопросах решительно ничего не понимаю, но поехали к нам разные гастролеры, пошли интересные концерты официально через Могилев. Вот для чего были нужны Ершов и Капланов. Они с удовольствием выполняли поручения Браиловского — встречали, расселяли, сопровождали, провожали, т.е. были представителями Могилева в Минске.

Чем занималась в это время БГФ, не известно. Почему областная филармония работала энергично, эффектно. А в Минске было тихо, ничего не проводилось, ничто не рекламировалось.

Но Браиловский не фантазер, он задумал, продумал, спланировал и родил «Золотой шлягер» и дал всей Могилевщине красивый, большой песенный праздник. Он проводился в течение нескольких дней на всех концертных площадках. В рамках этих фестивалей проводился конкурс молодых исполнителей с призами и подарками, с присвоением лауреатств.

Измаил Капланов, Нелли Богуславская, Искуи Абалян и Яков Науменко

В разные годы тут успели побывать Муслим Магомаев, Владимир Трошин, Вадим Мулерман, Капитолина Лазоренко, Юрий Богатиков, Эдуар Хиль, Мария Пахоменко, Тамара Миансарова, Виктор Вуячич, Нани Брегвадзе, Гелена Великанова, Валерий Ободзинской, уже взрослый Робертино Лоретти, дуэт «Баккара», Радмила Караклаич, Тамара Раевская, Эдуард Мицуль, Ангелина Вовк, Никита Богословский, Владимир Макаров, Лев Барашков, Нина Дорда, Эдита Пьеха, Илона Броневицкая, Аида Ведищева, Владимир Рубашевский и Мария Лукач, Юрий Саульский, Людмила Зыкина, Ренат Ибрагимов, Ион Суручану, Давид Тухманов, Людмила Лядова, Максим Дунаевской, Михаил Боярский, Людмила Гурченко, Владимир Зельдин, Полад Бюль-Бюль Оглы, Николай Гнатюк, Мансур Ташматов, Наталья Нурмухамедова, Галина Ненашева, Андрей Макаревич, Анне Вески, Бубу Кикабидзе, «Самоцветы», «Ариель», «Добры молодцы», «Орера», Михай Волонтир, Леонид Серебряников…

Наверное, еще многих имен я уже не помню. А кроме тех представителей Беларуси, которых я уже упомянула: Олег Тиунов, Ирина Полянская, Михаил Бакальчук, Зинаида Бондаренко, Виктор Синайский, Элеонора Езерская, очень красивый и совсем еще молодой Егор Хрусталев, отсюда зазвучала широко Искуи Абалян и «началась» Наташа Подольская.

Даже я — возникшая «из небытия» — тоже вновь (через 9 лет молчания) появилась на «Золотом шлягере-95». Здесь Игорь Лученок подарил мне «Рыжую осень» — песню, которую обещал написать для меня еще при первом знакомстве в начале 1962 года! И здесь родился наш с Каплановым дуэт в 1996 году. Отсюда он привез в Минск с собой свой первый инфаркт.

 

***

Пишу об этом в прошедшем времени, снова все вспоминаю и не понимаю, как я смогла пережить эту непоправимость. Да и было мне безразлично: жить — не жить…

Я не знала, как без него жить — что делать? Как? Ни к чему не подготовлена, ни во что не посвящена, не имея ни малейшего понятия, как обустроить свой быт, и главное, зачем он мне? Сил хватало только на истерику, на бесконечный рев. Особенно ночами.

Все время казалось, что вот-вот услышу поворот ключа в замочной скважине в двери. Не могла свыкнуться с тем, что этого больше никогда не будет, — ушел навсегда. Такой энергичный, вездесущий и вдруг — навсегда.

Как же успокоиться, если вдруг такое? Брожу в темноте по опустевшей квартире и реву. Уже не мыслила, что смогу как-то по-другому жить-существовать. Более трех лет привыкала, вернее сказать, отвыкала от повсеместной заботы, внимания, опеки во всем, от жизненных условий, которые были долгие годы и которых я привыкла даже не замечать.

Оказалось — необходимо научиться жить без таких необходимостей, о каких давным-давно я забыла даже думать. Оказывается, в течение долгих лет я была ограждена от всяческих бытовых забот, даже и от заботы о себе (меня это бесило), а он улыбался на мое раздражение и говорил: «Не понимаю, что я сделал плохого? Записал тебя к твоему парикмахеру. Вот талон, в такое-то время она тебя ждет».

А мне казалось, что его в моей жизни так много, что хотелось все же быть хозяйкой хоть самой себе. Теперь я вот полностью предоставлена самой себе. И уже точно знаю, что потерянное стоит гораздо дороже приобретенного. То есть теперь я на собственном опыте знаю: что имеем — не храним, а потом задним умом умнеем зачем-то. Только это уже бесполезно — извиниться не успеваем.

 

 

Фото предоставлены Сергеем Портянко