Александр Перепечко. СТРАТЕГИИ. Экономика репрессий. Часть вторая

Успешные советские диктаторы правили колоссальной экономической автаркией...

Александр ПЕРЕПЕЧКО

Александр ПЕРЕПЕЧКО

Окончил аспирантуру Белорусского государственного университета и докторантуру Вашингтонского университета (Сиэтл, США). Кандидат географических наук по специальности «Экономическая и социальная география». Доктор философии по специальности «Экономическая, социальная и политическая география». Участник международных научно-аналитических программ в Беларуси, России, США и Франции. Эксперт по ГИС, статистическим моделям и Восточной Европе. Консультант по геополитике, геостратегии и элитам в проекте www.geostrategy.info.

 ►  Экономика репрессий. Часть первая

 

Успешный диктатор. Тот, у кого в душе светит солнце

В небольшой небогатой стране диктатор может, хотя и редко, быть успешным ввиду своей эффективности. Он порой даже может уйти в отставку и мирно закончить дни в своей стране.

Наиболее известным примером является Ли Куан Ю, правивший Сингапуром в 1959-1990 гг. Это тот редкий случай, когда в небольшой стране без ресурсов диктатор не стал слепо копировать западный опыт.

Он создал уникальную модель экономического развития, привлек инвестиции, сумел заставить чиновников работать эффективно, справился с коррупцией в той мере, в которой она была тормозом для экономического развития (посадив за нее в тюрьму даже своих друзей). Бюро по расследованию коррупции (БРК) было наделено широчайшими полномочиями.

Созданное им «информационное государство» фактически управляется статистическими процедурами и демократическими механизмами.

За время правления диктатора национальный доход на душу населения в Сингапуре вырос с 500 долларов до 55 тысяч долларов — в 110 раз!

Беспощадная борьба с коррупцией давала эффект, сопоставимый с повышением налогов, и делала Сингапур привлекательным для иностранных капиталовложений. Полученные таким способом инвестиции шли на индустриализацию, создание рабочих мест и строительство дешевого жилья.

Перед Ли Куан Ю не стояли такие болезненные для многих диктаторов проблемы как повышение налогов с населения, снижение уровня жизни народа или порог экономического выживания населения.

А вот проблема политического выживания оставалась. Быстрое экономическое развитие Сингапура резко увеличило долю образованного и экономически успешного населения. А это, как известно, политически активные, критически мыслящие люди.

Под лозунгом «Порядок и закон» Ли Куан Ю жестоко подавлял оппозицию и конкурентов, разоряя их и отправляя в тюрьму (или и то и другое). Были введены жесткие ограничения на свободу слова и СМИ. Широкое применение получили телесные наказания. Но расходы на систему государственной безопасности и пропаганду оставались в разумных пределах. Почему?

Во-первых, будучи выпускниками элитных британских университетов и космополитами, диктатор со товарищи сумели найти общий язык с образованными и успешными гражданами Сингапура. А ведь могли просто вытолкнуть из страны этих граждан! Самые образованные, талантливые, с идеями были приглашены во власть. Это привело к тому, что изучение эффективности работы чиновников и их постоянное общение с населением стали основами бюрократической системы в Сингапуре.

Во-вторых, реформаторы решили... вообще обойтись без идеологии. И ресурсы на госаппарат сэкономили, и граждан не отвлекали на пустое.

Успешный диктатор Ли Куан Ю фактически создал «государство-няню» (nanny state), в котором высокий уровень социальной ответственности сочетается с усиленным контролем над жизнью населения.

Подобно другим странам «Китайской цивилизации», Сингапур унаследовал конфуцианскую мораль и бюрократическую систему, которые через образование и социализацию ориентируют деятельность властей на общее благо.

Иерархия заслуг, основанных на образовании, занимает центральное место в этом мировоззрении. Если к этому прибавить тот упор, который конфуцианство делает на грамотность и образование, то решающая, хотя и непреднамеренная роль этого философско-этического и религиозного учения в современном экономическом развитии очевидна.

Быстрое экономическое развитие Сингапура и других стран Восточной Азии проводилось и проводится технократическими государствами с авторитарными лидерами, ориентированными — и это звучало и звучит парадоксально для некоторых американских и белорусских аналитиков! — на общие для своих народов цели экономического и социального развития.

Вероятно, исторические и культурные традиции и поведение, предписанные конфуцианством, вошли в плоть и кровь (были «интернализированы», как выразился бы основоположник европейской социологии немец Макс Вебер) народных масс и элит в странах Восточной Азии: люди вроде и не верят в богов, но живут по божьим заповедям.

Скорее всего это и роднит успех быстрого экономического развития, которое в разные исторические эпохи инициировали Ито Хиробуми и Ямагата Аритомо в Японии, Парк Чунг Хи в Южной Корее, Ли Куан Ю в Сингапуре... Эти диктаторы держали в узде чиновничью коррупцию и одновременно отсекали пути появлению независимых социальных сил, которые могли бы бросить вызов власти.

В отличие от правителей в других частях мира, успешные диктаторы в Восточной Азии отличались и отличаются исключительной компетентностью в области экономического управления и прекрасным пониманием важности профессиональной государственной администрации...

Но Восток остается Востоком. Ли Куан Ю продемонстрировал это своим медленным, осторожным удалением из власти. Апелируя к конфуцианству, он сам инициировал передачу власти от старшего поколения младшему.

Сначала специально для правителя была создана должность старшего министра в правительстве Го Чок Тонга (1990-2004 гг.). Когда последний оставлял пост премьер-министра, для Ли Куан Ю была создана должность министра-наставника в правительстве, которое в 2004 г. возглавил Ли Сянь Лун — сын Ли Куан Ю. Го Чок Тонг оказался в роле посредника в династической передаче власти от отца к сыну.

Ли Куан Ю оставил пост министра-наставника в 2011 г. Такой вот постепенный уход из власти через двухуровневый каскад политических ролей.

 

Успешный диктатор. Наследники царского патримониализма, творцы экономики принуждения и создатели нефтяного проклятия

Мой терпеливый читатель наверняка скажет: «Так там конфуцианство... Где же нам его взять?»

И будет прав. Диктатор диктатору рознь. Как тут не вспомнить блестящего французского социолога конца прошлого века Пьера Бирнбаума, который писал: «Культура любой нации, в том числе и на Западе, регулирует ее политическую систему. С этой точки зрения каждая политическая система, каждое государство должны соответствовать культурному коду нации, реализация которого обеспечивается через политический строй».

Культура и социум, из которых вышли постсоветские диктаторы, в том числе и успешные, уникальны и имеют свою предисторию. С позиций реализма (Realpolitik) эта предыстория звучит примерно так.

В Российской империи царь и титульная нация угнетали национальные окраины, ограничили расселение еврейского населения чертой оседлости, творили бесчинства и беззакония.

Ответом стала партия большевиков, профессиональных революционеров, возглавляемая преимущественно представителями меньшинств. Большевики мобилизовали маргинальные слои населения (солдат, матросов, пролетариев, крестьян-бедняков и деклассированных элементов) и в октябре 1917 г. совершили государственный переворот.

Захват власти большевиками привел к эмансипации национальных, классовых и культурных меньшинств. Из рук большевиков (а не России, и уж тем более не Москвы) нации, народы и народности бывшей царской империи получили — пусть формально — статус государств и национальных или культурных автономий или округов.

В первой части данной статьи мы выяснили, что на Востоке захват власти с помощью силы является обычной практикой и открывает доступ к богатству. Захватив власть, большевики экспроприировали и национализировали частную собственность. Больше движимой и недвижимой собственности принадлежало титульной нации и правившим до переворота классам и сословиям. Поэтому они утратили не только власть, но и собственность.

Большевики быстро разрушили иерархии и сети старого общества. Власть, а следом за ней и собственность перешли от тех, кто были тем или иным большинством, к меньшинствам. После захвата власти, контроль над ставшей государственной собственностью, перешедшей к государству, фактически перешел к меньшинствам, и они стали ею управлять.

Такое могло случиться только в стране с патримониальной формой правления. Почему?

Потому что в патримониальных системах частная собственность недостаточно развита, и институт частной собственности не имеет глубоких корней. Что имеется в виду?

Во-первых, в патримониях фактически нет разницы между суверенитетом и собственностью. Поэтому в таких системах властелин действует одновременно и как правитель, и как собственник.

Во-вторых, если в западных странах понятие собственности включает одновременно и владение (dominus в смысле «быть полным хозяином») и использование/контроль (possessio), то в патримониальных системах собственность рассматривают только как использование/контроль. В этих системах правитель дает своим подданным собственность и привилегии, но в любой момент может их отнять.

В-третьих, в патримониях положение в обществе — ранг — во многом определяется службой в военных или гражданских государственных учреждениях. Оставивший службу теряет привилегии. Политическая власть и социальный престиж всецело зависят от служебного положения или от связей в окружении высшего лица в государстве, а материальный успех всецело определяется функционированием политической власти...

Большевики и советское государство сделали следующий шаг в развитии царского патримониализма: 1) частная собственность в СССР стала вообще незаконной и 2) советы заменили патерналистское правление помещичьих усадеб на патерналистское правление корпоративно-государственной бюрократии...

В СССР были налицо все элементы экономики репрессий, модель которой описана в первой части этой статьи.

Минимально необходимый уровень экономического развития, которого достиг СССР, в большой степени опирался на эффективную систему репрессий и мощную пропаганду, которая тесно переплеталась с марксистско-ленинской идеологией.

Владимир Ленин начал, а Иосиф Сталин продолжил создание новых элит, преданных коммунистическому режиму. Элитой элит стал организованный большевиками орган репрессий — ЧК, позднее переименованная в НКВД и затем в КГБ. Среди важнейших задач этого органа были ликвидация и изгнание из страны представителей старых элит и реквизиция и конфискация продукции сельского хозяйства.

Средства, полученные от экспорта за границу продуктов питания, инвестировались в индустриализацию страны. Трудовая мобилизация и труд огромного числа заключенных ГУЛАГа широко практиковались при строительстве объектов инфраструктуры, гигантских заводов и фабрик. Многие миллионы граждан стали жертвами лагерей, Голодомора и Большого террора.

В послесталинский период репрессии ослабли. В то же время, с появлением телевидения пропаганда стала более изощренной. С развитием мирового рынка углеводородов все больше инвестиций в новостройки коммунизма поступало от экспорта нефти и природного газа. По меткому замечанию Егора Гайдара, и.о. премьер-министра в правительстве Бориса Ельцина, вожди светлого будущего посадили страну на нефтяную иглу.

Объектом пристального внимания КГБ были новейшие открытия и инновации на Западе. Копирование моделей и кража технологий была поставлена на поток. В СССР их дорабатывали и внедряли в производство на предприятиях ВПК. Оружие превратилось в важную статью экспорта страны.

В послесталинский период налоги с населения были сравнительно невысокими, а уровень жизни — выше порога экономического выживания. Поэтому недовольство редко выплескивалось на улицы. Сохранялась политическая стабильность. Коммунистические вожди и их правительства были на безопасном расстоянии от порога политического выживания.

Своим пожизненным пребыванием у власти Владимир Ленин, Иосиф Сталин, Леонид Брежнев, Юрий Андропов и Константин Черненко в немалой степени обязаны экономике репрессий. Они были успешными коммунистическими диктаторами. А вот прослывшие «демократами» и реформаторами Никита Хрущев и Михаил Горбачев пытались ускорить экономическое развитие. Одновременно они ослабили систему репрессий... и потеряли власть...

Успешные советские диктаторы (хотя были и лузеры) правили колоссальной экономической автаркией — системой, закрытой от мирового хозяйства. Эта система предполагала максимизацию торговых, кооперационных и интеграционных связей внутри и минимизацию этих связей со внешним миром.

Отрезанная от мирового хозяйства, советская экономическая автаркия могла существовать только за счет огромного пространства (1/5 суши) с большой численностью населения, разнообразными природно-климатическими условиями, богатой минерально-сырьевой базой.

В СССР большинство необходимых товаров и услуг производилось внутри страны. Но в СССР не знали, что такое частная собственность и как производить конкурентоспособные товары. В сочетании с марксистско-ленинской идеологией, репрессии и пропаганда оказались не в состоянии создать эффективную экономику, не смогли воспитать высокопроизводительного, дисциплинированного работника. На мировом рынке могли конкурировать некоторые виды сельскохозяйственной продукции, углеводороды и оружие из СССР.

Страна дотянула до эпохи глобализма и обвалилась в мировую экономическую систему пятнадцатью суверенными государствами.

 

В третьей части статьи мы подробно остановимся на проблеме успешного диктатора на постсоветском пространстве.

 

 ►  Экономика репрессий. Часть третья

 

Мнения колумнистов могут не совпадать с мнением редакции. Приглашаем читателей обсуждать статьи на форуме, предлагать для участия в проекте новых авторов или собственные «Мнения».