Лукашенко, коровы и вертикаль. Жесточайший спрос не работает

Но других методов президент Беларуси не знает. Или не доверяет им…

Разнос, который учинил Александр Лукашенко на ферме в Шкловском районе, получил громчайший резонанс. Грубое выражение официального лидера о корове в экскрементах стало мемом. Ролик с этим эпизодом набрал на Ютубе бешеное количество просмотров.

Фото пресс-службы президента Беларуси

Это новая цифровая эпоха. А вот сам метод кнута, или, как любит выражаться белорусский президент, «жесточайшего спроса», — безнадежно стар. В цифровую эпоху он уже почти не работает.

Но других методов бессменный президент Беларуси не знает. Вернее, теоретически знает, но не доверяет им.

В этом плане показательна дискуссия главы государства с экономистом Ярославом Романчуком во время «Большого разговора» 1 марта. В итоге президент пришел к выводу, что ратующего за реформы либерального экономиста надо приземлить, отправив руководить лежачим колхозом.

 

Политика кнута себя исчерпала

Был период, когда первому президенту Беларуси помогали относительно крепкая советская экономическая база и щедрые российские субсидии. Можно было создавать иллюзию, что благосостояние белорусов растет именно благодаря сильной руке, авторитарному режиму со ставкой на «жесточайший спрос».

В то время от простых людей в Литве, Украине можно было услышать: нам бы такого хозяина, чтобы навел порядок!

Даже функционеры Евросоюза в приватных беседах признавались, что приятно удивлены дисциплиной, исполнительностью белорусских чиновников. Мол, они в этом плане выгодно отличаются от коллег из некоторых других постсоветских стран.

В общем, так или иначе Лукашенко показал, что и в постсоветских реалиях можно многого добиться кнутом, примитивным насаждением страха. Но потом белорусская экономическая модель капитально забуксовала.

Смотрите, средняя зарплата после вымученного декабрьского результата снова уползла ниже сакральной тысячи (за февраль — 977,6 рубля). То есть она заметно ниже тех пятисот долларов в эквиваленте, которых Лукашенко добивался (и ненадолго добился) еще перед выборами 2010 года.

Иначе говоря, за десятилетие уровень жизни не вырос, а даже снизился. Особенно если учесть, что и доллар уже не тот.

 

Почему у программистов клавиатура не чищена?

Модель же не работает, потому что ставка на унаследованный от СССР массив госсобственности, советские административно-командные методы управления, ту самую политику жесточайшего спроса — все это в основном исчерпало свой ресурс. Москва стала намного скупее и требовательнее. А экономика входит в постиндустриальные, цифровые параметры.

Парк высоких технологий (куда вроде как собирается наведаться президент) — это не коровник и не мехдвор со ржавыми тракторами. Вздрючивать программистов за плохо вычищенную клавиатуру — как-то совсем уж анекдотично. В премудростях же создания софта надо разбираться.

Отдельный вопрос, насколько в принципе впечатляет электорат такой вот незатейливый спектакль про хорошего царя и плохих бояр.

Несколько лет назад в Борисове был жестокий разбор полетов в деревообработке. В августе прошлого года выброс президентского гнева в Орше стоил поста премьеру Андрею Кобякову и целому ряду членов правительства. Сейчас вот, 26 марта — Шкловский район, молочно-товарный комплекс «Слижи»: «Ты посмотри на эту скотину!..» — и далее по тексту. С выводом: «Всех под нож!» (не коров, а попавших под раздачу чиновников).

Да, меняются декорации. Но сам спектакль разыгрывается уже почти четверть века.

И, во всяком случае, более продвинутая часть публики, сидящая в социальных сетях, отреагировала на свежую сцену в коровнике в основном в духе «как же это все достало».

Есть подозрения, что и на самые отсталые слои населения такой пиар действует все слабее. Было хорошо аплодировать крутому «батьке», пока с чаркой и шкваркой дело шло по нарастающей. Но «няма таго, што раньш было». Волшебная палочка вождя сломалась.

Многие регионы депрессивны, село по большому счету деградирует, заметная часть твердого электората Лукашенко состарилась и получила нищенскую пенсию (а кое-кому пенсионный возраст перед самым носом задрали). Так что восторгов по поводу того, как  строгий, но справедливый президент чихвостит зажравшихся чинуш, явно поубавилось.

 

Президент оправдывается

В нынешней истории есть и такой показательный момент. Когда журналисты независимых изданий побывали на злосчастной ферме, выяснилось, что простые работяги де-факто заступаются за местных начальников, которым влетело, считай, не по делу.

И через пару дней Лукашенко, который в последнее время явно следит за резонансом в интернете, был вынужден, по сути, оправдываться за тот выброс эмоций на комплексе «Слижи».

«Я посмотрел по следам этих разборок в Могилеве. Некоторые там начали смещать акценты. Чуть ли Лукашенко не с той ноги встал, пришел, разборки устроил, разогнал всех», — заметил официальный лидер 28 марта.

По его словам, «вопрос не столько в том, что там коровы грязные. Это просто люди не знают, что те коровы обошлись стране на вес золота. Мы их собирали по всей стране, чтобы укомплектовать молочно-товарные комплексы... Люди не научились быть благодарными».

Однако этот пассаж фактически иллюстрирует, что господдержка аграрного сектора малоэффективна, хотя президент и твердит, что «не надо молиться на частника».

Молиться и впрямь не надо, у нас светское государство. Но вот дать предпринимателю простор и настоящие гарантии давно пора.

В Европе, США, где аграрный сектор в основном частный, урожаи, надои и привесы почему-то намного выше, при том что Меркель и Трамп не чихвостят фермеров за грязных коров. Да и в Беларуси рентабельность фермерских хозяйств несравненно выше, чем государственных.

 

После Лукашенко режим станет мягче

Конечно, реформирование села — дело не одного дня, и чудодейственных рецептов здесь нет. Но закавыка в том, что официальный лидер в принципе раздражается от слова «реформы».

В свое время он сделал ставку на сохранение колхозного строя в несколько перелицованном виде — и сегодня явно не готов признать, что четверть века вел в аграрной сфере, а по большому счету во всей экономике, архаичную, тупиковую линию.

Он продолжает твердить, что «должна быть повседневная кропотливая работа», «в таких хозяйствах должна быть железная дисциплина». И даже заявляет: «Я поручил главе Администрации и председателю Комитета госконтроля перевести на военное положение подобные хозяйства».

Но у нас давно не война и тем более не военный коммунизм.

Кроме всего прочего, номенклатуре до чертиков надоело жить в страхе, ожидании наручников. Жалко смотреть на этих людей, которые вжимают головы в плечи, боятся встретиться взглядом с грозным вождем и потому старательно конспектируют его пассажи про бабло, мерседесы и телок.

У меня нет иллюзий насчет триумфальной победы демократии в Беларуси после Лукашенко. Оппозиция слишком слаба, чтобы взять власть. Но сама номенклатура, скорее всего, установит режим помягче, без этих перехлестов. Иначе и бабло, и мерседесы не в кайф.

 

А на краю болота — Путин с петлей

После разноса на комплексе «Слижи» комментаторы заговорили, что, во-первых, это Лукашенко продуманно снимает тех, кого наметил снять, а во-вторых, что это расчетливый предвыборный пиар.

Наверное, не без того. Во всяком случае, то, что сейчас лишились должностей вице-премьер Михаил Русый и глава аграрного ведомства Леонид Заяц, уцелевшие при оршанском разборе полетов в августе прошлого года, когда полетели головы премьера и ряда министров, можно трактовать, как продолжение зачистки старых кадров в правительстве.

Но в целом эта картина маслом в коровнике выглядит не столько продуманным пиаром и хладнокровной ротацией кадров, сколько эмоциональным срывом. Косвенно это подтверждают и оправдания постфактум.

Вероятно, Лукашенко сам чувствует, что жесточайший спрос работает все хуже, но не готов сменить стиль, а главное — пойти на преобразования. И потому злится, срывается, выбрасывает эти протуберанцы гнева возле куч навоза и «закоревших» коров.

Он не хочет выглядеть Акелой, который промахнулся. Он не может признать, что «белорусский путь развития», о котором в тучные годы с придыханием говорили придворные пропагандисты, привел если не в глухой тупик, то в вязкое болото. На краю которого стоит Путин с петлей «углубленной интеграции».