Директор Большого театра Владимир Гридюшко: артиста нужно ценить при жизни

Большой театр Беларуси действительно большой. Здесь работает более тысячи человек и почти столько же приходит каждый вечер на спектакли…

Директор театра для многих — фигура загадочная. Он как будто бы в тени. Его не приглашают на сцену после спектакля, не дарят цветы. Да, собственно, и имена руководителей театров публике часто неизвестны. А вот генеральный директор Большого театра Беларуси Владимир Гридюшко популярен не менее звезд оперы и балета.

Завсегдатаи театра знают, что каждый вечер за пять минут до спектакля в зал заходит Владимир Павлович, неизменно в прекрасном расположении духа, и занимает место в центральной ложе.

Осенью исполнится десять лет, как Владимир Гридюшко стоит у руля главного театра страны. Первое интервью из, мы уверены, большой юбилейной серии Владимир Павлович дал Naviny.by.

— Ваше назначение гендиректором вызвало большую полемику, мол, театром должен руководить человек творческой профессии, а не менеджер. Не страшно было взяться за такой груз?

— Тогда был убежден и сейчас утверждаюсь в этом мнении: коллективом должен управлять менеджер. А когда есть опыт, знания и умения — это прекрасно. Решиться на это предложение было непросто, я понимал всю меру ответственности и предстоящий объем работы. Поскольку никогда не искал легких путей — согласился.

— Владимир Павлович, помните, что говорили коллективу, когда вас представляли, и удалось ли выполнить задуманное?

— Важно было сформировать имидж Большого театра, потому что с этого года начиналась его новейшая история. История, связанная с объединением Большого театра в один коллектив, каким он был до 1992 года. Я имею в виду период с 1992 по 2008 годы, когда было три независимых друг от друга юридических лица: балет, опера и оркестр с постановочными службами.

При представлении меня коллективу, а было тогда соответствующее решение президента страны, я сказал, что никаких потрясений не будет, никаких революций делать не собираюсь, а собираюсь работать — во благо искусства и театра создавать тот конкурентоспособный творческий продукт, который позволит всему миру заговорить о Большом театре Беларуси и способствовать его авторитету.

Стояла задача интегрировать Большой театр в мировое оперное и балетное искусство. Считаю, мы это вполне успешно делали, делаем и будем делать.

— Вы приняли театр сразу после капитального ремонта. Сразу пошли разговоры: публика пойдет смотреть на мрамор и хрусталь. Но для такого визита достаточно одного раза, а на заполняемость зала, насколько я помню, вы не жаловались.

— Были, а может, и сегодня есть персоналии, которым хотелось бы представить положение дел так, что люди сюда ходят смотреть на произведение искусства, созданное реставраторами. На каком-то этапе, когда еще не было репертуара, а только концерты, можно было бы и сейчас об этом говорить. Но я помню, что пришел сюда 2 ноября — и мы сразу же включились в такую работу, о которой теперь можно вспоминать исключительно по-доброму. И народ шел, шел и шел в театр.

С 2010 года появились новые спектакли, и тогда же мы сделали экскурсии по театру для всех желающих. С тех времен в театре устаиваются фотосессии, что очень популярно, особенно у молодоженов. Мы воплотили в жизнь такой проект, как День открытых дверей. Для театра это недешевое удовольствие, но 25 мая приходит много людей — а значит, эта акция востребована.

Конечно, людям приятно находиться в наших красивых интерьерах, но все-таки они приходят в театр, чтобы прикоснуться к настоящему искусству. С каждым годом зрителей становится все больше и больше. Мы делаем все, чтобы людям здесь было и комфортно, и интересно.

Мы создаем такие спектакли, а их уже более шестидесяти — новых, поставленных за эти 10 лет, которые действительно принесли честь и славу Большому театру. Эти спектакли заставили людей заговорить о Большом театре, что очень важно. Потому что когда о театре говорят — сюда приходят, возвращаются, а в зале — аншлаги.

— Более того, публика стала активнее ходить на оперные спектакли. Вообще, в последние годы к оперному искусству все больше интереса. Люди «доросли»? Или жанр процветает благодаря тому, что звезды мировой оперы активно ее популяризируют? Да и наши участники российского телевизионного конкурса «Большая опера» внесли свой вклад. Или, например, солисты, участвующие в рок-программах Президентского оркестра.

— Мы немало потрудились, чтобы публика пошла в оперу. Очень быстрыми темпами создавали новые спектакли. Много думали над тем, как привлечь зрителей. Мы пошли на приглашение зарубежных постановщиков, да и своих начали растить. Привлекли для работы в театре лучшие силы, один Михаил Панджавидзе (главный режиссер Большого театра Беларуси. — авт.) чего стоит — мы его пригласили из Большого театра России.

Мы стали приглашать новых солистов из других стран. Безусловно, и наши блистательно поют. Но Минск в театральных масштабах не такой уж большой город. Поклонники оперного искусства послушают два состава, например, «Пиковой дамы» — и всё... А если мы пригласим исполнить главную партию ведущего солиста другого театра — люди снова заинтересуются. Вот поэтому у нас в афише много приглашенных артистов.

Ну и конечно, чем больше премьер — тем лучше: в такие вечера здесь собираются истинные ценители и поклонники оперного искусства. Поэтому работаем в двух важных стратегических направлениях: новые названия опер и новые фамилии солистов.

Это, так сказать, внутренняя составляющая. Но соглашусь и с тем, что некоторые внешние факторы тоже привлекают публику.

— Какие пропорции мировых и национальных произведений в репертуаре театра вы считаете наиболее правильными?

— У нас есть абсолютно всё, что любит зритель, по сути, весь «джентльменский набор» в репертуаре присутствует. Это произведения великих композиторов: Чайковского, Римского-Корсакова, Бородина, Верди, Россини, Пуччини, Масканьи, Бизе, Вагнера, Рихарда Штрауса и Иоганна Штрауса и других.

Безусловно, национальные произведения тоже присутствуют. Благодаря сотрудничеству композитора Вячеслава Кузнецова и балетмейстера Юрия Трояна сначала появился балет «Витовт», потом — «Анастасия». Национальная история, созданная национальными кадрами. Или вот знаковый спектакль «Седая легенда» Дмитрия Смольского, либретто к которому написал Владимир Короткевич. Эта опера была в репертуаре театра в 1980-е, а в 1990-х — не удержалась. По сути, мы создавали новый проект.

Это уже содружество главного режиссера театра Михаила Панджавидзе и композитора Дмитрия Смольского. К счастью, Дмитрий Брониславович успел при жизни увидеть новую версию. Публика любит этот спектакль: каждый раз зрителей в зале все больше.

Вскоре появится еще «Дикая охота короля Стаха» Владимира Солтана. Когда-то эта опера тоже была в репертуаре театра. Из произведений Евгения Глебова у нас в афише пока только балет «Маленький принц» в постановке Александры Тихомировой. Но уверен: появятся и другие.

Высока вероятность, что Валентин Елизарьев восстановит либо сделает новую редакцию «Тиля Уленшпигеля». Для детей у нас есть опера «Доктор Айболит» белорусского композитора Марины Морозовой.

Мы ни в чем не чувствуем себя ущемленными и уверенно двигаемся вперед, интегрируясь в мировое оперное и балетное пространство. Нас уже знают, нас приглашают на престижные театральные сцены мира — это очень важно. Сегодня у нас заполняемость зала в среднем 85%. Это очень высокий даже в мировом масштабе показатель. А для нас — показатель того, что мы все делаем правильно.

— Есть ли обратная связь со зрителем?

— Конечно. Мы учитываем настроение публики, ее пожелания и идем навстречу. Там, где это возможно. Но чаще всего наши настроения и настроения зрителя совпадают. Пару лет оперы «Тоска» Пуччини не было в афише — и мы получали обычные письма, в конвертах, с вопросом: когда вернется этот шедевр в репертуар Большого? А мы в это же время уже делали новую редакцию…

— Может, не всем понравилась постановка Андрейса Жагарса оперы «Травиата», но точно не было равнодушных. Планируете ли продолжить эксперименты с осовремениванием классики?

— Мы позиционируем себя как театр академической направленности. Но сделали такой проект — перенесли действие «Травиаты» в наше время. Спектакль поставил большой друг нашего театра, талантливый режиссер Андрейс Жагарс… Его уход из жизни стал настоящим ударом для всех нас…

Андрейс очень деликатно все сделал: сохранил идею, текст и музыку. Не важно, в кринолине Виолетта Валери или в джинсах — главное, что дух, который изначально был заложен в этом произведении, сохранился.

В каких-то других спектаклях у нас тоже есть отсылки к современности. В той же «Саломее». Но ведь и здесь главное то, как мы сделали спектакль. Мы объединили оперу Рихарда Штрауса «Саломея» с симфонической поэмой композитора «Так говорил Заратустра». Получилась опера с хореографическим прологом. Прекрасный эксперимент! И он нашел свое воплощение именно на белорусской сцене! Нигде такого нет!

Так что всё может быть, но — в разумных пределах. Мне довелось видеть несколько постановок, так сказать, классики в современном прочтении… Но дешевые трюки не впечатляют. Татьяна пишет письмо на ноутбуке, а Онегин бегает по сцене как сексуальный маньяк… Это уже фантазии из ряда вон выходящие! И это не наш путь.

— Знаю, что вы всегда поддерживаете участие артистов театра в различных конкурсах, не возражаете против заграничных ангажементов. То есть нет у вас такого чувства собственника: пусть этот замечательный бриллиант сверкает только в нашем театре…

— Поддерживал и буду поддерживать, потому что это — мировая практика! Наш артист представляет театр и страну за рубежом. А профессиональный уровень наших солистов невероятно высокий. Даже если бы артисты зарабатывали по 2-3 тысячи долларов дома, все равно бы они выступали на других театральных площадках, потому что иначе не будет профессионального роста и развития.

Зарубежные ангажементы выгодны нашим артистам с финансовой точки зрения и интересны с творческой стороны, ведь они там приобретают новый опыт. И потом, ведь и белорусская публика тоже гордится, что НАШИ поют на лучших мировых сценах!

— Доводилось слышать, что «только Гридюшко заботится о своих, звания, награды пробивает». Мол, знает процедуру — сказывается опыт работы в Министерстве культуры.

— Даже если бы не было такого опыта, все равно бы хлопотал о почетных званиях и наградах. Потому что дорога ложка к обеду. После смерти свой некролог артист не прочитает, важно, чтобы при жизни он был оценен по достоинству и чтобы публика это тоже видела.

Артисту необходимо, чтобы его хвалили. После спектакля всегда прихожу на сцену и говорю артистам: «Спасибо!» Слава богу, что у нас в стране сохранились почетные звания. Горжусь, что в Большом театре Беларуси служат восемь лауреатов Госпремии, три кавалера ордена Франциска Скорины, 14 народных артистов, 40 обладателей медали Франциска Скорины и 36 заслуженных артистов.

— Недавно прочитала на одном из интернет-ресурсов: мол, в Большом раздуты штаты как артистов, так и вспомогательного персонала. А сколько вообще нужно этого вспомогательного персонала, чтобы десять артистов вышли на сцену?

— Такими подсчетами мы не занимались, потому что нет двух одинаковых спектаклей, соответственно, и число занятых людей всегда разное. Но с математикой дружим, могу поделиться интересными цифрами.

В штате Большого театра Беларуси — 1041 человек. Может, эта цифра покажется большой, но давайте посмотрим, что мы делаем такими силами.

В костюмерном цехе у нас 25 работников, а на их попечении более 60 тысяч костюмов. Грузят, увозят-привозят, монтируют декорации 30 машинистов сцены. Это непросто: нужно соблюдать технику безопасности, знать спектакль. Собирают декорации на сцене минимум два часа, а бывают и более сложные спектакли. Все это просчитывается, люди работают с полной нагрузкой. Тоже относится к уборщикам, гардеробщикам — есть нормы и соответствующее количество персонала.

У нас важны все профессии. Если, например, в столярной или слесарной мастерской не сделают свою работу, это парализует работу остальных служб.

Когда-то костюмы нам шили театральные мастерские. Однако мы поняли, что рациональнее и удобнее иметь свой пошивочный цех. В год мы ставили 8-9 спектаклей, так что работы всем хватало. Более того, когда театральные мастерские Министерства культуры ликвидировались, мы взяли к себе на работу этих людей в пошивочный цех, сократив несколько единиц административного персонала.

Также у нас организовано свое общественное питание — это буфет и столовая для персонала, а также буфеты в зрительской части театра.

Около полутысячи человек — это творческие работники: оркестр, хор, балет, солисты, миманс. При нашем штате разрешено до 15% отдать на административный персонал, у нас этот показатель 7,9%.

— Из каких составляющих складывается заработок, скажем, солиста оперы? И можно ли озвучить суммы?

— У всех есть оклад, а также до семи стимулирующих надбавок. За стаж, например, надбавка есть у всех: и у балерины, и у гримера. У артистов есть категории: от второй до ведущего мастера сцены — соответственно, и суммы разные.

Артисты получают премиальные, которые складываются из баллов: сколько раз вышел на сцену, в каких ролях занят и т.д. У нас разработаны понятные критерии премирования, поэтому субъективизм здесь исключен. Премии мы выплачиваем из собственных средств. Во всем мире оперные театры субсидирует государство. Мы зарабатываем 33-34% собственных средств — это колоссальный успех.

Средняя зарплата по театру — 997 рублей. Но вы же понимаете, что при такой средней у кого-то и две тысячи выходит. Кстати, заграничные суточные в среднюю зарплату не входят. А вот гонорары за гастроли включаются в премиальные.

— А что можно сказать о соцпакете работников?

— Бесплатных печенюшек и кофе у нас нет. (улыбается) Важно, полагаю, помогать работникам в решении глобальных житейских вопросов. Через ЖСК 38 человек построили жилье, 60 человек живут в арендных квартирах в «Магистре». В деревне Беларучи, только представьте, в 23 километрах от театра, нашим работникам выделено 280 участков по 10 соток. Кто-то там строит дачи, кто-то намерен жить за городом. Никогда раньше у нас не было своего садового товарищества.

Государство выплачивает три базовые величины народным артистам, мы же поощряем и заслуженных — из собственных средств. Из них же 30 молодых артистов получили гранты на творческое развитие.

— В советские времена в театре оперы и балета устраивались важные приемы, только об этом не было репортажей в СМИ. Теперь не тайна, что здесь проводят рауты посольства, министерства, это уже традиция. А появились ли заказчики из мира бизнеса, которые хотели бы устроить корпоратив в формате концерт-фуршет? Выгодно ли это?

— Это очень выгодно! Принципиально то, что мы не сдаем в аренду стены. Мы остаемся верны себе. То есть заказчик полностью выкупает билетную книжку. О программе — будет ли это спектакль или концерт звезд Большого театра, договариваемся. Наша служба общепита накрывает столы на 1200 персон.

С начала года у нас отмечали профессиональные праздники Минтруда, МИД, МВД, ряд дипломатических представительств устраивали приемы. Частные компании, и их достаточно много, тоже сотрудничают с нами. По сути, это наши партнеры, как и те, кто поддерживает все наши знаковые культурные проекты.

— За ваше десятилетие в театре появились интересные проекты: Минский международный Рождественский оперный форум и конкурс вокалистов, фестиваль «Балетное лето», «Вечера Большого в замке Радзивиллов». Какую сверхзадачу ставили перед собой, задумывая их?

— Всегда говорил, что нельзя останавливаться на достигнутом, нужно уверенно идти вперед, развиваться, самосовершенствоваться, не отходя от формата своего театра. Поэтому у нас в театре и рождаются такие проекты. Вечера в Несвижском замке, Оперный форум и конкурс, День открытых дверей, Новогодний бал, даже журнал «Партер» — это то, что привлекает публику, прославляет театр как у нас в стране, так и далеко за рубежом.

Благодаря этому мы имеем заполненные залы, аншлаговые постановки. Все эти проекты — это тоже способ влиться в мировое культурное пространство. Если на Западе концерты в формате оpen air — в порядке вещей, то почему у нас, в центре Европы, их не может быть?..

 

 

Фото Сергея Балая