Лукашенко будет топить углубленную интеграцию в переговорном болоте

Минск и Москва говорят о расхождениях на 30%, но молчат как рыбы о сути разногласий…

Александр Лукашенко и Владимир Путин поговорили в столице Казахстана накоротке. В итоге нащупать развязки спорных вопросов интеграции поручено правительствам. Короче, эта встреча в кулуарах саммита ЕАЭС 29 мая прорыва не дала.

Фото kremlin.ru

Два президента «приняли решение поручить правительствам проработать и сверить встречные планы действий по пути углубления интеграции в рамках Союзного государства до 21 июня», сообщил пресс-секретарь российского лидера Дмитрий Песков.

Что стоит за этим набором канцеляризмов?

 

30% разногласий. Но каких?

Напомню, что вскоре после «ультиматума Медведева» (в популярном изложении: или продвинутая интеграция, или конец субсидиям) Лукашенко и Путин в конце прошлого года договорились создать совместную рабочую группу по интеграции.

Но российская и белорусская части группы пока так и не смогли приземлиться за одним столом. Лишь обменялись пакетами предложений, суть которых утаивается от общественности.

Даже депутатам белорусского парламента Анне Канопацкой и Елене Анисим не удается расколоть чиновников. Те отделываются общими фразами в том духе, что идет обычный переговорный процесс и никто не собирается сдавать суверенитет.

Такова специфика белорусско-российской интеграции: важнейшие вопросы, которые могут круто изменить судьбу Беларуси (огромной России ничего не сделается), обсуждаются келейно, и все зависит от договоренности между двумя вождями. Право граждан знать, что будет со страной, игнорируется. Типа не вашего ума дело. Это и есть авторитаризм без пудры.

Но и вожди в этот раз, похоже, никак не могут договориться. После того как поработают правительства, «президенты условились провести встречу на высшем уровне для обстоятельного и подробного обсуждения всех российско-белорусских вопросов и дальнейшего системного взаимодействия», сообщила пресс-служба белорусского президента.

При этом поручение правительствам «проработать и сверить встречные планы действий» — формулировка резиновая.

В принципе уже сверили — и после встречи премьеров Сергея Румаса и Дмитрия Медведева 24 мая в Москве заговорили о 70% совпадающих позиций и 30% разногласий.

Но эта сугубо формальная пропорция ни о чем не говорит. Если на 30% приходятся вещи, способные приблизить к нулю белорусский суверенитет, то де-факто следует говорить о принципиальной разнице подходов.

 

У Минска и Москвы — разная повестка

В дискуссии о дальнейшей интеграции «встречные предложения Минска не совпадают с российскими», отметил в комментарии для Naviny.by эксперт аналитического центра «Стратегия» (Минск) Валерий Карбалевич.

И это не удивительно, считает он, поскольку «повестка дня Минска и Москвы разная». Причем те 30% расхождений, о которых говорят стороны, это, судя по всему, «ключевые несовпадения».

Сейчас российские и пророссийские телеграм-каналы вбрасывают слухи, что грядет некий референдум в двух странах, цель которого — подчинить, подмять Беларусь. По мнению Карбалевича, Лукашенко не пойдет на референдум, который через создание совместных органов власти, введение единой валюты и т.п. поставит под удар белорусский суверенитет.

«Минск не поддерживает идею Москвы о реальном углублении интеграции. Тактика Лукашенко — затягивать переговоры, давать обещания, предлагать схемы, которые заведомо не устроят Россию», — сказал Карбалевич.

При этом, по его прогнозу, белорусский руководитель попытается «выторговать продолжение российских субсидий, пусть и не в прежнем объеме, в других вариантах».

 

Москва прижимает экономически

В фокусе СМИ сейчас — грязная нефть, попавшая в апреле в трубу «Дружбы» по вине российской стороны.

Даже Песков в Нур-Султане был вынужден объяснять журналистам, что ситуацию с нефтепроводом «Дружба» Лукашенко и Путин не обсуждали и что «этим занимаются технические ведомства».

Да, тема грязной нефти — скандальная, эффектная, резонансная. Но это далеко не самая важная проблема в белорусско-российских отношениях. Хотя о сумме компенсации могут поспорить, и серьезно.

В принципе же гораздо больнее бьет по интересам Минска курс Москвы на сокращение субсидий белорусской экономике.

За некачественную нефть белорусская сторона может, по самым оптимистичным подсчетам, претендовать на выплаты в несколько сот миллионов долларов. А вот если Москва не даст компенсации за налоговый маневр, то потери белорусской экономики до 2024 года могут составить под 11 млрд долларов — этак раз в 30 больше.

И это только по нефти. А возьмите поставки продовольствия, газ, кредиты — список позиций, по которым Москва может как дважды два обжать Беларусь, велик.

При этом белорусская сторона, настаивая на компенсации последствий налогового маневра, снижении цены на газ и прочих вещах такого рода, считает, что не выпрашивает милостыню, а всего лишь добивается равных условий хозяйствования. Больше от Москвы в интеграционном плане Минску ничего не надо.

 

Теперь отбиться будет труднее

И вот тут — главная нестыковка. Потому что, если отбросить дипломатию, позиция российской стороны такова: нечего пристаканиваться к нашим ресурсам и при этом корчить из себя независимых. Хотите газ по цене Смоленской области — давайте объединяться без дураков. Ну, если вы такие трепетные, то назовем это красиво углубленной интеграцией.

Подчеркну: она нужна Москве не только как вариант решить проблему-2024 для Путина, на чем зациклились иные СМИ и комментаторы. Речь идет о стратегической привязке Беларуси на долговременную перспективу.

Однако фишка в том, что в рамках этого процесса Путин не может предложить Лукашенко ничего, что перевешивало бы единоличную власть над отдельной страной.

Так что противоречие антагонистическое. При этом и Минск, и Москва апеллируют к союзному договору 1999 года, но выдергивают из него то, что выгодно конкретной стороне.

Чиновники, причастные к переговорному процессу, твердят, что процесс вполне себе рабочий и что это пресса раздувает ажиотаж ради тиражей и кликбейта. Ну так раскройте карты и таким образом уймите щелкоперов!

Однако эти деятели продолжают молчат как рыбы, тем самым только сгущая подозрения, что дело нечисто. Проще говоря — что Москва прижала как никогда.

Правда, иные белорусские комментаторы утверждают, что было и покруче, когда в начале 2000-х Путин поставил ребром вопрос о вхождении в Россию шестью областями. Теперь же, мол, и экономика, и национальное самосознание у нас покрепче.

На мой взгляд, параллель не вполне корректна. Потому что тогда Кремль не связывал так жестко достройку Союзного государства с вопросом субсидий. И уже после того, как Лукашенко отбился от единой валюты и конституционного акта, в Беларуси продолжал действовать пресловутый нефтяной офшор — режим получения бешеного навара на дешевой российской нефти.

А вот сейчас, судя по настрою Москвы, такой благотворительности не будет. И вопрос в том, насколько большим окажется ресурс сопротивления Минска в ситуации, когда интеграционный рацион методично урезается.