В Орше открыли памятник расстрелянным полякам Беларуси

В воскресенье, 27 октября, в Орше открыли и освятили памятный знак репрессированным полякам Беларуси. На знаке надпись по-польски и по-белорусски: «Палякам Беларусі, рэпрэсаваным і забітым у Воршы».

В торжественных мероприятиях приняли участие потомки репрессированных, представители Союза поляков в Беларуси, местные активисты. В церемонии также принял участие первый заместитель посла Польши в Беларуси Мартин Войцеховски.

 

«Молитесь за жертв! Молитесь за палачей!»

Утром в костеле святого Иосифа состоялась поминальная месса за упокой душ умерших и расстрелянных в Орше. Затем процессия переместилась на одно из мест сталинских расстрелов — Кобыляцкую гору. Здесь усилиями потомков, объединенных в общественную инициативу «Кобыляки. Расстреляны в Орше», и незарегистрированного Союза поляков Беларуси был установлен памятный знак.

Настоятель костела Святого Иосифа Вадим Мизер прочитал молитву и освятил знак.

«Мы помним о репрессиях. В Польше часто говорят, что тот, кто помнит о прошлом, имеет перед собой будущее. Поэтому мы это делаем. Кобыляки — это место, где лежат жертвы различных народностей. Мы не разделяем их по национальности, а молимся за всех. Это свидетельство истории и свидетельство будущего. Мы ничего не можем с этим сделать, а только молиться за жертв и палачей. И мы должны помнить, чтобы это больше не повторилось», — сказал Мартин Войцеховски, который возложил венок к памятному знаку.

 

«Бабушка поняла, что он не вернется»

Потомки репрессированных поделились своими историями.

Марина Шибко рассказала о своем дедушке и двух его братьях из Дзержинского района, расстрелянных в Орше.

«Я прыехала на Кабылякі, каб ушанаваць памяць свайго дзеда, Іосіфа Скарабагатага, і двух ягоных братоў, Уладзіміра і Янкі, якіх расстралялі там у адзін дзень — 17 снежня 1937 года. Расстралялі за тое, што былі палякамі. Маіх дзядоў расстрэльвалі за нібыта шпіянаж на карысць Польшы», — рассказала Марина.

О том, что ее деда расстреляли в Орше, она узнала недавно. До этого считалось, что дед умер в заключении. Много лет назад его жене пришла бумага, что ее муж скончался в 1943 году от цирроза печени.

Дед Вадима Павловского — поляк Франц Шабловский — проживал на территории Заславского района. Его арестовали в августе 1937 года за нелегальный переход в Польшу. Он навестил родственников, а когда вернулся, его забрал «черный воронок»:

«Родные не знали, что с ним. И бабуле посоветовали подать заявление на алименты, чтобы узнать. Пришел ответ, что ему дали 10 лет без права переписки. Бабушка поняла, что он не вернется».

Франца Шабловского расстреляли в Орше 29 сентября 1937 года.

«Мой прадед жил в деревне Гайновка в Логойском районе. Он имел трех детей, одним из них был мой дед, которому на момент ареста отца было четыре года. Арестовали его в августе 1937 года, а уже в декабре расстреляли в Орше», — говорит правнук Станислава Кузьмицкого Олег Кузьмицкий, который привез на Кобыляки памятную табличку, на которой по-польски написано имя прадеда. Памятные таблички закрепили на деревьях.

 

Власти забыли о расстрелянных поляках?

Год назад по требованию потомков репрессированных местные власти установили на кобыляцком камне памятную табличку с надписью «Место памяти и скорби» на четырех языках: белорусском, русском, иврите и английском.

Четвертым языком, по убеждению потомков, должен был быть польский. Эти четыре языка в 1920-30 годах в БССР были государственными.

Более того, результаты исследования данных расстрелянных в Орше 1750 человек, полученных из открытых источников, свидетельствуют, что около 1140 расстрелянных НКВД были белорусами, поляки были второй по величине национальной группой — свыше 500 человек (29%). Но власти решили заменить польский на английский.

 

«Советская власть — бесчеловечна»

Исследователь советских репрессий 1920-1950-х годов Игорь Кузнецов напоминает, что на территории БССР в 1937-1938 годах проводилась так называемая «польская операция».

Те, на кого падало малейшее подозрение о связях с Польшей, объявлялись врагами и подлежали уничтожению. И если вначале карательные органы обращали внимание на национальность, потом в расстрельные списки включали всех, чьи фамилии напоминали польские. Многих обвиняли в шпионаже в пользу Польши и расстреливали.

В БССР НКВД расстрелял 19 250 лиц польской национальности, при этом настоящих поляков среди них было примерно 11,5 тысячи, остальные — белорусы, украинцы, евреи, русские.

«Надо было выполнять план по расстрелам, и жертв добирали, не глядя на происхождение», — подчеркивает историк.

Но и эти цифры, убежден Игорь Кузнецов, не соответствуют действительности. По его мнению, они занижены вдвое. Он убежден, что с международной точки зрения такие уничтожения подпадают под определение геноцида.

«Советская власть — бесчеловечна. Все преступления, которые были совершены против своего народа, должны квалифицироваться, как преступления против человечности. К сожалению, этого не произошло. Нюрнберг-2 не состоялся. Компартия до сих пор действует. Она активно действует для того, чтобы мы не назвали имена жертв. Но, я думаю, придет время, и мы назовем не только имена жертв, но мы назовем имена и палачей. И та партия, которая организовала этот террор, в результате которого погибли десятки и сотни тысяч людей, получит свою правовую оценку», — подчеркнул историк.

Про геноцид польского народа сказал и руководитель инициативы «Хайсы — витебские Куропаты» Ян Дзержавцев, который создает народный мемориал на одном из мест массовых расстрелов в Витебском районе у деревни Хайсы.

Он отметил, что в Витебске также были расстреляны сотни советских граждан польской национальности.