Андрей Егоров. СВЕЖИЙ ВЕТЕР. Кризис Третьей Республики

Андрей ЕГОРОВ

Андрей ЕГОРОВ

Политолог, методолог. Аналитик Центра европейской трансформации. Исполнительный директор Международного консорциума «ЕвроБеларусь». Один из основателей общественной кампании «Свежий ветер».

Если кто-то в Беларуси рассматривает возможность перехода к политическим действиям — сейчас самое время собирать команды.

С момента обретения независимости в Беларуси сменилось три формы политического устройства.

С 1991 по 1994 годы возникла и существовала Первая Республика, парламентская и демократическая.

С 1994 по 1996 годы, после принятия Конституции 1994 года была установлена Вторая Республика, президентская и демократическая.

С 1996 по настоящее время существует Третья Республика, установленная в результате конституционного переворота и введения в действие Конституции 1996 года, суперпрезидентская и авторитарная.

Третья Республика сегодня входит в полосу кризиса, разрешением которого может стать «перезагрузка» страны и установление Четвертой Республики. Но это не произойдет само собой, даже если кризис будет очень серьезным.

 

Несколько допущений

Четвертая Республика может появиться только при остром кризисе сегодняшней Третьей Республики. Этот кризис уже начался и, возможно, будет нарастать в ближайшее время, перерастая в системный.

Давайте рассмотрим ряд допущений.

Предположим, что Владимир Мацкевич прав, и Россия действительно намерена реализовать стратегию долгосрочного экономического удушения и рейдерского захвата Беларуси. Схематично это может выглядеть так: «довести субъект, который нужно поглотить, до банкротства, сделать его неплатежеспособным, не способным отвечать по своим экономическим обязательствам […]. После банкротства субъекта нужно просто юридически поменять собственника, владельца».

Тогда в ближайшие годы Россия будет последовательно эксплуатировать многостороннюю экономическую зависимость Беларуси от России: начиная с подрыва энергетического сектора, создания сложностей с доступом белорусских товаров на российский рынок, отказов в реструктуризации государственного долга Беларуси России и мало ли чего еще. И, кроме того, Россия не будет спасать Беларусь в ситуации возможного экономического кризиса.

Предположим также, что Дмитрий Крук и его коллеги из BEROC правы, и в ближайшее время «экономику Беларуси ожидает «идеальный шторм» из-за серии внешних шоков (от нефтяного до коронавирусного), способный привести к падению ВВП на 10% и более.

Предположим также, что в белорусском обществе существует значимый запрос на изменения и он будет расти. По меньшей мере, в представлениях людей уже есть значительный разрыв между уровнем ожиданий от действий государства и уровнем удовлетворенности фактическими действиями государства. В период кризиса разрыв между ожиданиями и реальными запросами будет расти.

Предположим также, что Сергей Чалый прав и, по меньшей мере, в экономических вопросах есть консенсус относительно того, что нужно делать: «теперь есть термин «минский консенсус». Суть его в том, что среди независимых и государственных экономистов, чиновников есть диагноз понимания того, что нужно сделать в экономике. Это большущее достижение, потому что львиная доля претензий к реформаторам была в том, что никто ничего не знает. А тут открывай любой страновой отчет мирового банка — нет споров».

Но, правительство Третьей Республики не идет на реализацию этих мер, как утверждает Сергей Чалый: «по-прежнему ничего не происходит». Предположим также, что это хроническая проблема текущей политической системы: знаем, что делать, но не делаем.

Предположим также, что Нацбанк прав и «в связи с неблагоприятной эпидемиологической обстановкой существует вероятность сокращения доходов предприятий […], что может повлечь необходимость предоставления работникам социальных отпусков с частичным сохранением заработной платы. Кроме того, многие граждане могут вынужденно находиться в социальных отпусках без сохранения заработной платы». И, допустим, эта вероятность станет реальностью.

В общем и целом, если сложить все эти допущения, то вырисовывается следующий вывод: приближается системный кризис.

 

Системный кризис

Кризис не происходит одномоментно — скорее, это ряд разворачивающихся во времени и накладывающихся друг на друга кризисных явлений.

Аналитически, совокупность кризисных волн раскладывается на:

  • кризис идеологии (основной вопрос: в каком направлении развиваться стране?);
  • кризис власти (а кто же нас туда поведет?);
  • кризис государственного управления (а как всем этим управлять?);
  • кризис экономики (а где взять деньги?);
  • кризис образа жизни (а как же теперь мне жить?).

В Беларуси, да и сейчас, пожалуй, вообще в любой стране, запускающим системный кризис процессом является кризис образа жизни. Когда ситуация нарушает привычный жизненный уклад — люди недовольны, социальное напряжение растет.

Уже сейчас в Беларуси начался кризис образа жизни, в основном, по внешним причинам, вызванным «эпидемиологической ситуацией», но не только. Кризис образа жизни подстегивается волной экономического кризиса из-за внешних экономических шоков: нефтяного шока, кризиса мировой экономики, падения потребительского спроса в России и т.д.

В обычных условиях рыночная экономика компенсирует проблемы образа жизни отдельных групп населения: из одних экономических ниш люди уходят в другие, на возникающий спрос появляется предложение. Но в ситуации кризиса экономики это становится проблемой, падение в одних сферах и отраслях не компенсируется в должной мере ростом в других. Деловая активность сворачивается, начинается рост безработицы, возникает «необходимость предоставления работникам социальных отпусков с частичным сохранением заработной платы» или даже «многие граждане могут вынужденно находиться в социальных отпусках без сохранения заработной платы» (вспоминаем Нацбанк). Доходы скукоживаются, поддерживать сложившийся образ жизни не на что, альтернативные выходы не просматриваются.

Если кризис экономики нарастает, то государству необходимо предпринимать меры по его разрешению. Часто довольно быстрые и радикальные. Но государственная система может оказаться неприспособленной к такого типа решениям. Даже при понимании того, что необходимо делать и наличию консенсуса по этому поводу, может оказаться так, что «по-прежнему ничего не происходит».

Сверхцентрализованная система государственного управления Беларуси, с низким уровнем инициативы и самостоятельности, плохим движением информации снизу вверх, при параличе принятия решений на самом верху, легко скатывается к кризису государственного управления.

Сейчас в Беларуси кризис экономики только начинается, хотя «идеальный шторм» уже близко. Кризиса государственного управления еще нет, но он может случиться, особенно если его начнет подстегивать развитие «эпидемиологической ситуации».

Кризис государственного управления выражается в неспособности принимать необходимые решения и приводить их в жизнь. Например, в 2011 году случился временный паралич государственной вертикали: «выстроенная вертикаль управления оказалась неспособна и безвольна что-либо предпринять. Установки на сохранение сложившегося образа жизни населения, напрямую противоречат потребностям реформирования. И «главная голова» не способна дать непротиворечивых указаний, противоречивые указания невозможно выполнить, в вертикальной системе нельзя принимать самостоятельных решений, но можно лишь выполнять указания, но они противоречивые, и лучше ничего не делать, лучше создавать видимость выполнения».

Сейчас может повториться что-то похожее. Тогда систему управления в Беларуси спасла относительная непродолжительность экономического кризиса. При его затяжном характере начнется явный кризис, и паралич государственного управления подстегнет кризис власти.

Кризис власти выражается в острой постановке вопроса: если эти люди во власти не могут справиться с кризисом, то кто вместо них? Общество начинает искать альтернативных кандидатов на место политических лидеров. В Беларуси, где всё внимание концентрируется на одном политическом персонаже, это будет выражаться в вопросе: «Кто, если не он?»

Без явного ответа на этот вопрос у кризиса власти нет особенных шансов на развитие. Если в общественном мнении не появляется фигуры (или группы людей), претендующих на занятие власти, то ответом будет — «он, конечно, плох, но больше некому».

Для того, чтобы стать приемлемой, политическая альтернатива должна быть:

  1. Персонализированной (т.е. люди с конкретными именами). Никакие общие ответы — «оппозиция», «правоцентристская коалиция» и т.п. — не будут приняты общественным мнением;
  2. Респектабельной. Здесь важно, чтобы представленные имена имели очевидный социальный статус, не были маргиналами. Именно поэтому все имена из оппозиции (в широком смысле) — малоподходящие кандидатуры. Возможно, что кто-то из оппозиционных фигур или фигур из гражданского общества может появиться в группе альтернативных лидеров, но лишь при наличии более респектабельных соратников;
  3. Имела план действий по выходу из кризиса экономики.
  4. Имела план политических действий по разрешению кризиса власти (т.е. о чем и как разговаривать с нынешней властью).

От сырости альтернатива не появится. К моменту нарастания кризиса власти такая группа должна уже существовать и уже должна иметь публичную репрезентацию. Таких групп может быть и несколько, хотя пока не просматривается ни одной с достаточной известностью.

Еще раз подчеркнем: если до интенсификации кризиса власти альтернативы действующему режиму не появится, то кризис власти будет разрешен в его пользу. То есть у кризиса власти даже не появится шансов на развитие. Дальше режим справится с кризисом управления, потом в каком-то виде разрешится кризис экономики (или перейдет в затяжной режим, без острых потрясений), потом население приспособится к новым условиям. И все вернется на круги своя.

Разрешение кризиса власти (если он достигает своего пика) может происходить по-разному: от номенклатурного сговора до революций. Цивилизованно и с наименьшими потерями такие кризисы решаются путем диалога, переговоров и достижения компромисса между старыми и новыми элитами (различные варианты «круглого стола», переходного правительства, учредительного собрания и т.д.).

Кризис власти будет сопровождать кризис идеологии: если старый путь развития больше не приемлем, то куда идти дальше? Соответственно, от новых элит будет ожидаться провозглашение нового курса и программы развития страны, и таких предложений может быть несколько.

Ну, и опять же, от сырости такая публичная программа не возникнет, она должна быть предъявлена до того, как идеологический кризис достигнет своего пика.

 

Где мы сейчас и чего ждать дальше?

Я предложу свой прогноз, но честно скажу, что он довольно спекулятивный.

Если опираться на динамику кризиса 2011 года, то система государственного управления начинает барахлить на третьем-четвертом месяце острого экономического кризиса. Кризис власти начинает просматриваться на пятом-шестом месяце экономического кризиса, когда начинаются спорадические вспышки спонтанных социальных протестов в виду обострения кризиса образа жизни.

Если все будет развиваться подобным же образом, то к началу выборов вопрос «кто, если не он?» уже будет стоять остро. Соответственно, власти постараются изобразить электоральную кампанию как конкуренцию альтернатив и способ разрешения кризиса. Но выборов в стране нет, конкурс фиктивный и победитель известен заранее.

Отсюда некоторые выводы.

Кто бы ни рассматривал сегодня возможность перехода к политическим действиям — сейчас самое время собирать команды.

Кто бы ни рассматривал сегодня возможность инвестиций в политику — сейчас самое время искать потенциальные команды.

Кто бы сегодня ни рассматривал возможности политического действия — участие в выборах будет тупиковым вариантом.

А о том, что стоит сейчас делать, уже сказано здесь.

 

 

 

Мнения колумнистов могут не совпадать с мнением редакции. Приглашаем читателей предлагать для участия в проекте новых авторов или собственные «Мнения».