Игорь Пеня: «Песняры» закончились, когда ушел Мулявин

Сегодня один из самых известных голосов «Песняров» отмечает 60-летие…

«Самый высокий голос Беларуси» — уверены ценители его творчества, отмечая «богатейший диапазон». Обаятельный и загадочный, человек широчайшей эрудиции, с хорошим чувством юмора.

И всё это о солисте ансамбля «Белорусские песняры», заслуженном артисте БССР Игоре Пене, который 29 октября отмечает 60-летие. Незадолго до юбилея Naviny.by связались с известным музыкантом, чтобы вместе вспомнить прошлое, поговорить о настоящем и заглянуть в будущее.

Игорь Пеня

— Игорь, музыка — это ваш выбор или выбор родителей?

— Воспоминания самого раннего детства — это пение моей бабушки. У нее был потрясающе сильный голос с очень красивым тембром. Родился я в Астрахани, и вот представьте, моя бабушка пела, находясь на одном берегу Волги, а на другом слышали ее. Голос мне достался в наследство от бабушки. А концертировал я с 4 лет — пел возле булочной песню «Едут новоселы по земле целинной», а меня угощали бубликами.

В школу я пошел уже в Днепропетровске — мама получила распределение на работу в этот город. Кроме общеобразовательной школы, родители записали меня и в музыкальную. С моей стороны по этому поводу особого сопротивления не было. Только, как все дети, я не понимал: а зачем эти занятия, я ведь и так умею петь, играть. Поэтому до какого-то времени пел с удовольствием, а занимался из-под палки. Но в музыкальное училище поступил вполне осознанно.

— Когда впервые услышали «Песняров»?

— После окончания школы, в 1970 году. Для меня они были первыми после «Битлз». Я был потрясен изумительным слиянием голосов! Впечатление неизгладимое! Думаю, у многих музыкантов моего поколения была мысль: вот мне бы попасть в этот ансамбль: как бы я пел. В то же время я понимал, что мечтать о «Песнярах» все равно, что о полете в космос. Но я следил за творчеством «Песняров» и, наверное, в глубине души продолжал мечтать…

— А через десять лет вы вышли на сцену в составе знаменитого ансамбля.

— С 1977 года я работал в сочинском ресторане. Тогда же познакомился со многими артистами. В 1979 году в Сочи на гастроли приехали «Песняры». А тогда гастроли в одном городе — это неделя и несколько концертов ежедневно. Валера Дайнеко приходил в наш ресторан отдыхать. Через своего знакомого я познакомился с ним, а потом и с Леонидом Тышко. Мы подружились, ребята сказали, что Леонид Борткевич подхватил «звездную болезнь» и с ним придется расставаться. Как-то Валера сказал: «Давай приведу Мулявина, пусть он послушает тебя». В один из вечеров пришел Владимир Георгиевич. Ресторанный репертуар — фирменные песни, эстрада… После выступления познакомились. Мулявин сказал: «Очень приятно. Мы вам позвоним». На том расстались. Всерьез я это прослушивание не воспринимал.

В сентябре 1980 года мне позвонил Дайнеко, мол, собираюсь в отпуск в Сочи. Я организовал для него хороший номер в гостинице. Валера тащил, может, сотню дисков, а у меня была шикарная аппаратура — мы прослушали все эти диски и еще успевали гулять, отдыхать. О работе в «Песнярах» я даже не заикался. Отпуск закончился, Валера улетел в Минск.

После нового года мне позвонил директор «Песняров» Анатолий Щелоков и сказал, что Владимир Георгиевич приглашает меня в Киев на прослушивание. Я обалдел! Лечу в Киев, меня встретили и сразу привезли на площадку.

Перед концертом я разучил песню Виктора Резникова на стихи Николая Зиновьева «Тандем». Начинается концерт, и Мулявин говорит: «Выпускаем». Костюма у меня не было, поэтому я пел за кулисами. Публика же была уверена, что Дайнеко поет двумя голосами. Все прошло нормально. После концерта Мулявин говорит: «Знаешь что, ты поезжай в Сочи, увольняйся и приезжай к нам на маршрут». С трудом верил в происходящее! В Сочи коллеги два дня меня не отпускали — устроили проводы.

К «Песнярам» я прилетел в город Хмельницкий — там состоялся мой настоящий дебют в ансамбле. Какое-то время я выходил на сцену вместе с Борткевичем, а вскоре он ушел.

— Правда, что в ресторане вы зарабатывали больше, чем в «Песнярах».

— Абсолютно верно. Скажу больше: у меня аппаратура была шикарнее, чем у «Песняров». Но вы представьте, как мне хотелось петь в ансамбле, что я бросил все и ушел в Песняры».

— А где вы жили, перебравшись в Минск?

— Выделили место в общежитии, но мне не нравилось там жить, предпочитал снимать квартиру. Вообще-то, у нас было столько гастролей, что иметь свое жилье было не столь важно. Приезжая в Минск, на 3-4 дня, нередко останавливался у Валеры Дайнеко, или у девушек гостил… Потом, конечно, получил квартиру.

— Как бы вы кратко рассказали о 18-летней работе в «Песнярах»?

— Это — целая огромная жизнь! Каждая программа — кусочек жизни. Тогда было больше творчества, искренности… Сейчас, конечно, тоже есть творчество, но все же с акцентом на коммерческий успех.

— Игорь, большие программы «Песняров» сами музыканты, критика и публика воспринимали неоднозначно. Были слышны упреки в усложнении звучания, что вызывало непонимание и непринятие программ некоторой частью публики. Между тем, прошло тридцать лет, и Национальный академический народный оркестр Беларуси имени Иосифа Жиновича восстановил «Гусляра» и «Песню о доле». А у вас есть любимые большие программы?

— Конечно. «Через всю войну» и «Во весь голос» на стихи Владимира Маяковского. Кто бы что ни говорил о Маяковском — поэт-трибун, революционер, но я, прежде всего, воспринимаю его как лирического поэта, хотя мне нравятся и его сатирические произведения. Песни в этой программе очень красивые.

Что же касается «некоторой части публики», то Мулявин не раз говорил, что нельзя идти на поводу у зрителя, показывать только то, что ему уже нравится. Нужно идти вперед, развиваться, вести за собой публику…

— …Если у нее есть такое желание или возможности. Я тоже обожаю «Во весь голос». «Через всю войну» — потрясающая программа — в стихах есть просто страшные слова, совершенно непесенные, но как они проникновенно звучат вместе с музыкой и, конечно, в несравненном песняровском исполнении. Вы заметили, как публика восторженно принимает песни из репертуара классических «Песняров»? На минском концерте 2010 года вас искупали в овациях за «Марысю» и «Ці ўспамінала ты мяне». Это был просто фантастический концерт! А вам доставляет удовольствие возвращаться к песням 80-х годов? Может, мы когда-нибудь услышим в концерте «Жураўлі на Палессе ляцяць»? Или «Падаюць сняжынкі», «Печеная картошка», «О, дай мне, господи забыть», «Когда мы были юны»?

— Все может быть.

— Не могу не спросить у вас о событиях 1998 года — разладе в «Песнярах».

— Никакого разлада-распада не намечалось. Сперва была мысль: собрать старый коллектив и организовать гастроли. К концу 90-х, если помните, такие концерты были популярны, имели успех у публики. Вот с этой идеей и позвонил мне Влад Мисевич. Я ответил, что положение непростое — сильный застой в ансамбле. Наверное, нужно что-то свое организовать… В 1986 году, когда «Песняры» получили статус государственного ансамбля, может, такой шаг и был оправдан. В конце 90-х (а тем более теперь) государственный ВИА — какой-то архаизм, тормозящий творческое развитие, заработки. По большому счету, «Песняры» не имели особой поддержки от государства. Помещение для студии, хорошая аппаратура у ансамбля появилась именно в то время, когда Влада Мисевича назначили директором.

Когда в ансамбль вернулись Дайнеко и Мисевич, появилась работа, гастроли. Но у нас и мысли не было работать без Мулявина, даже если он не ехал на гастроли. Случился конфликт, инициаторами которого точно не музыканты были, вмешались чиновники… Дальше все известно.

— Вам лично трудно было принять решение уйти из госансамбля?

— Мне было нелегко расстаться с Мулявиным. Он для меня как второй отец. Когда говорят, что мы ушли от Мулявина — это не так, мы ушли от вмешательства в работу коллектива его супруги.

Из госансамбля я уходил с легкой душой, понимая, что оставаться там невозможно. И я не один уходил, ушел весь коллектив, у нас были творческие планы и мы искали возможности осуществить их.

— Решение базироваться в Москве — это как раз и есть одна из возможностей?

— Думаю, даже решающая. В Москве шоу-бизнес есть, пусть хоть в каком-то виде, в Беларуси, на мой взгляд, его нет и теперь. Кстати, инициатива переезда на работу в Москву принадлежит мне. Я предлагал уехать еще в 2000 году, а решились мы только в 2002-м. Уверен, уехав раньше, добились бы большей популярности, успеха. И перспективы были — Иосиф Пригожин высказал намерение заключить с нами контракт, но коллеги осторожничали: не попасть бы в кабалу. Как потом показал опыт: с продюсерами можно грамотно выстроить сотрудничество, и ничего страшного не произойдет.

— Игорь, традиционный вопрос артистам старшего поколения «Белорусских песняров»: вашему коллективу скоро 15 лет, а только в прошлом году при посредничестве Министерства культуры была поставлена точка в перманентом процессе выяснения отношений: кто же «песнярее»… 

— Мы этот процесс не затевали. Я лично никогда и никому ничего не собирался и не собираюсь доказывать. Просто знал, что время всё и всех расставит по своим местам. Считаю, что «Белорусские песняры» занимают достойное место в постсоветском музыкальном мире.

— Для меня «Белорусские песняры» — это продолжение мулявинских «Песняров». А для вас?

— «Песняры», но не те… Мы изменились: кто-то считает, что в лучшую сторону, кто-то — в худшую… По большому счету, думаю, что «Песняры» закончились, когда ушел Мулявин… Я его считаю незаменимым.

Но мы поступили правильно, что в 1998 году ушли из госансамбля. Жаль, что без Владимира Георгиевича.

— С некоторыми коллегами вы вместе работаете более тридцати лет. В чем секрет психологической совместимости, ведь как только «Белорусские песняры» выходят на сцену, совершенно очевидно — это коллектив, состоящий из ярких личностей.

— К счастью, с коллегами у меня нормальные, добрые отношения. Конечно, столько лет работать вместе — нелегко психологически, но мы научились быть терпимыми друг к другу. Нас часто выручает чувство юмора. Вы верно заметили, у нас есть коллектив, общее любимое дело.

«Битлз» вообще по жизни были врагами, но сцена их примиряла. Впрочем, вот в этом мне бы не хотелось быть похожим на ливерпульский квартет.

— Вы считаете себя белорусским артистом или российским?

— Я себя ощущаю человеком мира.

— Заглядываете ли вы на сайт «Белорусских песняров»?

— Нет.

— Значит, вам не известно, что там есть целый раздел «Кто вы, Игорь Пеня?». Посетители сайта сетуют, что вы редко даете интервью, весь такой таинственный…

— От интервью не отказываюсь, но соглашаюсь очень избирательно. Потому что «я не люблю, когда мне лезут в душу, тем более, когда в нее плюют». Ненавижу папарацци… А среди посетителей сайта, к сожалению, хватает людей, мягко говоря, странных… На сайте должна быть официальная информация о коллективе, график гастролей, записи с концертов; всё остальное, полагаю, лишнее.

Не понимаю людей, в том числе публичных, которые буквально каждый свой чих фиксируют в социальных сетях. Нет, я их не осуждаю, просто не понимаю. Вся эта рисовка — тиражирование в СМИ фотографий квартир, дач и машин, эпатажные интервью, повышенная виртуальная активность — месседж о том, что в реальной жизни у человека отнюдь не все так здорово.

Мне вся эта виртуально-светская чепуха не нужна. У меня все хорошо складывается в жизни, но зачем об этом кричать на весь мир?

Не представляю, как можно знакомиться по интернету. Мне не интересны псевдопоклонники, которые досаждают, караулят возле подъезда, звонят по телефону, когда им нечего сказать, разве что подышать в трубку… Скажу честно: поклонников, которые десятилетиями ходят на концерты, разбираются в музыке, знают наши песни, не так уж и много, но с ними интересно, вот их я уважаю.

— Несмотря на вашу закрытость, известно, что нынешний брак у вас третий. А почему два предыдущих распались?

— Думаю, виной тому артистическая жизнь: редкую женщину устроит, что муж большую часть времени проводит на гастролях, опять же поклонницы… С третьего раза можно найти подходящую для артиста жену! С Ларисой скоро отметим 30-летие совместной жизни, так что нынешний брак вполне устойчивый.

— Ваши бывшие семьи живут в Украине. Вы общаетесь?

— Бывшие только жены. Дети, внучки и правнучка бывшими быть не могут. Общаемся, у нас нормальные цивилизованные отношения. Конечно, с младшей дочкой и внучкой встречаюсь чаще, как только выдается несколько свободных дней, летим в Милан — Таня с семьей живет в Италии. Внучке Николь скоро исполнится два года.

— Кто-нибудь из ваших дочерей занимается музыкой?

— Профессионально — нет, а в музыкальной школе учились.

— Как коротаете время в бесконечных гастрольных дорогах?

— Много читаю: и классиков, и современников. Из последних прочитанных книг сильное впечатление произвела «Тысяча сияющих солнц» Хоссейни. Я вовсе не противник современных гаджетов, интернета. С удовольствием ими пользуюсь: книги, музыку постоянно скачиваю. Под стук колес люблю почитать Акунина.

— А как проводите отпуск?

— Люблю отдыхать на море, обожаю плавать, рыбачить. Можно сказать, что я страстный путешественник. На автомобиле проехал всю Европу. А в самое первое путешествие оправился вместе с Володей Мулявиным. В то время спонсор подарил «Песнярам» микроавтобус, вот на нем мы и махнули в Париж, хорошо поколесив по Европе.

«Жураўлі на Палессе ляцяць»

«Печеная картошка»
«Беловежская пуща»

Фото с сайтов www.pesniary-belorusskie.ru, www.pesnyary.com




Оставьте комментарий (0)
  • Даже в свой день рождения приходится говорить о Мулявине и оправдываться за предательство. А в 1998 ушли не все, Игорь. Из 7 на фото ушли четверо-Пеня, Козлович, Катиков и Марусич, а остались трое: Мулявин, Молчан и Молчанов. Вот так-то. Историю не перепишешь своими... интервью.
  • Теперь это пародия на "Беловежскую" - Игорь любуется собой, именно это Мулявин и ресекал в ансамбле.