Скрипач-виртуоз Артем Шишков: как бы ни складывалась карьера за рубежом, хочется на родине чувствовать себя не гостем

5 февраля в Слуцке пройдет концерт белорусских музыкантов молодого поколения — скрипача Артема Шишкова, виолончелиста Ивана Каризны и пианиста Кирилла Кедука.

5 февраля в Слуцке пройдет концерт белорусских музыкантов молодого поколения — скрипача Артема Шишкова, виолончелиста Ивана Каризны и пианиста Кирилла Кедука. Серию из пяти концертов в регионах молодых, но уже овеянных мировой славой музыкантов-виртуозов организовал Музыкальный дом «Классика».

Naviny.by уже знакомили своих читателей с Иваном Каризной и Кириллом Кедуком. Настала очередь и Артема Шишкова.

Артем Шишков

Артем Шишков — выпускник Белорусской академии музыки и Венского института музыки. Известен как первый белорус, который сыграл на скрипке великого мастера Страдивари, и музыкант, которому поддаются сложнейшие произведения. Его имя вписано в «Золотую книгу» фонда «Новые имена Планеты» и стоит в программах крупнейших международных фестивалей. Лауреат 16 международных музыкальных конкурсов, среди которых самый престижный в мире конкурс имени королевы Елизаветы в Брюсселе (Бельгия). Артем Шишков — первая скрипка знаменитого Lipkind Quartet, возглавляемого одним из ведущих виолончелистов мира Габриэлем Липкиндом.

— В 2012 году, когда вы стали лауреатом престижного мирового музыкального форума — конкурса имени королевы Елизаветы — о вас активно писала белорусская пресса. Потом — тишина. Что с тех пор происходило в вашей творческой жизни?

— Все хорошо: стал лауреатом еще двух конкурсов, много играю концертов в составе квартета, сольно, с оркестрами в разных странах.

— Благодаря вашему выбору в Белорусской академии музыки появилась скрипка Гварнери. Инструмент был приобретен по поручению Александра Лукашенко. Правда, вам пришлось приложить немало усилий, чтобы сыграть на этом инструменте во время конкурса. Как теперь решается вопрос с инструментом, когда вы выступаете с квартетом Lipkind Quartet — это, если я правильно понимаю, ваше основное место работы.

— Не совсем правильно. В Европе для музыканта в порядке вещей не иметь основного места работы в нашем понимании. Вот и Lipkind Quartet собирается проектно для участия в гастрольных турах. У каждого из членов нашего квартета очень плотные графики, поэтому репетировать постоянно — значило бы отказаться практически от всех остальных проектов, поэтому мы и собираемся вместе за относительно недолгое время до выступления. Недели две плотно репетируем, потом даем несколько концертов.

Сейчас я играю на инструменте, арендованном в Швейцарском фонде — это довольно распространенная практика. И все же каждый музыкант мечтает о личном инструменте: я присмотрел скрипку Габриэли — это итальянский мастер XVIII века. Теперь ищу инвестора, который бы выкупил инструмент и передал его мне в пожизненное пользование. Для спонсора это выгодное вложение капитала — мастеровые инструменты постоянно растут в цене.

— Указывают ли в Европе на афишах рядом с вашим именем и страну — Беларусь?

— В афишах — скорее нет, в буклетах — всегда. В Европе я выступаю как белорусский музыкант. Думаю, что я и мои коллеги, востребованные за границей, работаем на имидж Беларуси. Непонятно только зачем чинить препятствия, не отпускать выпускников учиться в магистратуру западных вузов. Ведь если нас туда принимают, значит, наше образование, наши педагоги котируются в Европе. Кому от этого плохо?

— Место работы музыканта — площадки всего мира. Из Беларуси можно добраться в любую точку на карте, но что заставляет наших музыкантов, работающих в академическом жанре, обосновываться в Европе?

— Хороший вопрос. На Западе больше перспектив для музыканта. Там публика более образована, у нее сформирован интерес к академической музыке. Жизнь там комфортнее, поэтому люди больше ходят на концерты, разбираются в музыке. Это вовсе не значит, что у нас плохая публика, просто меньше ценителей классической музыки. Не последний фактор, способствующий тому, что постсоветские музыканты пытаются прижиться в Европе — наш труд там ценится выше, чем в Беларуси или даже в России.

— Сейчас музыканты не сидят, сложа руки, креативничают, чтобы познакомить людей с высокими музыкальными жанрами. Как родилась идея вашего совместного с Иваном Каризной и Кириллом Кедуком концерта «Времена года» Чайковского и Пьяццоллы?

— Я был на заключительном концерте европейско-белорусского турне Кирилла Кедука и Ивана Каризны в Минске. После выступления разговорились, и ребята предложили мне принять участие в благотворительном концерте в пользу мальчика, страдающего от онкологического заболевания. Разумеется, я согласился. Мы отыграли тот концерт и решили, что нам интересно продолжить сотрудничество — так появилась идея о трио. Программу выбирали не очень сложную, чтобы музыка была понятна и тем, кто только, в лучшем случае, в школе слушал классику.

— Что для вас интереснее: играть концерты или участвовать и побеждать в конкурсах?

— Концерты. Конкурс — это соревнование, а в нем есть и элемент случайности. Концерт — это контакт с публикой, взаимный обмен эмоциями. Я и на конкурсах играю так, как на концертах: не думаю о том, что нужно победить, а стараюсь затронуть души слушателей.

— Того или иного представителя поп-музыки упоминают в каждом номере таких же поп-газет. Артисты, работающие в академическом жанре, не избалованы вниманием белорусских СМИ. В Европе, знаю, несколько иначе. Вас не задевает почти что минимальный интерес к вам и вашим коллегам со стороны нашей прессы?

— Это закономерно, поэтому ничуть не задевает. В Европе по-иному, потому что там больше интереса к классике. У нас, чтобы все заговорили об Оксане Волковой, ей нужно было выступить на сцене Метрополитен-опера. Это уже стало неписанным правилом: чтобы белорусского музыканта признали на родине, ему нужно где-то в другой стране добиться успеха, и я не исключение.

Поп-музыка — это массовая культура, отсюда и большой интерес к ней. Поп-музыка не заставляет человека думать, радует слух простеньким ритмом. Академическая музыка развивает человека духовно, вызывает бурю эмоций и достает на поверхность самые глубинные мысли. Поэтому классическую музыку слушает меньшинство.

Но, во-первых, это не значит, что нам не нужно образовывать людей, а во-вторых, я замечаю, что это меньшинство все-таки количественно увеличивается. И это здорово. Я уважаю музыкантов, работающих в академическом жанре, но ищущих разные пути для популяризации классики, как это делает, например, Ванесса Мэй.

— Почему для программы «Времена года» выбрали не столичные площадки? Напомним, что следующие концерты состоятся 7 февраля в Гродно, 9-го — в Бобруйске, 10-го — в Полоцке и 11 февраля — в Барановичах.

— Это, скорее вопрос, к организаторам. Видимо, так сложились обстоятельства. Это даже к лучшему: в Минске есть Большой театр, филармония — у людей много возможностей услышать музыку разных жанров. А в малые города мы привезем классику!

— Планируете ли позже продолжить это тур?

— Предметно будем обсуждать после завершения тура, но думаю, что продолжение будет.

— Где сейчас ваш дом, семья?

— Мой дом в Минске. Здесь живут мои мама, сестра, шесть племянниц и один племянник, две крестные дочки. Есть планы переехать жить в Германию — это удобнее для работы. Конечно, я останусь белорусским музыкантом. Мне всегда будет приятно возвращаться на родину, все-таки здесь люди, с которым я вырос — у нас одинаковый менталитет. Сейчас после длительных гастролей всегда радуюсь, когда по возращению в Минск вижу какие-то позитивные перемены. Как бы ни складывалась карьера за рубежом, всегда важно выступать дома и чувствовать себя своим, а не гостем.

 

Фото из личного архива Артема Шишкова