Резня азербайджанцев в Минске. Часть третья. Молчание ценою в жизнь

Игнатович был готов сотрудничать со следствием, но после посещения его в камере неким высокопоставленным лицом арестант избрал тактику молчания...

Часть первая. города Минска. До меня доходили слухи, что он дал согласие на указание места захоронения тела Завадского. Насколько эти сведения были достоверны, мне не было известно, да я, в общем-то, и не проявлял к этой теме особого любопытства. Но из практики я знал, что на пустом месте такие слухи не рождаются, тем более что исходили они от милицейских чинов довольно высокого ранга. И вдруг все утихло. Все разговоры о местонахождении тела Завадского прекратились. А когда Игнатовича привезли в СИЗО, то выяснилось, что он уже несколько дней отказывается от приема пищи и встреч с какими бы то ни было представителями следственных органов… Я не помню случая, чтобы когда-либо у следователей при наличии как минимум двух обвиняемых возникали какие-то проблемы по установлению истины. А вот в деле Игнатовича такие проблемы возникли. И, судя по всему, не без посторонней помощи…»

Олег Алкаев полагает, что «слишком близко тема похищения и убийства Завадского переплеталась с темой похищения и убийства Захаренко, Гончара и Красовского»:

«Если говорить простым языком, то поиск тела Завадского неминуемо привел бы к обнаружению и других страшных находок. Я не утверждаю, что Игнатович причастен и к другим политическим убийствам, но смело могу заявить, что он и его «коллеги» весьма осведомлены об этом. И именно это обстоятельство явилось предметом торга. С ним была достигнута определенная договоренность: ему сохраняют жизнь, а он молчит о Завадском, об остальных убитых и их убийцах».

В июле 2001 года, когда следствие по делу банды Игнатовича было практически завершено, министр внутренних дел Владимир Наумов дал городскую прокуратуру не вернулось. Возможно, оно находилось все это время в республиканской прокуратуре. Однако искать его там не было смысла.

В сентябре 2011 года был образован Следственный комитет Республики Беларусь. Прокуратура свою следовательскую функцию утратила. С образованием Следственного комитета все незавершенные уголовные дела должны были передать новой структуре.

«В архиве есть только уголовное дело в отношении неустановленного лица. В апреле 2001 года оно было приостановлено», — сообщил журналисту по телефону представитель УСК по Минску.

Понятно, что речь шла об уголовном деле в отношении четвертого участника оправданной в этой части банды, личность которого пятнадцать лет назад следствие не смогло уставить. А где тома, которые рассматривались судом, или копия дела?

Все сомнения развеялись после получения официального ответа из центрального аппарата СК РБ на запрос о судьбе дела об убийстве Агаевых и Насибовых.

«Уголовное дело находится в производстве следственного управления по г. Минску. До настоящего времени лица, совершившие данное преступление, не установлены», — сообщается на официальном бланке. Дело приостановлено в связи «с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого».

Дело есть, оно не пропало, разве что запылилось в архиве.

***

…В минувший понедельник истек срок давности привлечения к уголовной ответственности этих самых «неустановленных лиц». Законодательство, конечно, позволяет в таких особо тяжких случаях раздвигать временные рамки срока давности. Вправе принять такое решение только суд. Но суду ведь надо предоставить конкретное лицо с конкретными доказательствами его вины. Не похоже, что за прошедшие годы его пытались найти.

В ходе поиска свидетелей тех жутких событий была предпринята попытка найти чудом спасшегося от гибели Тарлана Алиева. Был найден живущий в Минске мужчина в возрасте за пятьдесят с таким именем и фамилией. Однако после первого же вопроса об убийстве его земляков он отказался общаться.

Ничего неизвестно и о судьбе маленькой Наргиз, которую убийцы оставили в живых. Сейчас девушке 18 лет, возможно, родственники забрали ее в Азербайджан, после того как она осиротела. По чьей вине? Этой тайне со всеми неизвестными уже пятнадцать лет.