Единая валюта чревата потрясениями



Ярослав РОМАНЧУК*



Отраслевые министерства и ведомства Беларуси начали потихоньку готовить белорусские компании к переходу на безналичный российский рубль. Вслед за невнятными заявлениями руководства страны о принятом на этот счет решении госслужащие советуют бухгалтерам и финансовым директорам изучать российскую бухгалтерию и законодательство. Это пока не приказ, а лишь настойчивая рекомендация. Настораживает то, что российские эксперты практически не говорят о последствиях введения российского рубля на территории нашей страны. Белорусские полисимейкеры, в свою очередь, попали в ловушку опасных политических схем, забыв, что проект "единая валюта" надо рассматривать с экономической точки зрения.





Российское правительство считает себя технократическим, прагматическим и рациональным. Моделируя свою политику, команда Михаила Касьянова предпочитает использовать экономические аргументы, подкрепленные выводами научных теорий. Правда, далеко не всегда получается. В 2002 г. инфляция в России увеличилась на 15,1%. В странах Центральной и Восточной Европы, не говоря уже о ЕС, такую инфляцию считают неприлично высокой. Правительству Касьянова не удалось решить проблему "голландской болезни", т.е. повышения реального эффективного курса рубля: российский Центробанк (ЦБ РФ) покупает валюту, которую обязаны продавать экспортеры, и тем самым увеличивает рублевую денежную массу. Промышленный рост во многих отраслях стал отрицательным именно из-за роста реального курса российского рубля.





Эти и ряд других факторов дают основания сделать следующие выводы. Монетарная политика России далека от стандартов стран, чьи деньги используются в качестве либо якоря, либо платежного средства другим государством. Никто не знает, сколько времени займет процесс адаптации Россией монетарных критериев Маастрихта. Сам Центробанк не собирается переводить свои резервы в рубли (по крайней мере значительную часть). Короче, только невероятные оптимисты и националисты могут назвать российскую валюту твердой, претендующей на статус резервной в мире или для начала хотя бы в СНГ.





Если к чисто денежным критериям мы добавим бюджетно-налоговые, то желания переходить на российскую валюту станет еще меньше. Доля налогов и неналоговых поступлений, включая единый социальный налог, превышает в России 40% ВВП. Такой размер государства является явно неподъемным для административно слабой, зарегулированной экономики этой страны. Минфин РФ говорит, что у него есть план действий на случай падения цен нефти ниже $21,5 за баррель, но при ослаблении потока нефтедолларов правительство наверняка столкнется с бюджетным кризисом. Может, в России построена четкая система контроля над расходованием каждой бюджетной копейки? Может, финансовое ведомство поставило малый и средний бизнес в равные условия хозяйствования с крупным, в частности с топливно-энергетическим комплексом, и оградило себя от лоббистского влияния олигархов? Нет и еще раз нет.





Фискальная политика России находится на стадии серьезных реформ. Никто не знает (и здесь свою роль играют не только экономические факторы) контуры ее экономической системы через несколько лет. Если мы говорим об импорте из России рубля, мы должны говорить об адаптации ее монетарной и фискальной политики. Но зачем нам копировать состояние ремонта, который идет неизвестно по какому плану, неясно когда закончится, и вообще — будут ли на его завершение деньги?





Почему же идея внедрения российского рубля в Беларуси так популярна среди российских экономистов и политиков? Легко предлагать то, что, на первый взгляд и на первом этапе, мало стоит. Цена перехода Беларуси на российский рубль для Центробанка и Минфина РФ минимальна. Выделение пусть даже $400 — 500 млн. технического кредита для ввода в наличное обращение российского рубля — это небольшая сумма. Ее передача Беларуси даже слегка поможет России вылечить "голландскую болезнь". Вот и все прямые затраты. Все остальное будет проходить за счет белорусского бюджета. Да, возможна некая техническая помощь по унификации стандартов бухучета, контроля над финансовыми учреждениями и т.д. Да, Минфин РФ может на первых порах выделить $200 млн. на выполнение правительством Беларуси своих обязательств в отношении российских поставщиков энергоресурсов. Но эти деньги можно рассматривать как инвестицию, которая в конечном итоге окупится благодаря приобретению россиянами в собственность белорусских предприятий. Такая схема чрезвычайно выгодна российским компаниям, которые намереваются купить белорусские "голубые фишки". Деньги-то на начальном этапе выделяет государство, а контроль в конечном итоге получают частные лица. В такой схеме естественным образом переплетаются интересы бизнеса и власти. Особенно если к аргументации в пользу единого российского рубля добавить толику лозунгов насчет славянского братства, восстановления "единого народа" и исторической справедливости.





Но на этапе адаптации Беларусью российской монетарной и фискальной политики в нашей экономике начнутся весьма неприятные процессы. И они станут горьким сюрпризом в том числе для самоуверенных российских инвесторов и политиков. В их планах нет соображений по нейтрализации в Беларуси безработицы, которая может достигнуть 17-20% в первые два года реформ. Даже если россияне получат контроль над десятком наших предприятий нефтехимического комплекса, это практически не скажется на состоянии занятости во всей экономике. Но этого будет достаточно, чтобы белорусские власти начали обвинять Россию в навязывании "звериного" капитализма.





Найти средства на социальную инфраструктуру, которую сбросят с балансов новые собственники, на санацию государственных банков и спасение средств частных вкладчиков белорусскому правительству будет крайне сложно, потому что Центробанк России по телефонному звонку уже не работает. А что скажут сотни тысяч работников системы Минсельхозпрода, которым весной не дадут бесплатного горючего, удобрений и семян? А как будут возмущаться руководители и служащие системы Минпрома, которым не достанется очередной порции бюджетных дотаций на стимулирование экспорта? Ведь ни структура управления нашей экономикой, ни судебная система не поменяются вмиг после перехода на российский рубль. В результате Москва столкнется с резким ростом антироссийских настроений в Беларуси.





Печально, что ни белорусская, ни российская сторона не рассматривают переход на единую валюту как чисто экономическую проблему. Не обсуждаются графики выхода правительствами стран на показатели финансовой и институциональной достаточности для перехода на российский рубль: дефицит бюджета не более 3% ВВП (только не по белорусской методологии), инфляция — 3% в год и т.д. Политический проект "единая валюта" как в России, так и в Беларуси подстегивают прежде всего те люди и структуры, которые хотят второпях, без конкурентов и лишних глаз, растащить белорусскую государственную собственность, получив под это солидную денежную поддержку российского бюджета.



----------------



*Автор: Ярослав РОМАНЧУК — эксперт аналитического центра "Стратегия"