Максим Жбанков. КУЛЬТ-ТУРЫ. Пожалей Большого Брата

У меня сложные отношения со страной за восточной границей. Строго говоря, она никогда не была моей. Даже во времена советской...

Максим Жбанков
Максим Жбанков. Культуролог, киноаналитик, журналист. Преподаватель «Белорусского Коллегиума». Неизменный ведущий «Киноклуба» в кинотеатре «Победа». В 2004-06 годах — заведующий отделом культуры «Белорусской деловой газеты». Автор многочисленных публикаций по вопросам современной культуры в журналах «Мастацтва», «Фрагмэнты», «pARTisan», на сайте «Наше мнение».

Минск. Центр. Середина дня. Сидим с художником и арт-менеджером Артуром Клиновым за столиком в «Аквариуме», толкуем про очередной номер журнала «pARTisan». По соседству что-то делят за бутылкой коньяка грузный лысый дядька и тощий блондинчик с хвостиком в мешковатом черном пальто. Прислушались к нашей белорусской речи, начали беспокойно шевелиться. Вдруг блондин обернулся к нам: «Эй, вы в курсе, что белорусский язык придумал Александр Первый? Молчите? Что ж вы мне морду не бьете?» Московский говор не узнать сложно. Ясное дело: Большой Брат пожаловал.

У меня сложные отношения со страной за восточной границей. Строго говоря, она никогда не была моей. Даже во времена советской империи. Москва изначально оставалась зоной другой жизни, в которую периодически совершались набеги за книжками, дисками и фильмами. Развязные продавцы с Калининского проспекта ехидничали: «Что, с гор за джазом спустился?» Хотя бог с ними, с торговцами. Важнее другое: несмотря на все байки про «союз нерушимый республик свободных», мы жили отдельно. В советской коммуналке наши окна смотрели на Запад.

Распад Союза стал не трагедией, а медицинским фактом — неизбежной ампутацией политической зависимости. Русских книжек стало меньше. Хотя белорусских не стало больше. НТВ учило обломки империи свободе. Новый русский попс окончательно превратился в стайку экзотических зверьков. Дальше там все было не про нас.

Пелевин с Сорокиным читались как иностранные авторы. Почти как Бегбедер. «Мумий Тролль» прибывал в запломбированном вагоне из Лондона. Листая пестрый «ОМ», было странно думать, что это написано на понятном языке. А новый русский кинобум вообще оказался вторжением инопланетян — увлеченных изгнанием демонов на пустынных скалах северных морей, патрулирующих ночным дозором московские магистрали и бьющихся на двуручных мечах в подвалах гипермаркетов. Право же, Берлин и Варшава выглядят не в пример понятнее.

Но это в кругу просвещенных умников. Внизу все смотрится иначе. Уходящий в туман материк российской империи оставил хаос в головах. Пока бодаются политики и учат белорусский и английский интеллектуалы, рядовой обыватель живет под колпаком Большого Брата, выбирая в качестве ежедневного утешения «Не родись красивой», а в качестве праздника — визит Александра Буйнова или группы «Крематорий». Народ по сути прав: отечественная глянцевая поросль никак не тянет на роль властителей дум. Поскольку она демонстративно декоративна и полностью управляема. В итоге картинка белорусской культуры сегодня подобна продукту одесской бубличной артели «Московские баранки»: самый смак по краям, а вот в центре — пусто. Русская поп-культура работает как импортный протез, призванный эту пустоту заполнить. Прежде так в Минск приезжали мастера югославской эстрады.

Все это счастье — инерция советских времен. Оно обрушится, когда коммерция придушит идеологию. И однажды выяснится, что с «Muse» договориться проще, чем с Киркоровым, «Tokio Hotel» принесет больше денег, чем Надежда Бабкина, а N.R.M. с «Крамой» вполне способны собирать стадионы. Взгляните на гастрольные афиши Вильнюса и Киева. Они это уже пережили. И спокойно везут к себе «Jethro Tull», «Zuccero», Бреговича и «Moloko».

…А с блондинчиком в черном все кончилось мирно. Он показал нам свой российский паспорт и грустно поведал, что ему с товарищами повстречался в Минске милицейский патруль. Патруль сообщил, что здесь собираться никак нельзя и долго смеялся, когда русский гость воскликнул: «Но тут же демократия!» Одно слово: иностранец…

Большого Брата жаль. Потому что он успел надоесть. Потому что я видел пустые глаза публики на концертах московских умельцев. Потому что, если честно, мы их все больше не любим, а терпим. Сахаринового Баскова. Эмигрантку Подольскую. Долгоиграющего Шевчука. Вечного Макаревича. Даже ухоженных «фабричных» дурочек. Вот закроем границу — куда они, бедняжки, поедут бабки заколачивать? J