Анна Шадрина. ШОУ-БИЗ. Черепки перламутра

Установка о том, что женская доля нелегка, а настоящая любовь трагична, попадает в наше бессознательное прямиком из голов Егора Хрусталева и Владимира Кубышкина...

 

Когда меня попросили написать «что-то гендерное про шоубиз», я не была уверена, что выполню просьбу. Тексты со мной случаются, как реакция на

Анна Шадрина. Фото Артура Прупаса 

Анна Шадрина. Журналистка. Гендерная исследовательница. Магистр социальных наук.
Заместитель главного редактора газеты «СБ. Беларусь Сегодня». Блоггер antusha.

жизнь. Что и когда меня спровоцирует в следующий раз, для меня всегда сюрприз. А тут проснулась накануне, в 3.33 утра, исцеленная от несчастной любви, и поняла, что знаю, о чем напишу.

Надо, наверное, объяснить, почему меня приглашают писать на «гендерные темы» в разные издания. Видимо, потому, что я сначала долго была просто журналистом, а потом окончила магистратуру «Гендерные исследования» ЕГУ. Надо, наверное, объяснить еще, что такое эти «гендерные исследования». Ну, например, возьмем тему любви. На первый взгляд можно подумать, что фильм Георгия Натансона «Еще раз про любовь» про гибнущую стюардессу и «Небо. Самолет. Девушка» Веры Сторожевой различаются лишь временным контекстом. Но гендерные исследования дают нам понимание, что в первом случае субъектом сюжета является герой. А во втором — героиня. Но сути это не меняет, так как и тот, и другая, несмотря на визуальную разницу эпох, остаются советскими людьми, страдающими от несчастной любви. Однако о том, почему от любви так необходимо страдать, ни в одном из этих фильмов не сообщается. И мы покорно страдаем, раз так надо.

Долгое время я, как многие советские женщины, любила заунывные песни Пугачевой и Земфиры о несчастной любви. Но случайно круг моих музыкальных интересов расширился настолько, что мне стало известно — в другом мире женщины поют на самые разные темы! О своих собаках, дочерях, работе, увлечениях, путешествиях. А если и о любви, то вовсе не обязательно ноют и вовсе не обязательно о несчастной. Недавно я влюбилась в свежий альбом PINK FUNHOUSE, который певица вначале хотела назвать FUCKING HEARTBREAKER. Он написан под впечатлением от развода с мужем. Конечно, в песнях слышится немало боли. Но именно для того, чтобы не наматывать сопли на кулак, PINK назвала пластинку «Комната смеха», а не «Долбанное расставание» — с крутой самоиронией рассказывает певица в интервью. Лично меня поразила жизненная сила и оптимизм, с которым женщина сообщает о конце любви в главном хите альбома SO WHAT: «Муж объелся груш. Но я вам еще устрою! Я вам покажу, кто тут рок-звезда!» Под впечатлением я задумалась, а есть ли в Беларуси такие же смелые женщины, которые бы через песни рассказывали о своих чувствах, не перенимая советскую традицию ныть о нелегкой женской доле? Мне очень, к примеру, нравится, как поет Катя Пытлева, и я стала внимательно слушать тексты ее песен. Потом я стала внимательно вслушиваться, про что поет Аня Хитрик из «ДетиДетей». Тут же вспомнился любимый Виталий Артист из БЕЗ БИЛЕТА (я правильно название заглавными буквами написала?). И, конечно, обожаемый Владимир Пугач из «J-Морс». Знаете, к какому удивительному выводу я пришла? Они все поют об одном и том же! Какие-то сплошные черепки перламутра. Иносказание, метафоры…а о чем, собственно — непонятно. Ну, как-то смутно можно догадаться, что о чем-то романтическом и тревожном. Вроде бы не все там, у героев этих песен, ладится. Что-то им все грустится — и женщинам, и мужчинам. И нет никакого просвета. Хотя бы алого.

Справедливости ради надо упомянуть «Серебряную Свадьбу». Сюжет есть! Есть сюжет и героиня! Но за клоунской подачей как-то весь пафос искреннего женского нарратива теряется. То же примерно впечатление на меня производят песни Сергея Михалка и Лявона Вольского. Судя по тому, что эти авторы рассказывают в интервью, можно сделать вывод, что в последних работах они оба критикуют общество потребления, медиа и прочие ужасы глобального капитализма. Но в такой подаче — на трасянке — лично я себя адресатом песен считать не могу. Поэтому не слушаю и не вслушиваюсь. Виновата.

Безусловно, нельзя в этом ряду не упомянуть эзотерического рокера Атморави, чьи песни подвергают жесткому остракизму институт семьи в целом и идеологию романтической любви в частности. Тут соглашусь. Советские люди, действительно, ничего, кроме постылой работы и унылой семьи, не знают. Недавно спрашиваю у своего коллеги, с которым тесно сотрудничаем: «А ты вообще что-нибудь делаешь систематически для себя, сам с собой, без меня и без жены?» Он напрягся и не смог вспомнить…Так устроена наша советская жизнь, что между семьей и работой у нас есть шанс встретиться с самим самой собой только в кабинете у психотерапевта… Но к товарищу Атморави у меня есть свои претензии. Вы, может быть, в вашем седьмом альбоме сообщили бы какую-то альтернативу сюжету: «Хочешь замуж? Ну и дура». А то, получается, множим то, с чем боремся.

Кого еще не упомянула? Хорошо и, по-моему, очень точно о творчестве Сергея Пукста высказался Виталий Артист: «Серега пишет и поет заклинаниями. Все боится быть правильно понятым». Говорят, есть специальные люди, которые воспринимают творчество Пукста на каком-то особенном духовном уровне. Снимаю шляпу.

Что касается белорусскопоющих девушек, Ольги Самусик и Руси, скажу честно, в связи с экспрессивной подачей смысл текстов их песен остается мне недоступным. Вот странно. О чем поют «Песняры» по-белорусски, я понимаю, а о чем Руся с Олей — нет…

О так называемых англопоющих белорусских группах позвольте даже не упоминать.

Ну, с поющими собственные тексты «по подвалам», вроде бы, мне все понятно. Перейдем к нашим холеным дамам из телевизора, которым мужчины-продюсеры поручают исполнять песни собственного изобретения. Кто-нибудь уже шутил на эту тему? Я вот частенько развлекаю себя, представляя, как серьезный человек Егор Хрусталев приходит вечером домой, снимает галстук и пишет: «Первые триста лет я думала, что умру…» Мне кажется, установка о том, что женская доля нелегка, а настоящая любовь трагична, попадает в наше бессознательное прямиком из голов Егора Хрусталева и Владимира Кубышкина. Это именно они насаждают жизненную позицию: «Бежааааааать, не поднимая глаз. Не разбирааааааааая фраз» и так далее. С колыбели до гроба мы слышим одно и то же нытье про несчастную любовь. Из поколения в поколение воспроизводятся совершенно одинаковые советские женщины и мужчины, в лучшем случае поющие и слушающие что-то очень иносказательное. Сказать хоть в песне, хоть в блоге что-то конкретное и от своего имени означает стать видимым, стать отдельным и голым. А это для нас страшнее всего. Слиться с массой, отгородиться черепками перламутра и нераскрывшимися зонтами означает выживать в нашей суровой действительности. Выживать, не узнавая радостей настоящей жизни.

А в моем 30-ти гигабайтном айподе ни одной песни о несчастной любви! Все по делу.

Чего и вам желаю.

Мнения колумнистов могут не совпадать с мнением редакции. Приглашаем читателей обсуждать статьи на форуме, предлагать для участия в проекте новых авторов или собственные «Мнения».