Олег Климов. НАВIНКI ШОУ-БИЗА. Когда мне исполнится 50

Куплю ящик коньяка, пол-ящика лимонов, кило сахару, еще какой-нибудь фигни и позвоню Игорю Ворошкевичу...

 

Олег Климов. Десять лет назад писал о музыке много и охотно. В последние годы — все меньше и без особого желания. То ли с музыкой стало что-то не то, то ли со мной. Скорее всего, виноваты в случившемся обе стороны. В активе — работа в «Музыкальной газете» и журнале «НОТ-7». В пассиве — теперь вот решил замахнуться на шоу-бизнес в целом. Как написал бы по этому поводу Юлий Ким: «Дрожи, шоуби, настал последний бой! Против тебя весь бедный класс поднялси, он улыбнулся, рассмеялси, все цепи разорвал, и за победу бьется, как герой!».

Когда мне исполнится 50, а мне исполнится 50. Исполнится, я говорю, мне 50! Так вот, когда мне исполнится 50, я позвоню Игорю Ворошкевичу. Нет, сначала я куплю ящик коньяка, пол-ящика лимонов, кило сахару, еще какой-нибудь фигни и позвоню Игорю Ворошкевичу. «Игорь, — скажу я ему, — если ты не в курсе, мне сегодня исполнилось 50».

«В курсе, в курсе, — успокоит он меня. — Я и подарок тебе приготовил, песню новую, ща спою».

«Да подожди ты, со своей песней! — прерву я музыканта и художника. — Я этих песен от тебя во как за свою сознательно бессознательную жизнь наслушался! Короче, так, родной: под Минском есть замечательный кемпинг, у меня есть коньяк и еще какая-то фигня, у тебя есть песня и гитара. Мы бросаем все свои дела на два дня, и пока мы все это дело не утилизируем, пока мы не сочиним и не запишем гениальный альбом и гениальную статью о том, как мы работали над гениальным альбомом — обратной дороги нам с тобой в город нет. По рукам?».

Игорь для вида замнется, начнет приводить веские доводы в виде семьи и неотложных творческих планов, я в ответ выдвину свою семью и свои творческие планы, и, наконец, мы придем с ним к консенсусу. И на пару дней вы нас с Игорем только и видели…

В кемпинге, у камина, изредка поглядывая чуть уже пьяными глазами за окно, в которое к нам периодически стучат вековые ели, допивая какую по счету бутыль и доедая очередной лимон, допевая песню «Гэй, там, налiвай!», я скажу моему захмелевшему приятелю: «Я тебя, Игорь, уважаю. Причем не просто уважаю, а уважаю сильно. Ну, ты знаешь, как я тебя уважаю — как Изольда Тристана, а Ромео Джульетту. Не. А то ты чего вообразишь. А у тебя семья. Да и у меня вроде... Я тебя уважаю, как Чук Гека, а Савка Гришку. И я тебе так скажу. Я помню, как мы отмечали твое 50-летие. Отмечали мощно, с оттягом, с песнями, сыто и с фейерверками. Отмечали так, как можно отмечать день рождения только в отсутствие виновника сего факта. Сколько тостов в свою честь ты не услышал, сколько комплиментов ты пропустил, сколько неподдельных слез было в глазах тех, кто произносил здравицы. Министр культуры лично задолбал все наши мобильные телефоны, ища тебя с каждым из нас, думая, что мы скрываем юбиляра от официоза. В конце поисков он уже рыдал и страдал в трубку: «Пер… передаааайте, пожалуйста, Игорю Владимировичу, как я, как мы, как все наше государство его ценит. И в иных условиях, в ином содержательном контексте звание Народного и почетная грамота на стену ему были бы обеспечены. Но — не судьба. Так и передайте — не судьба! Но я мысленно с ним. Очень мысленно, но — с ним!».

А Вольский? Я помню эту белогвардейскую осанку старика Вольского, когда он встал из-за стола, посмотрел на Анечку, та кивнула головой, мы кивнули вслед за Анечкой, и Все Еще Тогда Рокер Номер Один Беларуси по опросам различных источников начал свою речь. «Если бы не Игорь, — я и сегодня дословно помню все, что тогда сказал Лявон Артурович, — многим из нас нечего было бы делать здесь и сейчас. Многих из нас он буквально силой своего таланта привел в рок-н-ролл. Если бы не он, где бы многие из вас были? Вооот. А вы — тут. А он где? Где, кстати, Игорь? Игорь, ты где?! Анечка, почему я не вижу Вараша!? Суки, куда Вараша подевали?!..».

В общем, такое не забывается. Всех поразил Корень. Все с настороженностью ждали его выступления, но он не приехал. Зато из Москвы прислал поздравительное электронное письмо Николай Арутюнов. Я с тех пор всегда его ношу с собой. «Дорогой, Игорь! Дорогой друг и коллега! — было и есть в том пронзительном послании. — Твоя роль в становлении белорусского рока третьего поколения общеизвестна. Значение твое для белорусского блюза переоценить трудно, ибо ты его никогда не играл в чистом виде. И когда тебе говорили как о некоронованном короле минского ритм-энд-блюза, ты смущенно улыбался и пожимал плечами: мол, журналюги кондовые, что с них возьмешь. Я напишу проще. Когда мне говорят, когда я слышу или читаю «белорусский рок», я вижу тебя, твой берет, твою гармошку, я слышу твой чуть лениво-хрипловатый голос, я погружаюсь в Музыку, я в ней Живу и Умираю. Живи долго, дорогой! А будешь умирать через 50 лет, то только с Музыкой! Здоровья и Творчества! Твой Колян Арутюнов».

Апофеозом же праздника стал торт, который испекли твои поклонники, памятуя о том, как ты любишь все сладкое (и торты в частности). Вся ватага, что собралась за столом, за которым тебя не было, выстроилась в очередь, и каждому из нас достался один выдох. Свечи погасли под напором наших легких — но, что характерно, не все. Одну так никому и не удалось загасить, как мы ни пытались. С тех пор этот огонь, который передается от свечи к свече, хранится в моем доме. Как бы символизируя вечность белорусского рок-н-ролла и твое непреходящее в нем влияние. Разреши, я тебя дружески обниму, и мы выпьем за мои 50 новые 50! И мы выпьем, и снова нальем, и это будет не чай, и затянем… Что бы нам затянуть? Да хотя бы «Падае дождж».

Уффф, как-то так. Пойдет?.. Игорь Владимирович, искренне и всей широтой своей все-таки имеющейся души поздравляю тебя с юбилеем! Живи долго, дорогой, как верно тебе наказал Николай Арутюнов! Здоровья тебе чрезвычайно крепкого и выдержанного! Радуй нас своими новыми и старыми песнями! Пусть в семейной жизни у тебя будет всегда бездонное, синнннннющее, красивое и безоблачное небо! Ты — победитель! Тебе есть что оставить, тебе есть что еще сделать! Можно, я тебя назову братом? Хоть немножко побуду рок-н-ролльным братом Того Самого Ворошкевича? Спасибо! И еще два поздравления среди прочих, коих тебе, уверен, будет масса в эти дни.

«В нашей стране есть только один музыкант, которого я как человека и музыканта безоговорочно уважаю от и до — это Вараш», — Александр Помидоров.

«Это не просто талантливый, это одаренный Богом гениальный музыкант. Человек, состоящий из музыки. Человек с прямым, правильным, добрым, интеллигентным, тонким внутренним устройством. И еще он очень веселый», —Ника Сандрос.

Мнения колумнистов могут не совпадать с мнением редакции. Приглашаем читателей обсуждать статьи на форуме, предлагать для участия в проекте новых авторов или собственные «Мнения».