Андрей Курейчик. ПИСЬМА МИНСКОМУ ДРУГУ. О Критиках наших меньших

«Наплюй в суп соседу» — главный принцип отечественной театральной коммуналки…

 

Андрей Курейчик
Андрей Курейчик. Драматург, театральный критик, киносценарист, по образованию — юрист. Режиссерскую стажировку проходил во МХАТе имени Чехова под руководством народного артиста СССР Олега Табакова. Один из создателей ток-шоу «Выбор» на телеканале ОНТ. Основал Международный фестиваль современного театра «Открытый формат». Сыграл роли в фильмах «Дунечка» и «Партизанская мистерия» (2003). Его пьесы неоднократно становились победителями белорусских и международных конкурсов и фестивалей.

Уважаемый Владимир Петрович!

Давно известно, осень – лучшее время для эпистолярного жанра. Сколько писем написал в свою Болдинскую осень Пушкин, сколько эссе «вылил» на бумагу в осенней Венеции Бродский… Глянешь за окно, увидишь, как червонные октябрьские листья с пронзительной тоскою облетают на потрепанный пикетик какого-то безнадежного кандидата, — сердечко ёкнет, а руки сами потянутся к перу…

Вот мы с Вами как-то зациклились на кино. А между тем, для обычного зрителя ситуация здесь совсем не такая плохая. Посудите сами: не нравится тебе продукт отечественного «Галивуда» — какая проблема? Пошел в киоск, купил себе диск хоть Спилберга, хоть Тарковского, хоть Альмадовара – и смотри на здоровье. Репертуар белорусских кинотеатров ничем не отличается от такового в Москве, да и в Лондоне. Хочешь — «Гарри Поттера» смотри, хочешь — «Аватар». Очевидно, проблемы белорусской киноиндустрии – это что-то для широких масс глубоко интимное, далекое и чужое. Примерно такое же, как проблема производства белорусских мобильников в мире, где существуют «айфоны», «нокии» и «андроиды»… Весь «кипеж» вокруг этой темы создают, по сути, лишь профессионалы, которые грызут друг другу глотки за доступ к большим государственным деньгам.

Другое дело — белорусский театр. Здесь в киоске спектакль не купишь, и на Бродвей просто так не съездишь. В театре иностранной альтернативы нет. Зритель строго ограничен зоной исключительно белорусского театрального искусства. Поэтому то, что творится в национальном театре, культурно-активной частью населения воспринимается очень болезненно. Тем интереснее последняя радикальная инициатива Министерства культуры на этом фронте – учреждение Национальной театральной премии.

Оказывается, 20 лет независимая Беларусь жила без национальной театральной награды. Тому было множество объективных причин: во-первых, в Беларуси всего-то 27 профессиональных театров, большинство из которых выпускает спектакли такого качества, что за них не то что премии, а зарплату платить стыдно. Бывают годы, когда белорусский театр просто не производит приличных спектаклей. Во-вторых, несмотря на свой «недосягаемый» уровень, наши театральные функционеры невероятно завистливы и обидчивы. Не мне Вам, проработавшему двадцать лет «руководителем» белорусской культуры, рассказывать, что у нас каждый режиссер считает себя гением, а похвалу в адрес чужого спектакля воспринимает как кровную обиду. Понятие «корпоративной солидарности» у наших театралов отсутствует в принципе (так же, как и гражданская позиция или самокритичность). «Наплюй в суп соседу» — это главный принцип отечественной театральной коммуналки. Выдавать в этих условиях какие-то премии – означало перессорить всех со всеми.

Поэтому вместо нормальной театральной премии в Беларуси все эти годы существовала награда-«карлик» — под названием «Хрустальная Павлинка». Вручал ее Союз театральных деятелей, причем не за что-то конкретное (по всем вышеназванным причинам), а просто известным заслуженным театралам в порядке живой очереди… Так свою премию получили Ростислав Янковский, Мария Захаревич, Ольга Клебанович и другие… Эта была благообразная имитация, которая никого конкретно не задевала. Уровень награды был таков, что иногда хрустальные статуэтки прошлых победителей «одалживали», чтобы вручить новым. Вы себе на «Оскарах» такое представляете?

Зато «не было войны». Именно поэтому, понимая, какой змеиный клубок представляет из себя наша театральная общественность, Вы, Владимир Петрович (будучи мудрейшим первым замминистра в мире), столько лет «торпедировали» учреждение Национальной театральной премии. Как говорится, «спички детям не игрушка».

Но, министр культуры Павел Павлович Латушко — человек, похоже, рисковый. Итак, в чем соль: «Конкурс проводится в два этапа по следующим номинациям: "Лучший спектакль", "Лучшая режиссерская работа", "Лучшая мужская роль", "Лучшая женская роль", "Лучшая работа художника-постановщика" (сценография и костюмы), "Лучшее музыкальное оформление спектакля", "Лучшая современная белорусская постановка".

Победителей будет определять жюри на тайном голосовании. По итогам конкурса лучшие в каждой номинации, кроме номинации "Лучший спектакль", получают денежную премию в размере 58 базовых величин. Победители в номинации "Лучший спектакль" получают денежную премию в размере 286 базовых величин (примерно 10 миллионов рублей), которая делится поровну между создателями спектакля».

Звучит, как мед, не правда ли? Но Вы-то, Владимир Петрович, сразу бы почуяли, где подвох…

В мире изобрели всего два способа формирования жюри, которые соответствуют принципам прозрачности, транспарентности и демократизма. Иными словами, обеспечивающие решениям жюри тот уровень доверия, который определяет реальный престиж и авторитет награды у профессиональной общественности.

Первый – это принцип «academia», когда победителей через анкетирование выбирают многочисленные «академики» — представители профессионального сообщества. В американской киноакадемии, вручающей «Оскар», — более 4000 человек. Это актеры, режиссеры, продюсеры, каскадеры, сценаристы, критики и т.д. И все они голосуют. Награды российской телеакадемии «Тэфи» присуждают более 500 академиков. По этому же принципу присуждаются: главная американская театральная награда «Тони», телепремия «Эмми», награды британской киноакадемии BAFTA, французская национальная премия «Сезар» и т.д.

Очевидно, что при таком способе голосования исключены: коррупция (стольких не подкупишь), клановость, субъективность, административный ресурс, а главное — решение имеет максимальную легитимность и авторитет, ведь это решение всего сообщества, «грамады». Все самые авторитетные премии мира в области искусства работают только так.

Второй способ — когда победителей определяет профессиональное жюри, состоящее из выдающихся деятелей искусства, непререкаемых авторитетов в своей области. Такой вариант прежде всего применяют международные фестивали — Каннский, Венецианский, Берлинале, а также, например, Российская национальная театральная премия «Золотая маска». Здесь уважение к выбору лауреатов основывается на личном авторитете и вкладе в искусство членов жюри. Поэтому туда стараются приглашать звезд мирового уровня, известнейших режиссеров, легендарных актеров, гениальных сценаристов…

Но Беларусь, похоже, решила пойти своим особым путем. Говорят, костяк жюри Белорусской национальной премии составят белорусские критики.

Мне кажется, я уже слышу Ваш искренний, саркастичный смех. Да, Владимир Петрович, критики, как бы смешно это ни звучало!

Так как почти никто в Беларуси, даже среди театральных профессионалов, не знает, кто это такие, попытаюсь объяснить в двух словах. В Беларуси существует странная, самодостаточная секта, состоящая из примерно десятка человек, которые называют себя критиками. Это, бесспорно, самые скрытные и невлиятельные театральные критики в мире. Ни один зритель в Беларуси, мне кажется, еще не сформировал свое отношение к спектаклю через прочтение их рецензий. Даже критики в Зимбабве больше влияют на общественное мнение, чем наши. Да и вообще, кто из зрителей читал статьи Людмилы Громыко? Кто восхищался рецензиями Вячеслава Грибайло? Кто искал газету в киоске с мнением Тамары Горобченко? Такие, наверное, все-таки найдутся, но большинство задаст вопрос: а кто это вообще такие? Между тем, именно их собираются допустить в жюри Национальной театральной премии.

Во всем мире профессионального театрального критика можно узнать по двум вещам. Во-первых, критик служит зрителю, а значит, должен регулярно писать статьи, которые реально формируют мнение широкого зрителя о спектаклях. Чем сильнее влияние рецензий на зрителя – тем авторитетнее критик. В этом смысле авторитет белорусских критиков в общей их массе равен нулю. Они служат кому угодно, но не зрителю…

Во-вторых, профессиональный критик никогда не принимает подарки от театров, которые собирается критиковать. На Западе это считается откровенной коррупцией. В Великобритании считается неприличным даже попить чаю в антракте с режиссером. Ведь, может быть, придется разбить его спектакль в «пух и прах»!

Но только не в Беларуси! Сколько декалитров коньяка, водки, вина, тонн бутербродов и канапе съедено видными членами творческого союза «Литературно-художественных критиков» после спектаклей в кабинетах директоров и худруков театров, сколько раз белорусские театры «оплачивали» приезд и «работу» критиков! Ну, какие после этого могут быть рецензии? Правильные! Ведь если напишут неправильные – больше не пригласят, не напоят, не накормят, не заплатят «зарплату», не позовут. «Прикормленность» белорусских критиков стала легендой в театральном мире. Вы прекрасно знаете, какие театральные кланы поддерживают каких критиков, можете предсказать, о ком те или иные критики всегда скажут хорошо, а о ком — плохо. С кем кто повязан дружбой или враждой.

Простой пример: недавно в Беларуси состоялась премьера сразу трех новых белорусских пьес в одном спектакле. Проект «Минск, я люблю тебя!» — первый в истории белорусского театра независимый спектакль профинансированный минкультом, первый спектакль о Минске, первая комедия о минчанах, впервые одновременная премьера трех новых пьес. Сколько белорусских театральных критиков было в зале? Ноль. А почему? Может, потому, что там «не наливали»? В какой другой стране такое возможно? Кроме того, наши критики достигли той степени совершенства и просветления, когда пишут рецензии на спектакль, не посещая его. Недавно одна из критиков похвасталась, что написала рецензию на спектакль Национального театра (!) «Пане Коханку» с народным артистом СССР Ростиславом Янковским, не глядя его! Вот это круто! И уж конечно, не она одна так работает.

И такие люди будут раздавать Национальные театральные награды?! Владимир Петрович, куда катится этот мир?!

В «Золотой Маске», на которую, видимо, у нас хотят ориентироваться, каждый год жюри на 100 процентов обновляется. Бывает, что в один год в жюри могут оказаться Олег Меньшиков, Марк Захаров, Михаил Угаров, в другой – Евгений Миронов, Олег Табаков, Зиновий Марголин, Теодор Курендзис… Это все знаменитости разных профессий, дорожащие своей репутацией, которые постоянно ротируются. Если туда и попадают критики, то только те, которых читает общественность – Роман Должанский из «Коммерсанта» или Марина Давыдова из «Известий».

Составить жюри из никому не известных, «прикормленных», обросших полукоррупционными связями и личными обязательствами людей с плохой репутацией – убить премию на корню. А точнее, превратить ее в большую «Хрустальную Павлинку», где дружба и рюмка с правильным человеком всегда решала больше, чем качество спектакля…

Хотя, Владимир Петрович, что я в самом деле… Когда у нас в Беларуси было по-другому?

...

Мнения колумнистов могут не совпадать с мнением редакции. Приглашаем читателей обсуждать статьи на форуме, предлагать для участия в проекте новых авторов или собственные «Мнения».