Максим Жбанков. КУЛЬТ-ТУРЫ. Авто(р) Радио: по тормозам?

Я всегда хотел быть радио. Таким, как в шустрых фильмах про лихих диджеев. Чтобы шептать в микрофон нежные глупости, бросать в эфир Лу Рида...

Максим Жбанков

Максим Жбанков. Культуролог, киноаналитик, журналист. Преподаватель «Белорусского Коллегиума». Неизменный ведущий «Киноклуба» в кинотеатре «Победа». В 2005-06 годах — заведующий отделом культуры «Белорусской деловой газеты». Автор многочисленных публикаций по вопросам современной культуры в журналах «Мастацтва», «Фрагмэнты», «pARTisan», на сайте «Наше мнение».

Тому, кто придумал «минусовку» стоило бы поставить памятник. Никаких проблем с живыми музыкантами, никаких споров насчет аранжировки и трек-листа. Желающий спеть просто запускает диск — и солирует под воображаемый бэнд. Звучок, конечно, абсолютно предсказуем и лишен приятных безумств. Но в этом-то и смысл! «Минусовка» — штука абсолютно комфортная в употреблении. И стопроцентно управляемая. Вы думаете, ей управляет тот, кто поет? Разумеется, нет. Рулит вставляющий диск. Или изымающий его. С директивным закрытием «Авторадио» местная инфосреда стала больше на еще одну минус-волну.

Я всегда хотел быть радио. Таким, как в шустрых фильмах про лихих диджеев. Чтобы шептать в микрофон нежные глупости, бросать в эфир Лу Рида с Паскалем Комеладом и плясать под них как Робин Уильямс в «Доброе утро, Вьетнам!» Или еще круче — молчать и просто крутить полчаса крутой черный блюз. Скучно тупо бубнить новостные сводки в паузах верещания Тани Булановой и всенародного коллектива «Тяни-Толкай». Лучше монтажить эмоции и делиться любимым. Ясное дело, нет у нас таких каналов: это вам не Берлин и не Амстердам. Но вот позвал меня год назад Олег Хоменко поболтать о разном на «Авторадио» — и получилось суматошно и живо. По-настоящему.

Теперь спрошу: кому мешал беспартийный канал, разместившийся в нескольких комнатушках, доверху заваленных дисками? Кого лишил сна беспечный гоп-стоп-этно-фолк-шансон Димы Войтюшевича и навороченные ток-шоу Олега Хоменко (говорю лишь о тех, кого знаю лично)? Они ни у кого ничего не просили и не отнимали. Им хватало своих смешных гонораров и тесных студий, где ведущий с гостиком сидели у микрофона коленка к коленке. Они были независимы. А это у нас наказуемо.

Повод прекращения вещания — официальная бумага с обвинением в тиражировании экстремистских призывов — слишком нелеп, чтобы быть подделкой. Вот она, реальная белорусская культур-политика: стиль с неизбывным «шаг в сторону — попытка к бегству, прыжок на месте — провокация». Можно сколько угодно восхищаться гладкой «мовой» главного по культуре и отсылать недовольных радио-наездом в министерство информации, но по мне это просто ловкие чиновные отмазки. Реально «Авторадио» было культурным ресурсом. И мои приятели слушали его вовсе не для того, чтобы узнать курс валют. То, что теперь на этой волне пусто — это не информационная блокада, а культурная дискриминация. Многие снова остались без своего.

Впрочем, судя по тем же напыщенным директивным бумажкам, про это никто особо и не думал. Слишком сильным для служилого люда оказалось эхо другой музыки: предновогодних ударов по ребрам кандидатов в президенты и прочих несознательных граждан. В «экстремизм» с перепугу записали попавшую в эфир на абсолютно законных основаниях политическую рекламу. И весь канал сразу оказался политически сомнительным.

Смешно искать здесь логику: ее нет и не было в большинстве административных движений последних лет. Особенно в культурной сфере. Бредовая затея с запрещенными музыкантами (так и не получившая внятной официальной оценки), волевое внедрение 75% белорусского наполнения эфира (породившая невиданный шквал музыкального мусора), изгнание из Театра эстрады команды InZhest, осторожные заигрывания с элитой отечественного рока, державный рык «когда белорусы возьмут «Оскара»?», тихое удушение локальной независимой прессы, госзакупка стёбной песенки про Саню, недавние аресты журналистов и обыски в редакциях — явления одного ряда. Нужна «минусовка» для главного вокалиста. Все прочее — ересь, клевета и происки врагов.

Ключевое слово здесь: страх. Страх взвинченных «шестерок». Перед тем, чего не способен уразуметь — но по долгу службы обязан реагировать. Страх перед сигналами сверху. Поскольку начальство вещает притчами и сказками, а потому сложно понять: уже можно мочить несогласных или пока хватит административных мер? Страх перед неправильными авторами и неформатными слушателями. И самый главный страх: а вдруг с ними уже ничего нельзя поделать?

И тут они нечаянно правы. Поскольку можно лишить частоты вещания — но нельзя лишить права голоса. Можно отказать в аренде площадей — но нельзя отказать в праве на площадь. То, что чиновнику кажется смертельным ударом неудобному соседу по эфиру — лишь хороший повод сменить волну и выйти на иные частоты вещания. Это ведь только кажется, что у нашего радио — один-единственный Автор.

 

Мнения колумнистов могут не совпадать с мнением редакции. Приглашаем читателей обсуждать статьи на форуме, предлагать для участия в проекте новых авторов или собственные «Мнения».