Александр Ванкович. ЭПИЗОД. По эту сторону света

Спонтанная зарисовка из реанимационного отделения 9-й минской больницы…

 

Александр Ванкович

Александр Ванкович. Журналист. Ответственный редактор интернет-газеты Naviny.by.

29 декабря. Примерно полдень. С носилок скорой меня перекатили на носилки больничной каталки. Быстро-быстро помчали по, казалось бы, бесконечным коридорам. «Раздевайтесь», — ласково, но тоном, не терпящим возражения, сказала женщина в белом халате. «Полностью раздевайтесь, вы в реанимации», — добавила она, видимо, заметив мое замешательство…

Меня ввезли в одну из палат. Снова пришлось перекатываться с каталки на каталку. Вокруг меня засуетились, на грудь прикрепили множество датчиков, подключили к какому-то монитору.

Я не совсем понимал, почему я вообще оказался в реанимации. Пошел в свою районную поликлинику для прохождения обычного медосмотра. Сделал кардиограмму сердца. А спустя каких-нибудь 20-30 минут, накачав уколами, на скорой из поликлиники отправили в больницу.

В палату вошел доктор. Это я понял потому, что он начал давать указания: пациенту № 1 — то-то и то-то, пациенту № 4 — еще что-то. Мне дали кодовое имя «пациент № 3». «Доктор, объясните, почему я здесь?» — обратился к врачу. «На кардиограмме инфаркт», — сказал он и вышел.

Сразу спешу подчеркнуть, что данная зарисовка ни в коем случае не обо мне. Я в ней исключительно в качестве декорации. Тем более что подозрение на инфаркт у меня, слава Богу, не подтвердилось, но сутки в реанимации я провел.

Понаблюдав за трудом всего медицинского персонала реанимации (не только врачей, но и медбратьев и медсестер, санитарок), я просто не мог себе позволить не написать об этом! Поверьте, эти люди — настоящие герои! По-другому лично я их назвать не могу! Я увидел не постановочные съемки, как это бывает во многих медицинских телепрограммах, я видел не подготовленных к общению с журналистами врачей и персонал, я видел РЕАЛЬНУЮ, БЕЗ ПРИКРАС работу реанимации.

«Саня, насколько к нам пациент № 3?», — спросила санитарка у медбрата, который подошел ко мне для забора анализов. «Дня 3-4, может, поживет», — немного встревожив меня своей «оптимистичностью» ответил тот.

Надо сказать, что Александр по части сарказма и цинизма легко даст фору докторам Хаусу и Быкову вместе взятым.

Стоит признать, что его шутка, отпущенная в мой адрес — цветочек, за сутки в адрес других пациентов был и куда более брутальный юмор. Удивительно, что со всем этим сарказмом и цинизмом у Александра, как мне показалось, невероятно чуткое отношение к каждому пациенту. А еще он фанат своей работы. Впрочем, среди врачей, учитывая их совсем небольшие зарплаты, других, наверное, и не бывает.

«Иногда приходится и по 48 часов работать, и больше», — признался Александр. «А за это хотя бы доплачивают?» — поинтересовался я. «Бросьте, разве ж мы тут из-за денег работаем», — ответил он. И это была не ирония! Это было сказано абсолютно серьезно!

Александр трудится в реанимации уже два года. Из самых запоминающихся случаев он вспомнил, как им привезли мужчину, которого зверски искусала свора собак: «Если честно, думали, что не протянет долго он. Там руки-ноги разорваны все были до костей. Выкарабкался. Потом тортик нам приносил».

Рассказали мне и еще одни случай. Трагичный. Мужчина дома просто обедал, подавился мясом — кусочек попал куда-то там, из-за чего мужчина не мог дышать. Когда его привезли в реанимацию, сердце-то запустили, а вот мозг от нехватки кислорода уже умер. «Два месяца овощем лежал», — назвал вещи своими именами Александр. Как же все-таки хрупка человеческая жизнь.

Кстати, по закону в Беларуси, оказывается, при любых расписках родственников или самих больных, нельзя отключать от аппаратов искусственного жизнеобеспечения даже стопроцентно безнадежных пациентов…

«Бывает, что и с побоями уходим со смены, — рассказала мне медсестра Ирина, пришедшая вечером на смену. — Привезут алкашей или наркоманов каких-нибудь, у них психоз, ничего не соображают, в прямом смысле ударить могут, не говоря уже о том, что обматерят».

Что такое психоз, я увидел собственными глазами. Мой «сосед», пациент № 2, лежавший в реанимации с пневмонией, ближе к ночи начал задыхаться, и из-за нехватки кислорода, как я понял, и начался психоз: он не контролировал свое поведение, движения, что-то бессвязно говорил. Выводили его из этого состояния прямо в палате: что-то разрезали, что-то вставили, что-то откачали. После операции подключили к аппарату искусственного дыхания.

Я не знаю, насколько это была сложная операция, но все было сделано так четко, так синхронно: доктор, медсестра и медбрат работали, словно точнейший механизм. «Пойду подремлю чуть-чуть», — сказал после операции доктор.

Вздремнуть собрался и я — на часах-то уже было в районе трех ночи. Попросил перед сном «утку» сходить по-маленькому. И тут поймал себя на мысли, насколько же адский труд у санитарок. Ведь есть же полностью лежачие пациенты, которых надо каждое утро помыть, переодеть, за которыми надо постоянно убирать…

Я уснул.

Когда открыл глаза, была уже другая смена персонала. Я расстроился: очень хотел высказать и доктору (вот уж не помню его имени-отчества), и Александру с Ириной, и санитарке Галине (вроде бы ее так звали) свое восхищение ими и их работой! Что, в общем-то, я и делаю сейчас с помощью этой зарисовки.

Конечно, я вряд ли когда-нибудь окажусь в органах власти, но если это произойдет, я первым делом попытаюсь инициировать пересмотр зарплат в медицинской отрасли. Когда я лежал в реанимации, было как-то не по себе от осознания того, сколько государство платит людям, которые каждый день спасают жизни…

Мнения колумнистов могут не совпадать с мнением редакции. Приглашаем читателей обсуждать статьи на форуме, предлагать для участия в проекте новых авторов или собственные «Мнения».