Дмитрий Растаев. В РИФМЕ ВРЕМЕНИ. Жертвоприношение

Новый год — праздник парадоксальный. Кто из нас по завершении ёлочно-мандаринового марафона не качал головой, выгребая из холодильника в мусорное ведро остатки салатов, паштетов и прочих...

Новый год — праздник парадоксальный. Кто из нас по завершении ёлочно-мандаринового марафона не качал головой, выгребая из холодильника в мусорное ведро остатки салатов, паштетов и прочих заливных, так и не востребованных за долгие праздничные дни!

И, казалось бы, зачем столько покупать и готовить, если потом всё равно половину приходится выбрасывать? Феномену этому я нахожу сакральное объяснение…

Праздничный стол две недели ломился от снеди —
год не давали желудкам такого раздолья:
в будние дни забываем порой об обеде,
а в новогодье творим чудеса разносолья.

Бедность клянём и на доллары зырим ревниво,
лишней котлеты не купим в иную годину,
но в Новый год — колосись хлебосольная нива!
Хоть и похерить придётся затем половину.

В щедром тазу догнивают остатки салата.
Всуе шарлотка теряет последнюю прелесть.
Даже на водку смотреть уже трудно без мата,
да и не смотрим уже — до соплей насмотрелись.

Фрау селёдка тайком норовит из-под шубы
выйти в тираж и сместить тухлецою акценты.
Кныш обзавёлся усами и сделался грубым:
день ещё минус — и можно его в президенты.

Гордый язык заливной и до Киева мог бы
нас довести, но в пути напоролся на плесень —
это «Российский сырок», несуразный и подлый,
сеет кругом энтропии тлетворную песнь.

Зря рыба-фиш в лапсердаке из рыжего лука
ждёт, что минёт её чаша сего холокоста —
раздухарилась нешуточно плесень-подлюка,
и избежать её пагубы будет непросто.

Лишь сервелат а-ля Йорк умудряется как-то
в хоре распада не взять энтропийную ноту,
но и ему не уйти от упрямого факта,
что Новый год отгудел и пора за работу.

Верим в науку и формулы учим отважно,
да вековую свою не объедешь природу:
что Новый год нам готовит, не так уж и важно —
важно, что мы приготовили Новому году.

Так афиняне, процессией двигаясь праздной,
на гекатомбы быков уводили когда-то,
так ассирийцы красавицам единогласно
рвали сердца из груди на своих зиккуратах.

Многое канет в поглума нещадное жерло,
но ведь и в пажить надежды легло уже семя:
праздничный стол — как обряд приношения жертвы
новому году. Спаси и помилуй нас, время!

Дмитрий Растаев

Дмитрий Растаев. Поэт, журналист, бард. Учился в Литературном институте, работал на киностудии «Союзмультфильм», участвовал в фестивалях авторской песни. С виду — стоический скептик, в душе — иронический лирик. Главным помощником в жизни считает улыбку. Убежден, что всё лучшее — впереди.

Мнения колумнистов могут не совпадать с мнением редакции. Приглашаем читателей обсуждать статьи на форуме, предлагать для участия в проекте новых авторов или собственные «Мнения».