Минск — Москва: дружба дружбой, а табачок врозь

Никогда еще, наверное, белорусский лидер не возвращался в Минск с таким нетерпением.

Сразу по прилете вечером 14 августа он сказал то, что вертелось на языке, но из пиетета перед хозяином встречи не могло прозвучать в Кремле (то-то журналисты дивились молчаливости высокого гостя на пресс-конференции по итогам переговоров).

Итак, запомните эту дату, адепты независимости: вечером 14 августа в национальном аэропорту "Минск" президент Лукашенко дал историческую отповедь кремлевским планам поглощения Беларуси.

Впрочем, оставим в стороне пафос. Эта историчность — с привкусом горечи. Белорусского президента просто загнали в угол. И подобную реакцию опытный разведчик Путин наверняка прогнозировал. Вообще такое впечатление, что сейчас на белорусском плацдарме Кремль проводит тонкую спецоперацию. Операцию — помните обидную для Лукашенко метафору? — по отделению мух от котлет.

Действительно, давно пора отбросить пустопорожнюю риторику и окончательно поставить российско-белорусские отношения на почву прагматизма. Или-или. Заметим: при всей жесткости постановки вопроса Путин тут же четко артикулирует альтернативу, к которой внутренне готов и которую наверняка считает куда более реальной: модель Евросоюза. Так что когда-нибудь, возможно, благодарная независимая Беларусь еще скажет спасибо российскому лидеру, столь парадоксальным образом поспособствовавшему становлению нашей державности.

Не то чтобы Владимир Путин был таким уж радетелем белорусского суверенитета. На пресс-конференции в Кремле 24 июня он честно изложил свои взгляды на этот счет, весьма характерные как для массового сознания россиян, так и — лишь в более корректной упаковке — для большинства представителей российской элиты. Мол, мы и белорусы — считай, единый народ, и лучше всего было бы просто слиться в общем Отечестве. Но…

Этих "но" много — и разных. Свои — у того же Путина. Втиснуть Беларусь в лоскутную, грубо схваченную белыми нитками федерацию — потом греха не оберешься, все полезет по швам. Свои "но" — и весьма категоричные, и это не требует расшифровки — у национально зрелой части белорусского общества (увы, как свидетельствует социология, не столь многочисленной, как хотелось бы оппозиционной политической элите).

Наконец, свои "но", и тоже весьма серьезные, лично мотивированные — у первого президента Республики Беларусь Александра Григорьевича Лукашенко.

Так что близкие к ультиматуму предложения Путина — напомню их: с 2004 года сделать российский рубль общей валютой, в мае будущего года провести объединительный референдум, затем избрать единый парламент и общего президента (естественно, на эту роль в Кремле прочат отнюдь не белорусского партнера) и далее жить по российской конституции — эти предложения были практически обречены на ту реакцию, что прозвучала из уст Лукашенко по приземлении на родной земле. Нет, ни за какие коврижки!

Значит, остается модель Евросоюза? Но и тут не все так просто. Стандарты ЕС столь жестки, что стонут, втискиваясь в их прокрустово ложе, все страны бывшего соцлагеря и Балтии.

Не случайно и Путин, и Лукашенко — на что не все наблюдатели обратили внимание — в дипломатичных формулировках фактически оставили возможность статус-кво. Мол, и нынешняя конструкция союза не показала еще все скрытые в ней резервы сотрудничества. Вероятнее всего, ее и будут эксплуатировать — каждая сторона в меру своего разумения — в обозримой интеграционной перспективе. При этом игра Москвы сосредоточится на экономических аспектах продвижения своих интересов.

Если же говорить об интересах Александра Лукашенко и оппозиции в том, что касается сохранения белорусской государственности, то на сегодня они формально сомкнулись. Подчеркнем это: формально. Естественно, Александр Григорьевич не побежит теперь под бело-красно-белые штандарты Белорусского народного фронта. И вообще никакой идиллии в отношениях официальной власти и ее внутренних оппонентов не предвидится.

Другое дело, что последним было бы неразумно лишь злорадствовать: что, мол, попался жучок в панский кулачок? Ведь в "панском кулачке" может оказаться вся Беларусь. И почему — хотя бы для очистки совести — не использовать неожиданный момент истины на благо консолидации национальных элит? Естественно, не поступаясь святыми для себя принципами (демократия, права человека и прочее), которые официальный Минск трактует весьма оригинально.

А пока мнения оппонентов Лукашенко разделились. Так, бывший спикер Станислав Шушкевич категорически ему не верит и полагает, что загнанный в угол президент рано или поздно сдаст независимость.

Другие менее категоричны. Председатель Объединенной гражданской партии Анатолий Лебедько считает, что Александр Лукашенко предпочтет-таки "быть первым парнем на деревне, чем девяностым в городе". По мнению Лебедько, белорусская оппозиция должна собраться и выработать согласованную тактику в связи с новой коллизией в белорусско-российских отношениях.

О стратегии спору нет. Она одна на всех: независимая Беларусь.

 

Дословно

А.ЛУКАШЕНКО ПРЕДЛАГАЕТ "ВЫЖАТЬ ВСЕ ЧТО МОЖНО" ИЗ НЫНЕШНЕГО ДОГОВОРА О СОЗДАНИИ СОЮЗНОГО ГОСУДАРСТВА

Минск, 14 августа. БелаПАН. Президент Беларуси Александр Лукашенко предлагает "выжать все что можно" из ныне действующего договора о создании Союзного государства. Это заявление он сделал 14 августа по возвращении из Москвы после встречи с президентом России Владимиром Путиным, комментируя его инициативу создать единое государство на основе российской Конституции.

"Предлагается на референдум внести вопрос белорусам и россиянам. Как он прозвучит для белорусов: согласны ли вы разделить Беларусь на семь частей, включить эти части в состав Российской Федерации и предоставить этим семи белорусским частям равные права с регионами России?

Какой будет ответ гражданина Беларуси? Нетрудно догадаться: категорическое неприятие и категорическое нет. Поэтому, зачем обсуждать этот вариант? Он неприемлем для Беларуси. Здесь речь уже не идет о том, чтобы Беларусь включить состав России как единое целое. Конечно, на этот вариант мы никогда не пойдем. (...) Союз может строиться на принципах неразрушения суверенитета России и Беларуси, он должен строиться на принципах равноправия. (...)

Давайте на основании ныне действующего договора, его положений выжмем из него все что можно и сделаем - а договор это позволяет - россиян в Беларуси, а белорусов в России не иностранцами, не продекларируем, а предоставим им равные права и возможности.

Давайте субъектам хозяйствования, юридическим лицам, предприятиям сделаем такой режим хозяйствования, чтобы они не чувствовали себя иностранцами. (...) Не будем ломать действующий договор, не будем разрушать все, что сделано, а будем двигаться вперед, совершенствовать ныне действующую структуру.

И на переговорах Владимир Владимирович поддержал эту позицию. Она для него была новой, но абсолютно приемлемой", — сказал Лукашенко.

По его мнению, в ближайшие два-три года союзнические отношения будут развиваться на основе нынешнего договора и приложений к нему.

Белорусский президент заявил, что согласен на введение единой валюты даже с 1 января будущего года:

"Ради Бога, мы никогда не возражали против этого. Вопрос не в сроках. Можно и с 1 января 2003 года, а не 2004-го. Вопрос в механизме. Вопрос о единой валюте лежит в плоскости суверенитета государства. Вопрос эмиссии - насколько равноправны мы будем в этом механизме. Если это равноправно, цивилизованно - вот с 1 января 2003 года. Если там заложены неравноправные подходы, что Национальный банк становится филиалом Центрального банка и в связи с этим мы теряем суверенитет, а деньги - вещь серьезная, то, конечно, такой вариант мы принять не можем. (...) Что касается механизмов - суверенитет двух государств в этой части незыблем".

По словам Лукашенко, визит в Москву произвел на него "очень положительное впечатление". Встреча с Путиным стала первым раундом переговоров, и "нужна еще одна встреча, а может быть, не одна".