Депутат бундестага Маркус Меккель: изоляция Беларуси не имеет смысла и не в наших интересах

Мы готовы говорить с Лукашенко, но против того, чтобы он оставался у власти недемократическим путем...

Маркус Меккель
Маркус Меккель. Родился в 1952 году в Мюнхеберге, ГДР. В Наумбурге и Берлине изучал теологию. В 1980-1989 годах — пастор, глава экуменического образовательного центра, делегат Экуменической ассамблеи ГДР и Европы в Базеле. С 70-х занимался оппозиционной политической деятельностью. Инициатор создания в ГДР Социал-демократической партии. В 1990 году — последний министр иностранных дел ГДР. С 1990 года — член бундестага. Ныне — заместитель официального представителя фракции Социал-демократической партии Германии. Состоит в Германском обществе внешней политики (DGAP); фонде «Наука и политика» (SWP); Фонде по изучению диктатуры Социалистической единой партии Германии. Имеет государственные награды Болгарии, Германии, Латвии, Литвы, Польши, Эстонии. Дважды женат, отец шестерых детей.

Депутат бундестага, заместитель официального представителя правящей Социал-демократической партии Германии (СДПГ) Маркус Меккель в Минске далеко не впервые. Последний раз был во время президентских выборов в 2006 году. Меккель приехал на сутки, но нашел время на всех — встретился с представителями властей, оппозиции, гражданского общества и прессы.

— Я приехал с двумя целями. Во-первых, фракция СДПГ посещает страны СНГ, чтобы обсудить российско-грузинский конфликт, ситуацию вокруг Южной Осетии и Абхазии и последствия признания их независимости.

Вторая тема моих бесед: сотрудничество Беларуси с ЕС, встреча главы МИД Беларуси Сергея Мартынова с «тройкой» ЕС 13 октября. Я вхожу в рабочую группу по Беларуси Международного центра демократических изменений (ICDT), которую возглавляет бывший президент Польши Александр Квасьневски. Мы составили пакет предложений Совету ЕС о развитии отношений с Беларусью, и хотим, чтобы Квасьневски представил их в Минске, в том числе президенту Лукашенко.

— В чем же ваша позиция, как должны развиваться отношения Брюсселя и Минска?

— Мы исходим из заключения наблюдателей ОБСЕ, что выборы в парламент не были свободными. С другой стороны, считаем, что изоляция вашей страны не имеет смысла и не в наших интересах, поскольку не способствует развитию демократической, европейской Беларуси. ЕС должен изменить свою политику в отношении Беларуси: вести диалог на всех уровнях, развивать сотрудничество во всех областях, включить Беларусь в Европейскую политику добрососедства…

— То есть после недемократических выборов ЕС должен начать политический диалог с Беларусью?

— Скорее так: несмотря на недемократические выборы. При существующем избирательном законодательстве свободные выборы в Беларуси невозможны. ЕС в принципе не следовало увязывать возобновление диалога и избирательную кампанию, чтобы не быть вынужденным представлять выборы лучше, чем они были. Здесь я рад, что ОБСЕ не пошла на поводу и критикует ход выборов. Конечно, по сравнению с предыдущими кампаниями были улучшения, на свободе все политзаключенные, но этого недостаточно, чтобы говорить, будто сейчас все в порядке.

Я за диалог и сотрудничество, которые имеют целью изменения в обществе и свободные выборы. При этом все следует называть своими именами и критиковать недостатки, не делать вид, что чего-то не замечаешь. В этом и слабость западного подхода: если нет демократии, то санкции, если существенный прогресс — то сотрудничество. Должно быть и то, и другое.

— Можно ли говорить, что два года назад в основе налаживания отношений лежали 12 рекомендаций ЕС, а сегодня, после конфликта на Кавказе, начинать диалог можно и с недемократических выборов?

— Не отрицаю: в том, чтобы позиция, которой я придерживаюсь, получила возможность завоевать большинство в ЕС, сыграла свою роль и последовательность этих событий. Между тем ЕС должен был изначально вести именно такую политику в отношении авторитарных государств.

Мы живем в мире, где все взаимозависимо, и решать многие проблемы необходимо сообща, вне зависимости от характера режима. Такая позиция совершенно не связана с российско-грузинским конфликтом.

— По вашему мнению, Брюссель понимает, что происходит в Беларуси?

— Сложность здесь в постоянном поиске консенсуса между Еврокомиссией и 27 странами ЕС. У каждой стороны свой опыт, свои подходы. Я родом из Восточной Германии и прекрасно вижу, что большая часть Западной Европы естественным образом не понимает посткоммунистическую ситуацию.

Другой сложный вопрос — это воспринимать оппозицию как политического субъекта. ЕС всегда ссылался на проблемы, которые характерны для белорусской оппозиции: разрозненность, слабость, отсутствие серьезного влияния. Но ведь в авторитарной системе она фактически не может быть другой. Оппозиция — важный актор, ее надо поддерживать, но в то же время — сотрудничать в такой же степени на официальном уровне, в области экономики, образования, науки.

— Возвращаясь к теме вашего визита: принял ли уже Минск для себя решение относительно Южной Осетии и Абхазии?

— Нет. Вместе с тем, замминистра иностранных дел Валерий Воронецкий, описывая мне ситуацию и позицию Беларуси, фактически объяснил, почему Беларусь склоняется к признанию этих стран. Когда я указал ему на это, Воронецкий подчеркнул, что решение еще не принято, а ситуация сложная.

— Повлияет ли признание этих республик на отношения ЕС и Беларуси?

— Наверняка оно не только будет критиковаться, но и приведет к осложнению наших отношений.

— Вы считаете, у Минска есть выбор, признавать Южную Осетию и Абхазию или нет?

— По первой профессии я — евангелический пастор и всегда повторял людям, что у них есть выбор и возможность идти своим путем, даже если сейчас кажется, что ты загнан в угол. Возможно также не торопиться с принятием решения.

— А какой выбор есть у объединенной Европы — будут ли отменены санкции в отношении белорусских чиновников?

— Я за дифференцированную политику и не стал бы сразу отменять сразу все санкции. В списке невъездных могли бы остаться те, кто подозревается в причастности к исчезновениям. Вычеркнув остальных, мы дали бы четкий сигнал, показали, что начинаем новую политику. Да, мы не можем назвать прошедшие выборы свободными, но считаем: путь к ним лежит через диалог, а не санкции.

При этом нельзя лукавить: следует четко заявить, что политика в отношении Беларуси меняется, что иные методы не работают и мы идем другим путем.

Важно, чтобы Беларусь, как и все транзитные страны, была частью процесса выработки общей энергетической политики Европы. Кроме того, сегодня, когда безопасность поставлена под угрозу параллельными проектами — элементы американской ПРО в Польше и Чехии, планы России и так далее, — ваша страна должна и может играть важную роль в сохранении стабильной ситуации.

Я за то, чтобы в рамках новой политики обсуждать с Минском снижение стоимости консульских виз, расширять реальное сотрудничество, реализовывать проекты в разных областях.

Да, мы готовы говорить с Лукашенко, но против того, чтобы он оставался у власти недемократическим путем.

— Вы хотели бы встретиться с президентом? Что вы спросили бы у него?

— Конечно, встретился ли. О чем бы спросил? Готов ли он реализовать рекомендации ОБСЕ по изменению избирательного законодательства. Потом я бы спросил о свободе СМИ, возможности белорусской и западной прессы свободно выражать свою точку зрения. В-третьих... Надо подумать, что более важно, обо всем хочется спросить... Потом, конечно, роль парламента, других демократических институтов, вопросы внешней политики, трансграничное сотрудничество... У меня очень много тем для беседы с белорусским президентом!