Ольга Андреева: Мы толерантные, но очень уж злые



"Толерантные", "рассудительные", "душевно щедрые" — так характеризовали белорусов другие советские народы и друзья по социалистическому лагерю. Как явствует из идеологических тезисов лидера страны, мы также носители православных традиций и обладатели той загадочной и ценной субстанции, которая именуется славянской душой.





Друг другу, впрочем, мы часто жалуемся на агрессивность, недоброжелательность, невоспитанность земляков. При случае искренне сетуем на разобщенность белорусов и отсутствие объединяющей народ идеи.


Ольга Андреева

Так какие же мы? О психологическом портрете белорусского общества — беседа с известным минским психологом Ольгой АНДРЕЕВОЙ.





— Ольга, почему наш парадный портрет так разительно отличается от физиономии, которую каждое утро приходится разглядывать в зеркале?





— Потому что он создавался на экспорт. Так себя позиционировал белорусский народ при социализме. Это был удобный имидж для белорусов, потому что составлял о нас мнение как о неопасных соседях, тем самым обеспечивая нашу безопасность. Этот имидж очень нравился и советскому руководству. И потом, это давало воспитательный эффект: если человеку с детства твердить, что он умница и такой спокойный, ему не захочется разочаровывать окружающих. И белорусы изо всех сил соответствовали своему образу.





— Ты семейный психотерапевт, поэтому раньше многих способна разглядеть болезни и пороки развития первичной ячейки общества…





— Мне редко встречаются счастливые люди и гармоничные семьи. В семейных отношениях часто вижу гиперактивную женщину, которая агрессивно и напористо идет по жизни, оправдывая это интересами семьи и детей. Рядом с ней обычно малоинициативный, склонный к злоупотреблению спиртными напитками неудачник-мужчина.





Как это ни печально, белорусы выглядят в целом как нация неудачников, основное настроение которых — выжить, перетерпеть, запастись, переждать. Многие хотят из страны уехать: по данным социологов, это сделали бы, если бы их что-то не удерживало, около 70 процентов сегодняшних 18-летних и примерно 40 процентов людей старше сорока лет. Самая смелая, талантливая и активная молодежь действительно уезжает, причем не обязательно на Запад, часто в соседнюю Россию. Старшее поколение остается, и эмоциональное состояние, вызванное желанием покинуть страну, остается с ним здесь. Очень мало среди нас людей, которые верят в оптимистичное будущее. В обществе мало молодой энергии.





— То есть той синеокой красавице Беларуси с льняными косами, о которой писали советские поэты, сейчас, наверное, слегка за пятьдесят?





— Если не больше. В нашем обществе традиционно сильны настроения, в основе которых лежит социальное иждивенчество. Это результат многолетнего доверия властям, убеждения, что государство даст работу и квартиру, а при должном усердии позволит скопить на машину. Старшее поколение и сегодня безоговорочно доверяет властям, ожидая от них ответной заботы. Многие десятилетия белорусы жили, не ощущая личной ответственности за свою жизнь.





В какой-то момент, перечитывая Библию, я задумалась, почему Моисей 40 лет вел свой народ из Египта на землю обетованную. Где они ходили, если это расстояние способен преодолеть отряд скаутов? Оказывается, Моисей ждал, когда сменятся поколения и умрут носители рабской психологии…





— Ему было проще: кругом пески, и молодежи удирать некуда.





— Поэтому столь пессимистичны мои наблюдения. Неверие в будущее обессмысливает любую деятельность, порождает депрессию. Она характерна для старшего поколения, чей жизненный путь обесценился, и для среднего, которое не смогло вписаться в рыночные отношения, потому что усвоило со школы: "конкурировать плохо", "торговать стыдно", "воспитанные люди не говорят о деньгах" и тому подобные постулаты. Большинство белорусов не умеют взглянуть на себя как на участников рыночных отношений. Они пытаются строить свою жизнь исходя из желаний и фантазий, а не из потребностей современного рынка.





— Приходится слышать, что славянской душе не свойственны мысли о собственной выгоде.





— Иногда есть попытки использовать такое понимание славянской души для продвижения отечественных товаров недостаточно высокого качества. А если серьезно, то до революции 1917 года многие славяне на белорусской земле весьма успешно вели бизнес. Нам навязали уже в советское время убеждение, что думать о деньгах — "недуховно".





Я бы восхищалась белорусским трудолюбием, если бы люди стремились получать достойное вознаграждение за свою работу. Наши земляки порой работают, не задумываясь об эффективности своего труда. Самый распространенный пример — загородные участки, на которых горожане просиживают почти все летние выходные дни и отпуск ради нескольких мешков овощей. Затраты на огород часто превышают экономию от урожая, ведь овощи осенью можно купить почти за бесценок. Но пригородные электрички полны дачниками, которым страшно не работать — с детства усвоено, что в таком случае не полагается есть.





— Кстати, о душе и духовности. Мы действительно верующие православные люди?





— По-моему, основная часть нашего народа живет не логикой, а именно верой, причем простодушно-языческой. Самая мощная ветвь русской философии развилась в рамках религиозной традиции и подарила миру Бердяева, Шестова, Флоренского и многие другие имена. Наша сегодняшняя вера иная — без поисков духовности, скорее — обусловленная поиском простого способа спасения, желанием поручить себя некой высшей силе. С ней словно заключается сделка: я посещаю церковь и соблюдаю ритуалы, а Ты — спаси и сохрани. Поэтому так легко произошла смена идеалов, и сотни тысяч недавних строителей коммунизма сейчас стоят в очередях за святой водой.





— Какое, на твой взгляд, чувство наименее знакомо белорусскому человеку?





— Чувство собственного достоинства. Когда я говорю о нем своим клиентам, то нередко вижу непонимание в их глазах. Они легко дадут определение самолюбию — самой уязвимой части нашей души. Но осознать собственную уникальность и ценность, которая не зависит от количества побед и достижений, им порой непросто.





Это закономерно — нам, людям среднего и старшего возраста, всю жизнь говорили, что мы никто, что "голос единицы тоньше писка". Сейчас люди спокойно унижают друг друга с телеэкрана, причем эта недоброжелательность транслируется с самого высокого уровня. Тот, кто заявляет о своем достоинстве, чаще всего сталкивается со встречным желанием доказать, что он — никакой не особенный, что его можно унизить.





При скученности в городах и квартирах мы духовно разобщены. Нет идеи, которая объединила бы нас в один народ. Лозунги партий мало кого привлекают — партии и движения в Беларуси малочисленны и не имеют реальной силы. Женщины страдают от груза семейных проблем, но не поддерживают друг друга. Недоброжелательность, отсутствие интереса друг к другу мешают взаимоотношениям мужчин и женщин, взрослых и детей.





Наши внутренние психологические проблемы настолько глубоки, что стали тормозом для развития страны…





— Сейчас мы предложим всем белорусам пройти курс психотерапии?





— Депрессию конкретного человека и отдельно взятой страны можно победить, если есть на то желание, время и убеждение в том, что в конце каждого тоннеля обязательно будет свет.





Беседовала Ирина ДЕРГАЧ