Беларусь-1945. «Отразим удар наводнения в Минске!»

Каждый житель Минска должен позаботиться о выводе скота в безопасные районы, заготовить пешни, багры, веревки…


16 марта 1945 года, ровно 65 лет назад, Мингорисполком объявил о начале всегородской подготовки к ожидаемому наводнению на Свислочи. В листовке, адресованной минчанам, было деловито сказано: «Каждый житель Минска должен позаботиться о выводе скота в безопасные районы, заготовить пешни, багры, веревки и другой инструмент, необходимый для быстрейшего пропуска льда».

Накануне газета «Советская Белоруссия» поставила задачи также руководителям предприятий и учреждений: 

 

«К борьбе с наводнением

Опыт прошлых лет показал, что город Минск во время весеннего паводка подвергается ежегодному наводнению и приносит немало разрушений и убытков городскому хозяйству и населению. Особенно страдают от наводнений Торговая, Лодочная, Пулихова улицы, районы МГС № 1, Пролетарская улица и район Бервенской мельницы.

Возможных жертв, разрушений и убытков можно вполне избежать, если своевременно подготовиться к борьбе с наводнением, если население города примет активное участие в этом большом деле.

Каждый гражданин, проживающий в районе затопления, должен позаботиться заранее о сохранности своего имущества (вывод скота в безопасные районы и т. п.).

Особая ответственность лежит на руководителях предприятий и учреждений, которые обязаны организовать коллективы на борьбу с весенним паводком. На предприятиях и в учреждениях необходимо организовать специальные бригады из опытных товарищей по борьбе с наводнением, заранее устроить дамбы, ограждения, переходы.

Нужно, чтобы на каждом предприятии был подготовлен необходимый инвентарь как-то: пешни, ломы, багры, лопаты, веревки и другой инструмент, необходимый для быстрейшего пропуска льда. Е.ДОРСКИЙ».

В ответ на призывы и указания властей один из уличных комитетов издал собственное постановление с названием, звучащим истинно по-фронтовому: «Отразим удар наводнения в Минске!» (похоже, что этот уличком возглавлял вчерашний политрук-окопник).

И все же, наводнение 1945 года не оставило особых следов в памяти минчан. Видимо, масштабы оказались меньшими, чем ожидалось. А главное, не особенно тревожили жителей разоренного войной города потери личного имущества. Ну какое там было имущество… Козу отвести к соседям да картошку (у кого она еще не была доедена!) вынести из погреба.

А вот последствия ужасного наводнения 1930 года крепко держались в памяти минчан. Даже спустя многие десятилетия старожил столицы Валентина Бугаенко найдет силы вспомнить:

«… Зима тогда выдалась очень снежная и затяжная. Потом вдруг установилась плюсовая температура, и на три дня опустился густой, с моросящим дождем, туман. Быстро растаял весь снег. Свислочь вышла из самых высоких берегов — таких, как в Троицком предместье. Там затопило даже несколько входных ступенек аптеки. А в месте, где сейчас Комсомольское озеро, вода подошла близко к домам во дворах современной улицы Даумана (ранее — Старовиленский тракт).

Сильное наводнение городские власти предвидели. На борьбу с ним были мобилизованы пожарные, части милиции и военные. Комиссии ходили по дворам и предупреждали, чтобы народ к вечеру покинул дома. Но в то, что будет наводнение, не верили.

Результат был плачевным. Ночью вдруг хлынула вода. Люди удирали через окна, спасались на чердаках и крышах. А кое-где из-под воды торчали только коньки хат. По свислочским «морям» плавали доски, корыта, бочки. А еще — животные и даже люди. Пожарные и военные снимали пострадавших с крыш и сажали в лодки. Вода была столь большая, что затопило часть улиц Фрунзе и Купалы. Город она перерезала пополам. По мостам с большой скоростью бежала пенящаяся вода, и пройти было невозможно.

Я видела, как по Татарским огородам плавали бочки с солеными огурцами. Татары эти бочки закупоривали и хранили всю зиму в речке, в запрудах из кольев, чтобы весной продавать огурцы на Троицком рынке. Но вдруг сорвало их с привязи, и они закачались на волнах Свислочи. А еще видела, как плыла собачья будка, на крыше которой лежал скулящий пес.

Три дня в школах не учились, так как не все ученики и учителя могли туда добраться. Затоплены были улицы Немига (Немигская), Ново-Московская (Мясникова), весь низ Городского вала и Романовская слобода. И жаль было тех, кому после большого стихийного бедствия пришлось возвращаться в сырые неуютные квартиры…»
(«Вечерний Минск», 7 апреля 1997 г.)

Минская конка во время паводка
Минская конка во время паводка.

Если перелистать хронику минских наводнений, то обращают на себя внимание сообщения февраля–марта 1906 года. Из «Минской Речи» их охотно перепечатывали газеты Петербурга, Москвы и других городов Российской империи:

«МИНСК-ГУБ. 23, II. Вчера река Свислочь вышла из берегов и затопила почти все низменные части города. Положительно затоплены: часть Захарьевской, против водопроводно-электрической станции, набережная, улицы возле плебанских мельниц, угол Крещенской и Полицейской улиц и кварталы Ляховки. Многие жители окраин оставляют квартиры и переезжают в центр города. В районах наводнения дежурят войска местного гарнизона вызваны также пожарные команды.

МИНСК-ГУБ. 24, II. Небывалое наводнение. Прибрежные улицы затоплены; вода затопила ночью квартиры; многие едва не погибли. Всю ночь работали пожарные. Бедствие огромных размеров.

…Река Свислочь еще шире разлилась и затопила добрую половину города. На Захарьевской улице вода поднялась до 2-х аршин, так что всякое сообщение центральной части города с Комаровкой и вообще с заречной частью прекращено. Губернаторский сад до здания летнего театра весь залит водой, причем домик, расположенный возле катка, наполовину потонул; половина Губернаторского моста еще не поглощена клокочущим морем, и на нем собирается масса публики, любующейся красивой картиной разлива, но надо полагать, что к вечеру мост будет совершенно снесен, ибо вода все прибывает и прибывает. С правой стороны Веселой ул. тоже видна величественная картина разлива: с одной стороны затоплена Слободка, так что заметны лишь уцелевшие крыши домиков, с другой — Кошары, а затем Ляховка. Сообщение жителей Ляховки производится на челнах и лодках, хотя переезжать через реку на лодке в высшей степени опасно вследствие быстрого течения. Татарская часть города совершено затоплена. В общем, наводнение не бывалое в летописях города Минска…


Добрые люди! Помогите несчастным! Постигшее наш город бедствие — наводнение — лишило бедняков угла, имущества, здоровья и, чтобы облегчить сколько-нибудь положение несчастных, нужны деньги. Пожертвуйте, кто сколько может, добрые люди, откликнитесь на святое дело помощи и любви к ближнему! Пожертвования принимаются редактором «Минской речи» ежедневно, от 12 до 4 час. дня. Просим другие газеты перепечатать».

В минских газетах советского времени подобные сердечно-участливые сообщения мне не встречались. Видимо, службу в «органах» горкома и ЦК несли весьма строгие редакторы. И уж конечно они не допускали «лирики» по поводу природных катаклизмов. Здесь мы вспомним то, как в конце марта 1915 года репортер «Минского голоса» смаковал очередное наводнение:

«На городской электрической станции (район современного цирка. — С.К.) потоки разгромили и унесли множество бочонков из-под нефти и проч. Зато та же неугомонная вода щедро компенсировала станцию. С одного из дворов Захарьевской улицы с потоком воды стремглав вылетело деревянное здание клозета и, потерпев «аварию» у забора электрической станции, опрокинулось здесь и задержалось. Это архитектурное сооружение «00» долго украшало улицу, служа прекрасным объектом для гг. местных фотографов-любителей и темой для художников как элемент хаоса и разрушения».

Своеобразно «нескучным» было то далекое время. Чтобы набраться острых ощущений, минчанам не нужно было выезжать к горным рекам Кольского полуострова.