Беларусь никак не может расстаться с советским прошлым

«Я далек, далек от Владимира Ильича и Иосифа Виссарионовича, потому что мне топать до них и топать, — сказал Александр Лукашенко...»

 

Неспособность и нежелание расстаться с советским укладом в общественно-политической жизни сдерживает развитие Беларуси — такова была главная мысль прошедшего в Минске международного круглого стола «Теории и практика десоветизации в контексте трансформационных процессов 21 века».

Власти хорошо жить так, как будто СССР не развалился

Эксперты отмечают, что успешная волна демократизации конца 1980-х — начала 1990-х гг., охватившая страны Центральной и Восточной Европы, а также Балтийские государства, лишь частично затронула Украину и Грузию и практически обошла стороной Беларусь и Россию.

Представитель Фонда им. Бёлля (Германия) в Украине Кирилл Савин отметил при этом, что процесс трансформации во многих странах является поверхностным, выстраивается лишь демократический фасад, но за ним можно лицезреть советскую реальность. Властям же удобно жить так, как будто СССР не развалился.

«Это не есть качественная трансформация, — отмечает Кирилл Савин — Для того, чтобы действительно происходила десоветизация, в этот процесс должно включаться общество, для которого этот процесс гораздо более важен, чем для властей, чувствующих себя вполне комфортно в существующей системе координат. Властям многих постсоветских стран не хочется расставаться с советским прошлым, потому что в этой системе координат им комфортно».

Ситуация в Беларуси такова, что есть вполне обоснованные опасения, что здесь не только происходит консервация советского типа устройства общества, но устанавливается авторитаризм неосоветского типа. Основы его в советской идеологии, которую до сих пор транслируют власти. Президент

«Я далек, далек от Владимира Ильича и Иосифа Виссарионовича, потому что мне топать до них и топать, — сказал Александр Лукашенко 16 октября на пресс-конференции для российских журналистов. — У меня, конечно, несколько своя оценка, нежели в российском обществе сейчас, периода Сталина и Ленина, но считаю, по меньшей мере: мы к ним так относиться не должны. Это наши были руководители. Ленин создал государство, Сталин его укрепил, и я говорю, пройдет еще полвека, как же нас оценят? Вот меня, если вот у нас еще начнут поддерживать тенденцию, что на Западе, это хуже Сталина, людей на улице ловил, кушал, особенно женщин, съедал. Вот точно так демонизируют Сталина и Ленина. Это для Иванов, не помнящих родства своего».


Десоветизация при закрытых архивах невозможна

При такой риторике неудивительно, что Беларусь остается страной, где до сих пор закрыта информация архивов, касающаяся репрессий, о которых в современных учебниках истории — всего два абзаца.

Историк Игорь Кузнецов отметил, что как раз в 2012 архивы должны были открыть информацию о 1937 годе (по закону информация хранится в закрытом доступе в течение 75 лет). Но никто кроме родственников репрессированных в настоящее время не имеет доступа к информации о тех событиях. Да и родственники, отмечает Кузнецов, получают ее в урезанном виде.

Историк считает, что десоветизацию «надо начинать с открытия архивов для специалистов». Если сразу полностью открыть архивы родственникам жертв режима, их ненависть и агрессия могут быть направлены в отношении конкретных людей или родственников тех, кто писал доносы, вел следствие, лжесвидетельствовал, а не в отношении системы, спровоцировавшей такое поведение людей.

«И все же архивы важно открыть, — сказал Кузнецов, — чтобы другой власти было неповадно использовать репрессивные методы, собирать компромат на своих граждан. Закрытость общества приводит к возможности репрессий».

Эксперты не сходятся во мнении, когда и в каком виде откроются архивы в Беларуси. Разве что согласны, что по грузинскому сценарию это не произойдет. В этой стране, сообщил исследователь Института развития свободы информации (Грузия) Давид Джишкариани, полностью открыты архивы и ЦК Компартии, и КГБ Грузии. В связи с этим появилась проблема защиты личной информации, которая, по сути, доступна теперь всем и каждому.

Если когда-нибудь в Беларуси архивы откроют для широкой общественности, то это случится, считает директор Института политических исследований Андрей Казакевич, скорее, по украинскому сценарию — то есть частично и постепенно.

Совок уйдет, что останется?

Даже если откроются архивы, расставятся точки над «і», общество может оказаться не готовым к десоветизации, ведь советское прошлое пропитало все сферы жизни.

Улицы белорусских городов — мемориал коммунистических лидеров, руки многих из которых по локоть в крови. И мы привыкли к этому, для нас это органично. Столица Беларуси — советский город по названиям улиц.

Беларусь — пример того, когда апелляция к советскому прошлому — не часть истории, а, начиная с периода с 1994 года, образец политики по советскому образцу, отметил Андрей Казакевич. По советскому же образцу продолжает работать и экономика. Теперь «промышленность оказалась неконкурентоспособной, Беларусь из сборочного цеха превращается в сырьевую базу».

Нежелание отказаться от советской модели образования  тормозит модернизацию страны, как ничто другое. В результате, отметил Андрей Казакевич, привлекательность белорусских вузов весьма сомнительна — как в глазах отечественных, так и зарубежных студентов. Они приезжают сюда, смирившись с невысоким качеством, которое окупается в глазах многих относительно невысокой платой за образование.

Возможно, что в Беларуси из-за верности советской идеологии лучше демографическая ситуация или совсем маленькая преступность в сравнении с другими странами? Нет, говорит Казакевич. Тогда в чем выгода для общества в упрямом следовании советской модели развития общества?

Совсем не значит, что если бы Беларусь пошла по пути демократических преобразований и отказа от устройства общественных институтов по советскому образцу, у нас не было бы проблем. «Однако очевидно, что хуже не было бы, — отмечает Казакевич.

«Из-за приверженности властей советскому, Беларусь включена не в европейские, а в евразийские интеграционные процессы. Там, к слову, занимает периферийное место — рабочего квартала в лучшем случае. В моем понимании, в нашей стране актуально проведение десоветизации или модернизации всех сфер общества. В противном случае советизация Беларуси будет иметь очень серьезные негативные последствия для развития общества», — подчеркнул эксперт.

Однако, не оспаривая аморальность советского режима, человеконенавистническую теорию властей при нем и нежелательность присутствия этого в современном мире, возникает вопрос: что останется после совка и чем заменить его идеологию?

Философ, руководитель Агентства гуманитарных технологий Владимир Мацкевич отмечает: «В Беларуси в деле десоветизации конь не валялся, нам предстоит только начать этот процесс. Совок в человеке и в обществе будет живуч, если в этом направлении целенаправленно не работать».

Мацкевич считает, что, ставя задачу десоветизации, необходимо давать обществу возможность обратиться к некому позитивному наполнению, из которого можно черпать содержание и материал, способный заполнить пустоту. Таким образом, после «очищающей десоветизации» Мацкевич считает возможным процесс белорусизации и европеизации нашего общества.