«В тюрьмах условия стали лучше. Теперь там почти как в армии»

Правозащитник Алена Красовская-Касперович побывала во всех тюрьмах и колониях Беларуси. И готова рассказать об условиях содержания заключенных…

Алена Красовская-Касперович сегодня является фактическим руководителем правозащитной организации «Платформ инновейшен», которая занимается защитой прав заключенных. В качестве правозащитника Алена побывала во всех тюрьмах и колониях Беларуси.

В интервью Naviny.by Алена Красовская-Касперович рассказывает, в каких условиях содержатся осужденные в Беларуси, прессуют ли в колониях политзаключенных и почему она выступает за смертную казнь. 

 
Фото svaboda.org

— У вашей организации достаточно специфическая целевая аудитория — вы оказываете помощь осужденным. Почему вы решили этим заниматься?

— По одному из образований я медсестра. Сначала работала в онкологическом диспансере, а потом коллега предложила перейти в медчасть колонии № 1, которая размещалась на улице Кальварийской. Зарплата была выше раза в полтора. И после долгих проверок меня все-таки приняли. Помню, когда первый раз пришла, была в шоке, в каком ужасном состоянии там была сестринская — полная разруха. Это был 2005 год. Но я осталась. Интереснее этой работы не было ничего. Для меня чем сложнее работа, тем интереснее. При этом я видела, как сотрудники колонии бьют на полу человека, которому несколько дней назад была сделана полосная операция. И в этот момент я устраивала истерику, бросалась в рукопашную с охраной. Мне хотелось изменить ситуацию, потому что я видела, насколько бесправны зеки. А потом я познакомилась со своим мужем.

— В колонии?

— Да, он отбывал там наказание. Достаточно специфичный человек. Грубо говоря, профессиональный уголовник. Он был осужден на 18 лет лишения свободы за убийство. В то время я была замужем, но собиралась разводиться. Так что это не было от отчаяния выйти замуж лишь бы за кого. Андрей заинтересовал меня тем, что в отличие от других осужденных, которые отрицали свою вину, сразу сказал: «Я считаю, что мне очень мало дали. По-хорошему меня надо было расстрелять».

— Это была не первая судимость?

— Да, не первая. Мы начали общаться, насколько это было возможным в колонии. И в какой-то момент я поняла, что мне его не хватает. Честно рассказала все мужу, развелась и уволилась, потому что между сотрудником и заключенным категорически запрещены отношения. Спустя некоторое время с большим скандалом, но нам удалось пожениться. На тот момент ему оставалось еще 15 с половиной лет срока. Нас начали возить по всем колониям страны — за шесть лет мы сменили шесть колоний. Потом я пришла в «Платформу», а в 2012 году моего мужа нашли повешенным в штрафном изоляторе. Мы до сих пор не знаем, что произошло. 

 
Фото из личного архива А.Красовской-Касперович

— Как ваши родные отнеслись к вашему решению? К тому, что даже после смерти мужа вы продолжили работать в «Платформе»?

— Дочка меня поддерживает всегда и во всем. Она сказала, что раз я решила, что это достойный мужчина, значит, так оно и есть. И действительно, нежнее и заботливее человека, чем мой муж, я не знаю. Родители, конечно, очень долго все принимали. Когда случилась трагедия, они понимали, что я все равно не уйду из «Платформы», поэтому и не отговаривали меня.

«В некоторых колониях сделали евроремонт»

— 4 мая в Совете ООН по правам человека наркотикам я приветствую ужесточение наказания. Хотя это вызвало огромный негатив родителей, у которых были осуждены дети. Но страна захлебывается наркотиками.

— На ваш взгляд, этим можно решить проблему? Пока открыты границы с Россией, через которую наркотики потоком идут из Казахстана, Кыргызстана, Китая…

— Я понимаю, что на 100% этим проблему не решить. Но все-таки, может, кто-то задумается о том, что ты сядешь на 12 лет, если предложишь человеку спайс. Многие кричат, мол, это неадекватное наказание. Я в таких случаях говорю: представьте, что он вашему ребенку предложил спайс, и с этого момента жизнь пошла под откос. Как в этот момент вы оцените срок в 12 лет? Думаю, будете кричать: дайте 20 лет!

— Ваш аргумент мне напомнил тех, кто выступает за смертную казнь: представьте себя на месте родственников жертвы…

— Пока у нас люди, которые сидят на пожизненном заключении, могут выйти на свободу через 20 лет, я выступаю за смертную казнь.

— При этом вы пришли на встречу в майке «Не смяротнаму пакаранню».

— Мне просто удобно в этой майке. Я против убийства как такового. Но если через 20 лет товарищ Селюн, ныне покойный, имел бы возможность оказаться на свободе, я бы не хотела с ним встретиться.

— По каждому такому делу суд будет принимать отдельное решение. И не факт, что такого человека освободят досрочно. Пока еще никто из осужденных на пожизненное заключение в Беларуси не отсидел 20 лет, первый приговор вынесли в 1998-м.

— Не исправятся такие люди. Не исправился бы Селюн. Он бы все это время считал, что поступил правильно, наказал свою жену, которая ему изменила.

— Но ведь приговорить к смертной казни могут и невиновного, дело Михасевича — самый тому яркий пример.

— Именно поэтому я считаю, что после вынесения смертного приговора должен пройти достаточный срок, чтобы убедиться, что наказан виновный человек. В Соединенных Штатах осужденные на смертную казнь иногда по 30 лет проводят в тюрьме, прежде чем приговор будет исполнен.

— Вы сказали, что за преступление, которое совершил ваш муж, он мог быть приговорен к смертной казни. Вы понимаете, что могли бы и не встретить его?

— За то преступление он действительно мог быть казнен.

— И вы не видели, что он исправляется? Ведь вы сказали, что он для вас был самым нежным и заботливым человеком.

— Он понимал, что когда выйдет на свободу, будет кому-то нужен. Вот что его исправляло — семья и перспектива.

— У вас на руке татуировка — три даты с 1978, 2006 и 2012 годами. Что это значит?

— Дата рождения моего мужа, дата нашей встречи и дата его смерти.

— Вы понимаете, что, как и Бондаренко, находитесь под определенным ударом? И в любой момент можете оказаться на его месте?

— Я прекрасно все понимаю, но кому-то же надо менять ситуацию. То, что людей перестали бить в колониях, очень большое дело. Поэтому я продолжаю работу.

Справка
«Платформ инновейшн» занимается защитой прав человека в местах лишения свободы. Организация создана на базе информационно-просветительского учреждения «Платформа», которое в октябре 2012 года было ликвидировано решением Минского хозяйственного суда. Инициатором создания и руководителем обеих организаций был Андрей Бондаренко. На данный момент руководителем является Алена Красовская-Касперович.