Владимир Бережков. Жестокий роман с Системой

Следственный комитет подозревает Бережкова в хищении «не менее 45 миллионов рублей». Обычно копают, а потом садят. Здесь же, похоже, едва взяли в руку лопату, а человек уже изолирован.

«В каждом из нас 15-20% говна, и периодически оно всплывает на поверхность». Эту фразу сказал Владимир Бережков во время одного из наших разговоров по душам еще в 90-х, когда он был главредом, а я рядовым сотрудником «Прессбола». Вчера дерьмо всплыло. Хорошо бы знать — чье. Спасателей шкур, строителей карьер, патологических завистников или все же на шестом десятке лет запустившего таки лапу в чужой карман правдоискателя.

Владимир Бережков
Фото «Прессбол»

Но кто-то очень нетерпеливый поспешил все это вывалить. Следственный комитет подозревает Бережкова в хищении «не менее 45 миллионов рублей». Обычно копают, а потом садят. Здесь же, похоже, едва взяли в руку лопату, а человек уже изолирован. От кого? От чего? Или от всего вместе?

Как раз смущает сумма краденого — меньше трех тысяч долларов. Аккурат дневной заработок хоккеиста с контрактом на миллион долларов в год. Или 53 самых дешевых сезонных абонемента на домашние матчи «Динамо». Кто-нибудь уже просчитал упущенную выгоду (за это у нас тоже садят) от решивших отказаться посещать матчи скандального клуба?

И, кстати, почему по итогам проверки финхоздеятельности клуба Бережков не проследовал в СИЗО в июле вместе со своим предшественником городить огород с назначением его и.о. гендиректора и вводить в правление КХЛ?

Дивная предсезонка у «Динамо» все же получилась. И не факт, что она закончится выходом в плей-офф.

Сомнительные романы свободолюбивого Бережкова с властью меня никогда не впечатляли. Первые серьезные отношения случились осенью 1997 года. Не с бережковской подачи, но при его поддержке в газетной номинации «Человек года» победил Александр Лукашенко (с ним было опубликовано большое интервью). На первой полосе итогового номера нашлось место всем лауреатам, кроме одного — шахматиста Виктора Купрейчика, который проголосовал против избрания Лукашенко президентом НОКа и стал победителем номинации «Позиция года».

Вся тогдашняя и дальнейшая политика «ПБ» при освещении смежных тем емко характеризовалась фразой о хорошем царе и бяках-боярах. Бояре, правда, активно отбрыкивались судебными исками, нередко подводя газету к пропасти закрытия. Один только процесс имени главного авиатора тире руководителя белфутбола Григория Федорова в 2000 году чего стоил. Кто помнит — содрогнется.

Бережков как мог отбивался — с переменным успехом. Однако «Прессбол», чахнущий или цветущий, наводящий тоску или разгоняющий лень, выходил всегда. Потому что люди там собрались не ради нарезки купонов и снятия сливок. Инфаркт у Дмитрия Беленького, бездонные мешки под глазами у Сергея Новикова, бесконечные нервные стрессы у самого Бережкова — вот и все дивиденды.

Берия (это прозвище давно и крепко прилипло к Бережкову) нередко пугал излишней доверчивостью к людям и проистекавшей из нее слабой разборчивостью в связях. Но сразу ставил точки в нужных местах, когда получал полную клиническую картину. И имел мужество извиниться. Пускай через год или даже через три, и за тридевять земель (у нас такое тоже было — в Париже, перед матчем ПСЖ — БАТЭ, когда мы подвели черту под потугами одного псевдоправдоруба из нашего цеха). Сильным это несложно. Корона не упадет — по причине отсутствия оной.

Петрович был категоричен в суждениях, порой критично субъективен и часто ошибался. Но никогда не фальшивил и не двоил личность.

Однажды Бережков сказал совершенно правильную для его положения вещь: «Пойми, за мной сорок человек, с семьями, и я не могу их подставить».

Сторонник теории малых дел, он принимал удар и в рамках системы пытался создать вокруг себя атмосферу хоть какой-то нормальности.

В 2004-м Бережков руководил пресс-центром чемпионата Европы по биатлону в Раубичах и не побоялся поссориться с президентской пресс-службой, которая пыталась заставить его вне огромной очереди выдать аккредитационные документы сотрудникам т.н. пула. Его хотели проучить, но получилось мелко, а потому — незаметно.

Весной прошлого года уставший от журналистики Бережков ушел из «Прессбола» в «Динамо» на должность генерального менеджера. Осенью мы встретились и сделали большое интервью. Он не сильно хотел разговаривать, но долго уговаривать не пришлось. Получилось программно. Бережков не изменил своей теории. Он считал возможным реформировать систему изнутри.

 

Из интервью Владимира Бережкова Naviny.by:

«Я с удовольствием ходил на работу, для меня было увлекательным каждое утро, за каждый новый материал я садился с наслаждением: сейчас я всех порву! В конце концов я был бесконечно счастлив от того, чего мне сегодня крайне не хватает: полной своей защищенности. Даже когда в истории «Прессбола» были случаи предательства, все равно это было состояние осажденной крепости, когда ты можешь вполне себе рассчитывать, что ты с открытым забралом идешь в атаку и сзади никто тебе нож в спину не всунет и что у тебя сзади полная защищенность и тебя поддерживают несмотря на какие-то разногласия. Здесь мне этого, конечно, не хватает. Я не могу сказать, что если я пойду с открытым забралом на амбразуру, то сзади у меня будет все так хорошо».

 

Сезон получился удачным, «Динамо» провело грамотную трансферную кампанию, вышло в плей-офф, и генменеджер продлил отношения с клубом. Но Система решила эти отношения прекратить.

Что за этим стоит, покажут следствие и сам Владимир Петрович. Однако уже понятно, что это «Динамо» не будет прежним. Не будет прежним и отношение к нему. Лично мне оно уже неинтересно. И если меня за эти слова лишат сезонной аккредитации, я не расстроюсь. Дополнительный аргумент в пользу расставленных акцентов не помешает.

А нынешний жестокий роман с властью, надеюсь, станет для Бережкова последним. Пора возвращаться в журналистику, Владимир Петрович. Тебя здесь заждались. Ты здесь — свой.