Конфликт в интернате для ветеранов. Судьбу 90-летней бабушки будет решать суд

Администрация Республиканского интерната ветеранов войны и труда хочет выселить 90-летнюю Еву Танчинскую…

 

Республиканский интернат ветеранов войны и труда считается показательным. Он был построен в 70-х в санаторной зоне под Минском по инициативе Петра Машерова. Здесь проживают заслуженные люди, родственники культурной и политической элиты страны. Неудивительно, что чиновники здесь частые гости. В прошлом году в интернат привезли группу российских журналистов, чтобы показать, как живут пожилые люди в Беларуси. Казалось, что здесь для пенсионеров созданы если не идеальные, то приближенные к ним условия.

Но в редакцию Naviny.by обратилась семья 90-летней Евы Танчинской, которая последние пять лет живет в интернате. Родственники утверждают, что на самом деле за достойные условия здесь нужно бороться.

Мы публикуем историю в нескольких частях, чтобы каждая из сторон могла высказаться по ситуации.

Часть первая. Родственники: нашу бабушку морили голодом, а сейчас выселяют на улицу 

Часть вторая. Директор интерната: требования родных Танчинской неправомерные, ее отчислили на законных основаниях

Часть третья. Что думают об интернате другие проживающие?

Чтобы разобраться в ситуации, журналист Naviny.by дважды побывала в интернате. Сначала вечером, когда рабочий день руководства уже закончился. Затем в обеденное время — в сопровождении директора и дежурной медсестры.

Во многих комнатах корпуса «Б» в семь вечера уже выключен свет

На входе в интернат по-прежнему стоит памятник Ленину, чуть дальше виднеется купол часовни.

Внешне интернат напоминает недорогой санаторий: в комнатах стоят кровать, диван, письменный стол, телевизор и холодильник. У многих проживающих на стенах висят иконы. В холле — ковры, большие кожаные диваны, телевизор и цветы.

Понять, где какой корпус, можно по освещению. В корпусе «А» свет горит почти в каждой комнате, некоторые проживающие развешивают белье на балконе, доносится звук из телевизоров. В корпусе «Б», судя по отсутствию света, ощущение, что здесь почти никто не живет. И это в семь часов вечера. Хотя из одной из комнат, где, видимо, услышали шаги людей, доносится: «Включите нам свет!» Но на крик никто не приходит.

В автобусе, который везет посетителей в интернат, все обсуждают условия проживания. Узнав, что я журналист, просят написать, что персонал часто нервно реагирует на просьбы и замечания; родных отчитывают за то, что они сдали родителей в интернат, а сейчас что-то требуют; лежачих стариков не переворачивают и пролежни потом залечивают родственники проживающих. Конечно, если успевают приехать.

У многих дети живут в регионах, за границей. Да и по возрасту родным проживающих уже по 60-70 лет. Некоторым из них самим нужна помощь и уход.

В администрации говорят, что сейчас в интернате находится пять человек с пролежнями. Директор обращает внимание, что некоторых проживающих к ним привозят уже с этой проблемой, особенно после лечения в больницах. И каждому такому человеку стараются помочь. Если родственники приходят в интернат, они, как правило, помогают персоналу покормить и помыть бабушку или дедушку.

«Нас здесь и кормят, и поят. Чего еще пожелать?»

В сопровождении директора и дежурной медсестры мы проходим по корпусу «Б». Начинаем с комнаты, которую родственники проживающих между собой называют «элитной» — здесь живет родственница члена правительства. Комната на фоне других почти ничем не выделяется.

«Никто меня не обижает, — говорит ее жительница. — И кормят хорошо, и смотрят. Сначала не могла привыкнуть, что еда почти без соли, здесь диета. А теперь мне так даже больше нравится. Невестка недавно привезла борщ, как я люблю, так мне кажется, у него вкус уже не тот».

Проходим дальше по коридору, в комнату, где живет Ева Танчинская. На входе встречаем ее дочь, сама бабушка сидит у окна. В комнате убрано, стоит вторая кровать, но пока туда никого не подселили. По соседству с Евой Николаевной живут две женщины. За несколько секунд, на которые открылась дверь комнаты, успеваю заметить, что запах здесь стоит неприятный, у одной из проживающих ноги обработаны зеленкой. Возможно, из-за пролежней.

Та же ситуация с запахом и в другой комнате, где живет семейная пара. Мужчине скоро исполнится сто лет. На его юбилей, говорят, обещала приехать министр труда. Дедушка не жалуется на условия. «Все отлично», — говорит он. На вопрос, не мешает ли ему строительный кран у окна, отвечает: «Нет-нет. А чем он может помешать? Я плохо слышу».

Два года назад интернат посетил Александр Лукашенко. Фото пресс-службы президента Беларуси

В прошлом году в интернате был ремонт — в частности, обновляли балконы. Проживающих на время строительных работ не отселяли. В администрации говорят, что не было возможности — слишком много людей живет в корпусах.

Заходим еще в одну комнату. На стене висит портрет Лукашенко, на тумбочке стоит большая плазма — привезли внуки. Дедушка смотрит телевизор в наушниках, чтобы не мешать соседям.

«Живем мы хорошо. Нас здесь и кормят, и поят. Чего еще пожелать? Если надо помощь, медсестра всегда приходит. И стирают нам здесь, и убирают. Не на что жаловаться», — говорит мужчина.

Подымаемся на второй этаж корпуса. «Егорович, это приехал журналист. Расскажи, как тебе живется. Не обижает тебя здесь никто?» — говорит медсестра.

Егорович — ветеран войны. На стене висит его костюм с медалями и орденами.

«Как живу? Мне уже 95 лет, — говорит он. — Конечно, в советское время здесь было лучше. А сейчас есть вопросы — не было каплей для глаз, лекарства от бессонницы. У меня сын в Литве живет, он мне все купил. А в остальном — нормально. Ну, сегодня пельмени давали. Вместо девяти штук было пять, остальное — просто тесто. Но я понимаю, сейчас тяжелое время. Жить можно».


Вопрос об отчислении Евы Танчинской будет рассматривать суд

Поговорить с самой Евой Танчинской не получилось. Она узнает родных, разговаривает с ними, но не всегда может ответить на вопросы посторонних людей.

Понимает ли она, что стала жертвой конфликта? В день встречи с журналистом бабушка все время повторяла своей дочери: «Томочка, если что-то случится, прошу тебя, забери все мои вещи».

На прошлой неделе суд Минского района принял решение о приостановлении отчисления Евы Танчинской из интерната.

«При принятии решения о выселении Евы Николаевны руководство интерната ссылается на прекращение оснований, по которым было ей предоставлено жилое помещение. Однако доказательства, подтверждающие данные доводы, предоставлены не были, — отметил адвокат Танчинской Олег Стоцкий. — Кроме того, были нарушены сроки уведомления об отчислении».

Руководство интерната, в свою очередь, также обратилось с жалобой, ссылаясь на медицинские показатели, по которым Ева Николаевна должна быть отчислена. Окончательное решение по делу примет суд.