Вадим Девятовский: сам не знаю, откуда у меня такая любовь к родине

Эксклюзивное интервью депутата Палаты представителей V созыва, серебряного призера Олимпиады в метании молота Вадима Девятовского информационной компании БелаПАН…


Вадим Девятовский. Фото photo.bymedia.netСеребряный призер Олимпиады 2008 года в Пекине, пропустивший нынешние Игры в Лондоне из-за травмы, а в сентябре избранный депутатом Палаты представителей V созыва Вадим Девятовский рассказал о надеждах продолжить спортивную карьеру, о мотивах, которые подвигли его пойти в парламент, о политических амбициях, стремлении помочь родному Новополоцку, порассуждал о белорусской оппозиции, шведской «плюшевой бомбардировке» и заявлениях министра спорта, анонсировал выпуск сборника своих стихов, а также признался, что не знает, откуда у него столько патриотизма…

— Вадим, начнем беседу с темы Олимпиады в Лондоне, на которую вы городно решили уступить дорогу молодым. Так все-таки из-за чего вы на самом деле пропустили Олимпиаду?

— Мои болельщики прекрасно знают, что если я говорю, что не поехал из-за травмы, то так на самом деле и есть. У меня на протяжении последних трех лет проблемы со здоровьем, в частности со спиной. Поверьте, я использовал все шансы, все возможности, чтобы выступить на Олимпиаде в Лондоне. Более того, я шел на большой риск, не снижая нагрузки и принимая обезболивающие медикаменты, чтобы я мог выступать. Однако когда стало понятно, что по состоянию здоровья не смогу конкурировать в полную силу, написал заявление с просьбой перевести меня в резерв. К тому же, отбор официально я не прошел — показал 4-й результат, хотя для многих специалистов завоевание именно олимпийской лицензии, которая у меня была, было достаточно для участия на Олимпиаде. Но я не хотел подводить команду, не хотел занимать чье-то место, я не хотел ехать на Игры статистом. Это было очень тяжело отказываться от Олимпиады, но это было верным решением. При броске я делал два поворота, а на третьем-четвертом меня клинило, в спине зажимало так, что я едва мог дышать. До последнего с врачами мы боролись, но боль все-таки взяла вверх. В таком состоянии я не мог ехать в Лондон смешить народ. А что касается допинг-контроля, то, как Национальное антидопинговое агентство делало заборы, так и международные офицеры приезжали вплоть до Олимпиады. Все результаты, естественно, были отрицательными.

— Насколько было обидно пропускать эти Игры, осознавая, что до следующих уже можете и не дотянуть?

— Это могли видеть только мои близкие, поскольку я редко даю волю эмоциям на людях. Я человек закаленный спортом, но когда стало ясно, что на Игры я не попадаю, даже меня пробило на скупую мужскую слезу. И вдвойне обидно, что проделанная работа и промежуточные результаты по ходу сезона внушали обоснованную уверенность в том, что в Лондоне я смогу бороться за призовое место. Но, к большому сожалению, мне, моему организму не хватило полтора месяца, чтобы дойти до Игр.

Отстранение от соревнований в Лондоне вашего товарища Ивана Тихона, который считался главным претендентом на золото, считаете неслучайным?

— Когда мы выиграли суд и Международный олимпийский комитет вернул нам награды, завоеванные в Пекине, некоторые лица сразу намекнули, что это нам аукнется. Я считаю, что Ивана в Лондоне отстранили именно поэтому. Как вообще можно вскрывать допинг-пробы 8-летней давности, если они были отрицательными!

— Кстати, раз уж вы сами вспомнили о своей борьбе в суде за медали Пекина, хотелось бы уточнить вот какой момент. В СМИ нередко подчеркивается, что дело вы выиграли не потому, что не принимали допинг, а потому, что пробы у вас были взяты с нарушениями, и вам для реабилитации достаточно было доказать лишь этот факт.

— Больше 10 ящиков, в каждом ящике по 4 тома, это десятки тысяч страниц дела! Поверьте, никто бы нам не вернул медали, если бы мы отстаивали свою позицию исключительно на фактах нарушения процедуры. У нас с Иваном собрана неопровержимая доказательная база, подтверждающая нашу невиновность, и я считаю, что рассуждать и делать выводы по вопросу пекинского дела имеют право только те люди, которые, как минимум, внимательно прочли и разобрались в сути того, что написано в решении арбитражного суда, опубликованного на 77 страницах на сайте CAS. Хотел бы добавить, что многие факты нашего расследования по каким-то причинам не были отражены в этом документе. Какие это были причины — уже другой вопрос. Некоторые моменты, видимо, было очень сложно облачить в юридическую плоскость, а некоторые, по нашему мнению, могли навести тень на непогрешимость этой системы. Хочу отметить, что эта непогрешимость априори очень жестко закреплена во всех антидопинговых законах, чем и объясняется неимоверная сложность судебных разбирательств спортсменов с любыми антидопинговыми организациями. Нам же было важно выиграть это дело, и было бы странным высказывать претензии по положительному для нас решению.

Вадим Девятовский

— На одном из заседаний после Олимпиады министр спорта и туризма Олег Качан произнес городу в качестве депутата Палаты представителей. Я не планировал строить политическую карьеру, я просто хочу принести пользу людям, которые верят в меня.

Кстати, мои соперники поздравили меня с избранием. Мне кажется, это знак того, что они признают, что меня выбрал народ. Кто бы что ни говорил, я видел, как выборы проходили по моему округу, у нас были прозрачные урны, наблюдатели. При регистрации в кандидаты в депутаты моя инициативная группа собрала более 6 тысяч подписей. Три больших трудовых коллектива, включая «Нафтан», поддержали мою кандидатуру в выдвижении в депутаты. И я считаю, что справедливо и честно победил в этих выборах и сделаю все от меня зависящее, чтобы оправдать это высокое доверие.

— Многие считают, что у нас чисто декоративный парламент. Приверженцы такой точки зрения обращают внимание и на то, что Палата представителей IV созыва сама разработала и инициировала лишь считанные законопроекты…

— Может быть, и считанные. Но не будем забывать, что в ответственность парламента, например, входит и утверждение бюджета. А сколько еще работы по всем проектам, предложенным правительством, разными ведомствами, провел парламент помимо этого. К тому же, сегодня мы живем по законам, в том числе принятыми депутатами IV созыва. Другое дело, как всегда и во всем лишь время покажет, насколько они были правильными и актуальными. Со своей стороны, могу гарантировать, что я, будучи депутатом, буду вчитываться в каждый документ вплоть до последней точки и обсуждать в коллективах те или иные законотворческие инициативы.

— Многие российские бывшие спортсмены делают успешную карьеру в политике.

— Позвольте, перебью. А в чем их успех?

— Хотя бы в социальном статусе, финансовом благополучии…

— Меня это вообще не интересует. В моем понимании успешный политик — это когда есть эффект от работы. Если ты сделал что-то для людей, и люди говорят, что время пребывания того или иного политика мы ощутили и благодарны ему за его работу.

— То есть, у вас нет никаких политических амбиций?

— Нет. Я просто хочу быть полезным обществу. Если я буду полезен, если я это буду ощущать, если народ меня будет поддерживать и в будущем, если будет конкретный результат, возможно, тогда и амбиции появятся.

— Как вы считаете, у нас в Беларуси есть политзаключенные?

— Я много читал в разных СМИ об этом. Тема очень непростая и важная для общества. Признаться, я предполагал, что вы обязательно зададите мне этот вопрос. Я лишь хочу, чтобы у нас с вами все было по-честному. Как-то мне задали вопрос о беспорядках 19 декабря 2010 года после президентских выборов, а потом выдернули мои слова из контекста, смысл поменялся…

— А что у вас тогда спросили и каков был ответ?

— Вопрос: кто громил здание правительства, что это было на площади? Мой ответ: там не было людей, которые верили в переворот. Громить здание — это сумасшествие. Я понимаю, часть населения хочет перемен, но ведь есть и те, кто не хотят. Я думаю, что надо уважать и считаться с мнением большинства.

Что касается политзаключенных (я не пытаюсь уйти от вашего вопроса), то надо разобраться в судебных делах. Я бы не давал категоричную оценку: это политзаключенный или человек, нарушивший закон. Не зная все нюансы дела, я не могу сказать. На уровне эмоций я, конечно, не хочу, чтобы в Беларуси были политзаключенные, но могу ли я назвать хоть кого-то из нынешних заключенных именно политзаключенным, не зная деталей дела…

— Спустя несколько дней после парламентских выборов информационная компания БелаПАН проводила в Минске опрос: помните ли вы, за кого голосовали? Как минимум половина респондентов ответила, что не помнит. Чем вы объясните такой факт?

— Я не житель столицы, мне тяжело сказать. Уверен, если бы вы провели такой опрос в Новополоцке, то вам бы непременно ответили. Не знаю, поверите вы или нет, но меня на улицах Новополоцка останавливали сотни незнакомых мне людей, говорили: «Мы в вас верим».

Фото photo.bymedia.net

— Теперь вас полноправно можно назвать политиком. Интересно узнать ваши взгляды по некоторым наиболее актуальным для Беларуси вопросам. Например, к кому все-таки ближе должна быть наша страна: к Евросоюзу или России?

— Мы славяне. Я бы сказал так, Россия и Украина — наши братья, а Евросоюз — хороший друг.

— Насколько справедливы санкции ЕС по отношению к Беларуси?

— Я всегда за диалог. Я не сторонник санкций. Этим только обозлишь и отвернешь. Мне кажется, и наш народ не поддерживает санкции ЕС против Беларуси.

— Недавно известный артист Владимир Гостюхин в интервью сказал, что в Беларуси нет оппозиции, а есть только разрушительная «пятая колонна». Вы согласны с ним?

— Смотрите, я являюсь членом «Белой Руси» исключительно из-за своих убеждений. Это мне не приносит абсолютно никакой финансовой выгоды. Я принимаю и уважаю ту оппозицию, которая действительно борется за идею, за свои убеждения, а та оппозиция, которую кто-то финансирует и, фактически, покупает ее мнение, мне неприятна. Думаю, у нас в Беларуси есть и те, и те.

— В российских СМИ регулярно появляются статьи о коррупции, превышении должностных полномочий членами правительства, парламента. Вы как член белорусского парламента знаете ли о подобных случаях у нас в стране? И если узнаете, что будете делать?

— Мне кажется, что в Беларуси уровень коррупции один из самых низких, в то время как во многих странах взятки чуть ли не легализованы. Я сам никогда не буду брать взятки и не подам руки человеку, который это делает. И молчать об этом тоже не буду.

— Если не ошибаюсь, вам, как депутату, полагается служебная квартира в Минске. Уже выбрали ее себе? Где она находится?

— Я не буду брать себе служебное жилье. Дело в том, что у меня в Минске есть своя квартира, правда, она не обустроена. Мне проще быстренько сделать ремонт, чем получить служебную, которая может кому-то пригодиться.

— А какая зарплата у депутата?

— Я не знаю пока. Меня это меньше всего волнует. Понимаете, если говорить о заработке, то меня постоянно приглашают за рубеж как специалиста в метании молота, где зарплата была бы в разы больше. Еще раз повторяю, я пошел в депутаты вовсе не из-за зарплаты и статуса.

— Вадим, откуда ж такой патриотизм у вас?

— Если честно, и сам не знаю, откуда у меня такая любовь к родине.

— А в какой валюте вы храните свои сбережения?

— В белорусских рублях. Я уверен, что после прошлогодней девальвации подобного уже не произойдет. Это был горький опыт и из него сделаны выводы. Государство реально пытается как-то исправить ситуацию. Понятно, что прошлогодний кризис ударил по всем.

— Одним из самых скандальных событий нынешнего лета стала «плюшевая бомбардировка» Беларуси гражданами Швеции. Что можете сказать об этой акции?

— Есть наша граница, а есть другая — Евросоюза. Ладно, шведы прилетели в Беларусь, но ведь они еще и безболезненно ВЫЛЕТЕЛИ из нашей страны. Для меня в этом случае все понятно.

— Давайте уточним: вы считаете, что у шведов были пособники из других стран?

— Думаю, да. По крайней мере, те, кто помог вылететь из Беларуси. А вообще меня эта акция шведов задела.

— И чем же?

— Целенаправленным и циничным нарушением законодательства. Думаю, жители Швеции также не были бы рады, если бы какие-то белорусы сделали что-то подобное над их территорией.

— Вадим, в завершение давайте что-нибудь более позитивное и романтичное. Знаю, что вы пишете стихи…

— Много пишу. Начал в 23 года. Теперь стихов уже более сотни. В ближайшее время даже подумываю о том, чтобы издать сборник. Не обязательно для продажи, а просто для знакомых, друзей, которым бы его можно было подарить…