Игорь Драко. СТРАСТИ. Минский хоккей против Донецкого референдума

В Беларуси созданный от имени Лукашенко порядок является идеальным условием для относительно спокойной передачи или захвата власти...

Игорь Драко

Игорь Драко. Родился в Фергане (Узбекистан), в школу ходил в Ивье (Гродненская область), окончил Санкт-Петербургский университет (Россия). Гражданин Республики Беларусь, которому почему-то не дают эфир на БТ. Любит читать, слушать, смотреть, писать и говорить, но не верит, что в споре рождается истина, поэтому предпочитает беседу.

Так уж получилось: 9 мая в Мариуполе гибли люди, а в Минске сборная России «закатывала под лед» швейцарцев (счет 5:0), американцы то же самое делали с нашей сборной (6:1). Хорошо, что украинцы разучились играть в хоккей и не попадают в 16 сильнейших, иначе бы их присутствие на чемпионате выглядело глупым и жестоким фарсом. 11 мая белорусы выигрывают у казахстанских парней (4:1), а в Донецкой и Луганской областях проходят референдумы об образовании независимых республик. Вроде бы никак не связанные между собой события, но в новостных лентах они идут рядом, словно бы спрашивают читателей: «Ну что, где сегодня интереснее: в Беларуси или на Донбассе?».

Автократические правители, такие как Александр Лукашенко, увлекающиеся спортом и пытающиеся популяризировать свои страны через достижения спортсменов, любят демагогически распространяться на тему «О, спорт, ты — мир!». Говорят примерно следующее: «Еще в Древней Греции на время Олимпиад приостанавливались войны. Нам надо пойти дальше мудрых греков и вообще перенести все баталии на спортивные арены. Пусть молодые люди тратят свои силы и энергию в боксерских поединках и баскетбольных матчах. Пусть их страсти остаются на футбольных полях и биатлонных трассах. Пусть они, выходцы из разных стран, принадлежащие к разным культурам и исповедующие разные религии, будут соперниками на чемпионатах — именно соперниками! — но не врагами, готовыми убивать друг друга».

В нашем случае подобный пропагандистский трюк работает в лоб. Около белорусских границ, по сути, идет гражданская война, а тут, в Беларуси, тишь да гладь да Божья благодать: играют в хоккей и болеют за хоккей. Как же нам повезло! Могли еще «счастливее» быть, да публика европейская голосовала черт знает как (это я уже про «Евровидение»): повелась на мужика, который на сцене кривляется в образе бородатой бабы. Конечно, наш Тео лучше всех, но Европа, она же несправедливая, не дает нам победить, как говорил в прошлые годы Александр Лукашенко, по политическим мотивам.

Зато в хоккее нет никакой политики. Вот он, нерв белорусского социума: «нет политики». Можно сказать иначе: «Нет политике!», как «Нет войне!». Два десятилетия белорусам вдалбливают через средства массовой информации, школу и репрессивный государственный аппарат, что политика не нужна в принципе. Разумеется, Беларусь как государство реализует свою политику во внешнем мире и внутри своих границ, но большинство белорусов не имеют к этому отношения. Настоящие выборы не проводятся с 1994 года, политик в стране один — ее бессменный президент, чиновничий аппарат функционирует в безличном режиме (делают дело, не помышляя о приобретении популярности среди потенциальных избирателей).

И теперь нам, забывшим или так и не узнавшим, что такое реальная политическая борьба, говорят, указывая на Украину: «Смотрите, до чего доводит политика! В Раде вон как друг друга за чубы таскают! Было уже четыре президента, последнего свергли, будут выбирать пятого, а что в стране творится?! Зимой стреляли только в Киеве, сейчас полстраны воюет. Хотите политику?».

«Нет, не хотим».

А чего хотите? Не хоккея же одного.

Хоккея уже летом не будет.

А что будет? Ничего особенного, просто без хоккея.

Без хоккея, но с Украиной.

Украина становится родовой травмой Беларуси. Парадокс: в Польше нет гражданской войны, но мы, миролюбивые белорусы, почему-то не мечтаем о своем будущем «по-польски», а пугаемся перспективы «украинизации». Точнее, «польское будущее» (его материальный эквивалент) нам вполне подходит, но вот попадание в это будущее не мыслится нами без потрясений, подобных украинским. Надеемся на мирные перемены, но боимся перемен, потому что не уверены, что они будут мирными.

Референдумы в Донецкой и Луганской областях в какой-то мере и наши референдумы. Луганск и Донецк заявляют о своем недоверии киевской власти, поэтому планируют выйти из состава Украины. Мы в Беларуси, полагаю, не станем делить страну на «восток-запад» или на «Минск и провинцию». Мы просто расстанемся с «эпохой Лукашенко». На том же основании — власть утратит доверие граждан.

Но как это «простое расставание» возможно в действительности? И когда оно случится? Когда Александр Лукашенко умрет?

Точную дату назвать не берусь. Что касается «расставания», то оно будет простым по одной причине. Нам будет страшно «клеить разборки» друг с другом — потому что «не надо Украины! Ни в коем случае!» А что надо?

Правильно: найти виноватых в верхах, там, где делалась политика, к которой не подпускали простых смертных. У больших групп граждан (этнических или каких-то еще) нет претензий к другим группам, зато у всех есть претензии к бывшей или умирающей на глазах власти. «Завалить» Януковича и компанию — слишком мало для большой Украины, потому следом пришли референдумы и гражданская война. Извечный украинский бардак. Зато в Беларуси созданный от имени Лукашенко порядок является идеальным условием для относительно спокойной передачи или захвата власти.

Болеем за Беларусь!