Зачем Некляев убил кошку?

Заявление Некляева могло быть запланировано и реакция общества — просчитана...

Перед каждым потенциальным участником президентской кампании стоит много сложных задач. Но изначально им предстоит сделать все возможное, чтобы стать кандидатами в президенты. И на этом пути важно помнить, что слово — не воробей. И не кошка. Вылетит — не поймаешь.

Владімір Некляев

Фактически скандалом закончилась обычная онлайн-конференция для поэта и политика, лидера кампании «Говори правду!» Владимира Некляева. Он и сказал правду, отвечая на вопрос читательницы о том, насколько жестокий эпизод убийства кошки, описанный в книге Некляева «Армагедон. Драматычная паэма», соответствует реальному факту его биографии.

Цитата из книги: «Мне было гадоў дзесяць, калі я злавіў і забіў котку. Яна жыла ў свіране, бяздомная. Я забіў яе, узяўшы за заднія лапы — галавой аб бетонны слуп. Доўга, размахваючыся, я біў і біў каціным целам аб бетон, у коткі галавы ўжо не было, а я ўсё лупіў, лупіў і лупіў!..»

Ответ Некляева: «Реальный. Многое в детстве — в воспоминаниях о нем и в его фиксациях — тайна. Например, приступы детской жестокости… Во мне такое случилось только раз, но все же случилось. Как, почему?.. Обычными способами сам себе я не мог это объяснить, поэтому и попытался проанализировать в драматической поэме…»

На откровенное признание политика и поэта сразу же отреагировали блогеры, мол, за кошку ответишь! 

источник: http://lesnoi-slon.livejournal.com 

А на следующий день и партия «Зеленые». Они призвали ЦИК не регистрировать Некляева, поскольку, убив животное, он «абсолютно не испытывает угрызений совести», убийство для него — «лишь вопрос реализации его болезненного либидо и литературных амбиций». «Садист»-президент, говорится в обращении, дегуманизирует белорусское общество.

Зеленые также напомнили, что белорусское законодательство за жестокое обращение с животными предусматривает наказание в виде ареста сроком до двух суток.

Кандидат в президенты, конечно, зря разоткровенничался. Его дорогостоящая кампания, которая уже привлекала массу людей, может пострадать вслед за репутацией.

Ведь, что позволено писателю, не позволено политику. Это мастер пера Владимир Сорокин может рассказывать журналистам, что пробовал свой кал и кал своих детей. Владимиру Путину, к примеру, такие откровения стоили бы, как минимум, части рейтинга.  

Общественность всегда на всё реагирует, объяснил «Белорусским новостям» российский политолог и политтехнолог Кирилл Коктыш. Особенно на вопросы, которые затрагивают что-то, противоестественное природе человека, особенно область этологии.

Конечно, не все, что говорит политик, придумано и продумано его командой. Но в идеале должно быть именно так, говорит К.Коктыш.

По его словам, есть набор запросов со стороны общества, которые достаточно расплывчаты, и есть кандидат, политик, который обладает рядом качеств. Задача политтехнологов — выстроить концепцию по сближению этих двух образов через выстраивание кандидата под ожидания общества, работу с ожиданиями или и то, и другое одновременно.

В любом случае, чем ближе к реальности созданный образ кандидата, тем лучше, отметил Кирилл Коктыш. Это как со свадьбой — нельзя забывать, что каждый день не будет таким праздником, после победы на выборах придет черед рабочих будней и не должно быть большого разрыва между обещаниями кандидата и тем, что получит общество. Ведь оно легко разочаровывается.

Между тем, такое шоу как избирательная кампания и действия и заявления кандидата зависят от «режиссера» — команды политтехнологов. Заявление Некляева могло быть запланировано и реакция общества — просчитана, говорит Коктыш. В конце концов, политтехнологии не сводятся к одному ходу.

Но, скорее всего, поэт и политик просто сболтнул лишнего, считает политолог. И здесь надо помнить, что не бывает абсолютно выигрышных или совершенно проигрышных ситуаций, любую можно повернуть себе во благо, все можно отыграть, если работает профессиональная команда.

Так, в учебники политтехнологов попала история, как политика Владимира Жириновского хотели опорочить по проверенной схеме: его поддержало движение сексуальных меньшинств, а журналисты на пресс-конференции стали задавать вопросы о его ориентации. Если с кем-то этот сценарий работал, люди начинали неубедительно оправдываться, то Жириновский потребовал у журналистки, задавшей ему провокационный вопрос, немедленно подняться к нему. Сейчас, мол, он прямо на столе ей покажет, какой он гей.

Или другая ситуация, рассказывает Кирилл Коктыш, когда на одну и ту же должность претендовал богатый сахарозаводчик и кандидат без особых финансовых ресурсов. Победил тот, у кого было меньше средств, прибегнув к простой схеме: в любимой газете сахарозаводчика он напечатал информацию о том, что его сахар становится причиной импотенции. После чего фабрикант сам, на каждой встрече с избирателями показывал газету и говорил, что это неправда. Это худшее, что можно было сделать, говорит российский политолог.

Самое мудрое в ситуации Некляева, если история с убийством кошки не была запланирована, — не реагировать, замолчать ее, считает Коктыш. По его словам, когда кандидат не знает, что ответить, лучше передать слово пресс-секретарю. Если же и он замнется, то это, по крайней мере, даст время подумать и сформулировать ответ, который не будет преследовать тебя на пресс-конференциях, встречах с избирателями и на просторах Всемирной сети.