Лукашенко в Овальном зале: модернизация именем революции

Белорусский президент вошел во власть в ХХ столетии, хотел бы управлять в стиле средневекового монарха, а приходится иметь дело с вызовами ХХІ века…

 

Сегодня главная, стержневая идея для Беларуси — идея обновления. Так заявил Александр Лукашенко, выступая с посланием белорусскому народу и Национальному собранию 19 апреля в Овальном зале Дома правительства в Минске.

Это сказал политик, пришедший к власти под лозунгом реставрации светлого прошлого. Долгое время он воспевал белорусскую стабильность на фоне мирового бедлама. Сегодня выясняется, что синеокая республика отстала от мира и нужно форсировать догоняющую модернизацию.

Как бы обновиться, не меняясь?

На тему модернизации глава государства рассуждал столь пространно, в разных лицах, будто сам себя убеждал. Так купальщик в начале сезона уговаривает себя влезть в холодную воду: да это только сперва колотун!

«Лукашенко все время как бы оправдывался, спорил с воображаемыми недругами», — отметил в комментарии для Naviny.by эксперт аналитического центра «Стратегия» Валерий Карбалевич.

Модернизация — это для белорусской системы и ее создателя выход в зону риска, на непривычное поле. Задача в том, чтобы рвануть технологически, при этом не порушив политические устои и казенный массив экономики. Выполнима ли миссия? Может, Лукашенко после недавнего турне по Юго-Восточной Азии вдохновился примером авторитарной модернизации некоторых тамошних экономических тигров?

По мнению Валерия Карбалевича, то, что обрисовывает Лукашенко, нельзя назвать даже авторитарной модернизацией. Ведь те же азиатские тигры, сдерживая какое-то время демократию, рванули за счет радикальных рыночных реформ. А белорусский официальный лидер противится приватизации, фактически «ведет речь лишь об усовершенствовании технической базы промышленности и других сфер».

Так что при всей прогрессивной риторике выступление в Овальном зале вызвало ассоциации с докладами генсеков на съездах КПСС, когда при формально верной постановке задач (о требованиях научно-технической революции, необходимости догнать и перегнать Америку твердил еще Никита Хрущев) механизмы их выполнения обрисовывались в расплывчатых категориях «усилить», «повысить», «укрепить». Плюс, конечно, жесточайший спрос. В итоге СССР развалился, так и не догнав Америку.

«То, что предлагает Лукашенко, больше похоже на советскую индустриализацию, чем на модернизацию на манер азиатских тигров», — отметил в комментарии для Naviny.by политический аналитик Юрий Дракохруст.

Аналогию с Советским Союзом усилило требование Лукашенко закончить модернизацию деревообработки к празднику Октябрьской революции.

Из красного директора бизнесмен, как из слона балерина

По словам Лукашенко, «модернизация в стране началась давно, я бы даже сказал, что мы вступаем в последнюю стадию, крайнюю стадию этой модернизации». Но при этом глава государства привел примеры, когда уже выделенные на благую цель миллиарды были пущены нерадивыми управленцами по ветру. Именно по этой причине на днях полетели головы руководителей Минэнерго.

Президент отметил, что следует перестраивать систему управления предприятиями, говорил: важно, чтобы белорусские руководители усвоили психологию предпринимателя, привыкшего действовать в жестком мире глобальной конкуренции. При этом, однако, добавлял: речь не идет о радикальном изменении отношений собственности.

Да, но как усвоить эту психологию предпринимателя в шкуре красного директора, поставленного присматривать за казенной собственностью? Это то же самое, что призывать научиться плавать кролем в бассейне без воды. Бизнесмен никогда не станет воровать у самого себя, а директорат госпредприятий и стоящих над ним чиновников Лукашенко постоянно бьет за воровство и пугает наручниками. Или вот вам характерная фраза: надо-де «наших дорожников повернуть к дорогам».

Если дорожников приходится кнутом поворачивать к дорогам, пирожников к пирогам, а сапожников к сапогам, то, наверное, дело не только в разгильдяйстве отдельных лиц — неладно что-то с устройством экономики в принципе.

Но на святое — экономическую модель замахиваться глава государства не позволяет, нещадно бичуя злопыхателей-экспертов из «пятой колонны».

По словам Юрия Дракохруста, роль частной инициативы в провозглашаемых белорусским президентом планах модернизации не просматривается вообще.

«В 30-е годы в СССР модель направляемой государством модернизации была, возможно, оправданной: нужно было быстро построить много предприятий. Мобилизация средств делалась через ограбление деревни. Сейчас нет бесконечного спроса. Ситуация с керамзитом, о которой говорил Лукашенко, — яркий пример», — отмечает аналитик.

Речь идет о промашке с реконструкцией производства в Петрикове: вбухали деньги в наращивание выпуска керамзита, а он вышел из строительной моды. В итоге глава государства бросил премьеру Михаилу Мясниковичу: «И этот керамзит вы потребите».

Да уж, теперь хоть ты ешь этот стройматериал в столовой Дома правительства! Юрий Дракохруст подчеркивает, что госпредприятия в принципе не могут гибко реагировать на тонкую динамику спроса. У китайцев рынки мира завоевывают отнюдь не госпредприятия, в корейских чеболях присутствует частный интерес. У Лукашенко все это должно делать государство. Такого нет нигде в мире.

К тому же, добавил собеседник Naviny.by, многое упирается в вопрос ресурсов. «Сталин имел возможность грабить деревню. Белорусское руководство, видимо, собирается грабить кредиторов», — иронизирует аналитик.

Говоря о совершенствовании государственного управления, Лукашенко упомянул недавний указ №168, предусматривающий сокращение чиновников на четверть. Таким образом, громко анонсированная самим президентом мигнувшей осенью реформа органов власти, как и предсказывали независимые эксперты, свелась к механическому подрезанию штатов, то есть к ремейку еще советской малоэффективной борьбы с номенклатурной гидрой.

Правда, и мысль, что не грех бы пересмотреть функции государственных органов, тоже прозвучала, но — сугубо в плане благого пожелания. Мол, чиновники сами себя нагружают излишними функциями. Да уж, можно подумать!

При этом, напомню, в начале года сам президент отверг даже робкие новации специально созданной комиссии — типа упразднения хотя бы пары ведомств. Так что у нас их по-прежнему больше, чем в Китае.

Ответ «родным братьям»: «…Я на эту акцию бандитскую не пойду»

О внешней политике Лукашенко говорил бегло. Произнес общие фразы о вековой дружбе с Россией. Но более показательной была плохо завуалированная полемика с Москвой по поводу приватизации соблазнительных предприятий. Выяснилось, что «родные братья» не прочь здесь «наклонить», порушить, например, то же легендарное производство МАЗов в угоду иностранным конкурентам.

В общем, нетрудно спрогнозировать, что по части продажи активов белорусское руководство будет и впредь бодаться с Кремлем. Эпиграфом здесь можно взять слова Лукашенко о проекте слияния МАЗ — КамАЗ по российской схеме: «…Я на эту акцию бандитскую не пойду».

В излюбленной манере белорусский официальный лидер перевел стрелки, говоря о требованиях Евросоюза. Ни словом не упомянул о политзаключенных, зато патетично воскликнул: «Не заставляйте нас вводить однополые браки!».

Во как! Даже самые искушенные эксперты не слыхивали о таком условии Брюсселя! Но фраза брошена, и на, скажем так, не слишком продвинутую часть электората может произвести впечатление.

Хотя пропаганда пропагандой, а за кулисами Минск интенсивно ищет взаимопонимания с западниками. И показательно в этом плане признание Лукашенко, что США и Евросоюз пообещали не политизировать вступление Беларуси в ВТО.

Жизнь заставляет находить общий язык с проклятыми буржуинами, провозглашать информатизацию общества и задачу создания электронного правительства (а давно ли интернет объявлялся помойкой?) — в общем, наступать на горло собственной песне и менять лозунг стабильности на императивы «скорости, гибкости, творчества».

Но все это создает новые линии напряжения в системе и вызывает у высокого начальства внутренний дискомфорт. В итоге новое вино предлагается влить в старые мехи.

Лукашенко вошел во власть в ХХ столетии, хотел бы управлять в стиле средневекового монарха, а приходится иметь дело с вызовами ХХІ века. В белорусских условиях это не только его личная коллизия, но и драма целого народа.