Демонстрация силы. Кто получает выгоду от размахивания дубинками

Пока режим не потерял надежду получить материальную поддержку от Запада, правила игры внутри страны вряд ли принципиально изменятся.

После демонстрации правящим режимом полицейских возможностей в День Воли правила внутриполитической игры принципиально не изменятся до момента, пока официальный Минск не потеряет надежду на западные займы.

Минск, 25 марта. Фото Сергея Балая

Волна протестов против «антитунеядского» декрета в феврале — начале марта охватила многие регионы, но не вышла из берегов, и не было никаких оснований считать, что эти выступления могут сместить режим.

Некоторая угроза ему могла возникнуть в случае действительно массовых протестов, — если бы в них принимало участие 10-15% населения, — а тут не набиралось и 1%. Скорее, люди выпускали пар, и местным администрациям, депутатам нужно было только выслушать недовольных.

Тем не менее, к Дню Воли 25 марта правящий режим использовал превентивные аресты политических лидеров и тех, кто мог управлять колонной демонстрантов; распорядился так, чтобы в Минске оппозиционная акция была несанкционированной, но разрешил подобные мероприятия в Бресте и Гродно; были предприняты беспрецедентные меры по контролю приезжающих в столицу, региональных активистов массово задерживали еще до отъезда из своих городов...

Кульминацией стало блокирование 25 марта центра Минска с последующим своеобразным парадом полицейских сил, демонстрацией арсенала техники для разгона демонстраций и собственно грубым разгоном оппозиционеров, а также прохожих, имевших несчастье оказаться на проспекте Независимости. Задержанных оказалось примерно столько же, как при разгроме Площади 19 декабря 2010 года, — около 700, но в своей массе они получили более мягкие наказания.

И вот собственно загадка: какие цели преследовали силовики, спасая режим от мнимой угрозы народного бунта? Напрашивается ответ, что таким образом сбивали волну протестов. Однако не очень понятно, был ли смысл это делать в принципе, тем более что уже скоро начинается период посадки картофеля и прочих работ на дачных огородах, во что вовлечены очень многие белорусские семьи, — собственно, некому будет ходить на митинги.

Есть гипотеза, что руководство страны было дезинформировано собственными или российскими спецслужбами относительно реальности угрозы «цветной революции».

Трудно судить, насколько это правдоподобно, так как первоначально пропагандистская машина подбрасывала идею, что протесты инспирирует Россия, но потом стала использовать традиционную версию о «руке Запада».

Если бы не переключение версий, то можно было бы делать вывод о разнонаправленных сигналах и реакции на них политического руководства страны. Тут же больше похоже на спектакль, разные действия которого разыграны для разных аудиторий (для Кремля показано, что здесь душат белорусских «бандеровцев» и защищаются от пятой колонны, управляемой коварным Западом; для западного зрителя — что здесь борются с кознями российских имперцев).

Есть еще версии о перетягивании каната в белорусской дворцовой политике между «голубями» и «ястребами», а также о якобы разрешении старшему сыну главы государства Виктору (помощнику президента по национальной безопасности) показать, на что он способен в плане наведения порядка...

В условиях закрытости белорусской правящей верхушки все эти версии могут иметь конспирологическую подпитку, но вряд ли хоть одна из них может быть подкреплена достаточным количеством достоверных фактов.

И все же, кто выглядит выгодополучателем этой демонстрации силы?

В последние годы происходит сокращение государственных расходов, которое распространяется и на силовые структуры. Между тем 25 марта налогоплательщики увидели, что на водометы и броневики средства нашлись, а уже 27 марта президент проводит совещание относительно лоббируемого МВД проекта указа по созданию нового технического комплекса «республиканской системы мониторинга общественной безопасности» (глава государства при этом высказывает сомнения, что заказ нужно размещать у частной организации).

Похоже, что МВД позволили провести в День Воли своего рода учения в условиях, приближенных к реальным, и за показанный успех премируют разрешением на покупку дорогой «игрушки».

Впрочем, вряд ли на самом деле ответ так прост. Вдобавок мы не знаем, что было первично (а вдруг глава МВД Игорь Шуневич не инициировал процесс, а всего лишь воспользовался благоприятным стечением обстоятельств?). Да и нельзя однозначно сказать, что «ястребы» перехватили инициативу у «голубей», стремившихся нормализовать отношения официального Минска с Западом. Репрессии этой весны не перешли условную линию, после которой Запад вынужден был бы вводить новые санкции и замораживать отношения.

Это все значит, что для достоверной оценки ситуации пока недостаточно фактов. Что касается прогнозов, то пока режим не потерял надежду получить материальную поддержку от Запада, правила игры внутри страны вряд ли принципиально изменятся.


  • Не, ну можно ещё обсудить: какую выгоду получили Короткевич, Анисим и Дашкевич из-за отсутствия Статкевича 25 марта на митингах.
  • Будьте объективней: это было прежде всего датой под названием "День воли". А что такое эта самая "Воля" по белорусски - это и показало это самое присутствие властей, которые хватали любого прохожего и журналиста. Это нехорошо пахнет, мягко говоря.
  • Будьте объективней: это было прежде всего датой под названием "День воли". А что такое эта самая "Воля" по белорусски - это и показало это самое присутствие властей, которые хватали любого прохожего и журналиста. Это нехорошо пахнет, мягко говоря.