Беларусь пугает Россию иранской нефтью

Официальный Минск пытается повторить ход, имевший политический эффект во время прошлого конфликта с поставками российской нефти.

На фоне очередного нефтегазового спора Беларусь снова озадачилась поиском альтернативы российской нефти. Предыдущий такой опыт не привел к успеху, но сделал Москву более сговорчивой.

Фото zumapress.com

 

Переговоры с Ираном

Беларусь ведет переговоры с Ираном по поставкам нефти, заявил 7 октября Александр Лукашенко, выступая с обращением к депутатам Палаты представителей и членам Совета Республики Национального собрания пятого и шестого созывов.

«Сейчас мы ведем переговоры с Ираном, который просто мечется в поисках, куда поставить нефть. И готов нам снижать цену», — рассказал глава Беларуси.

По его словам, это делается в связи со сложностями в переговорах с Россией, которая сократила поставки нефти в Беларусь из-за разногласий по цене на газ. По этой причине перед правительством поставлена задача по поиску альтернативы российской нефти.

«Мы договорились, сегодня загруженный танкер идет в Одессу, и начнем поставлять через Украину на Мозырский нефтеперерабатывающий завод», — сообщил Александр Лукашенко.

 

Иранская альтернатива

Директор украинской «Консалтинговой группы А-95» Сергей Куюн считает разумным иметь альтернативных поставщиков на фоне конфликтов с Россией.

По словам эксперта, после снятия санкций Иран очень активизировался на нефтяном рынке. Это означает, что он будет искать возможности для расширения рынков сбыта, в том числе за счет эффективного ценообразования.

Кроме того, сейчас переработчики из восточноевропейских стран активно ищут пути диверсификации своих сырьевых поставок. К примеру, польская компания LOTOS планирует подписать с Ираном долгосрочный контракт на поставки нефти.

«И белорусская нефтепереработка в этом плане не должна быть исключением. Тем более что мы видим, что время от времени возникают сложности с российскими партнерами, поэтому иметь порядка 20-25% альтернативных поставок в целом было бы достаточно разумным», — отмечает Сергей Куюн.

При этом, по его мнению, в таких поставках есть экономическая целесообразность. Эксперт ссылается на расчеты транспортировки иранской нефти с использованием украинской трубопроводной системы из Одессы в Броды и дальше в Мозырь, но не называет цифры.

«Эти расчеты показывают, что иранская нефть конкурентоспособна по сравнению с российской. Кроме того, ее качество, по сути, отвечает качеству российского Urals. Соответственно, не потребуется никаких дополнительных мероприятий для ее переработки», — подчеркивает директор «Консалтинговой группы А-95».

В то же время, по его словам, в случае заключения контракта речь будет идти о долгосрочных, а не краткосрочных обязательствах.

«Попробовали — не получилось. Так никто работать не будет. Нужны будут гарантии поставок. Но это очень интересный и перспективный проект», — говорит Сергей Куюн.

 

Венесуэльский опыт

Заместитель директора Центра системного анализа и стратегических исследований Национальной академии наук Беларуси Георгий Гриц считает импорт иранской нефти не самым удачным решением.

Он напоминает, что в 2010-2012 годах во время предыдущего нефтяного конфликта, возникшего после введения Россией экспортных пошлин на нефть, Беларусь уже пыталась искать альтернативу российскому сырью в дружественной Венесуэле.

Тогда был заключен контракт на поставку 30 млн тонн между Белорусской нефтяной компанией и венесуэльской компанией PDVSA, но до Беларуси доплыло, грубо говоря, всего несколько танкеров. При этом венесуэльская нефть в итоге была заменена азербайджанской.

Белорусские власти признали, что затраты на транспортировку нефти из Венесуэлы очень велики. Зато Россия пошла Беларуси на уступки: отменила пошлины и возобновила поставки нефти.

«Поставки нефти из Венесуэлы были братской помощью нашей стране в нужный момент», — говорил в 2012 году вице-премьер Владимир Семашко.

Скорее всего, и в этот раз Беларусь будет давить на Россию, пугая возможными поставками иранской нефти.

«Это всё излишне политизировано. По принципу, отморожу пальчик на зло маме. Цены-то российские однозначно ниже. Как элемент воздействия это может иметь смысл, но как реальный проект, скорее всего, нет», — отмечает Георгий Гриц.