Кадровые назначения в системе Лукашенко. В чем логика?

Существует несколько факторов, действие которых выносит на поверхность то одного, то другого чиновника.

Когда говорят, что не следует искать в кадровых назначениях логики, а главный критерий при назначении — личная лояльность чиновника, мне кажется, несколько искажается картина. В конце концов, что мы все знаем о лояльности чиновников? Что — Косинец был менее лоялен, чем Кочанова? А Зиновский вдруг оказался лояльнее Снопкова? Не думаю.

Фото пресс-службы президента Беларуси

Все они взлетом своей карьеры обязаны Александру Лукашенко, и это их объединяет. Мне кажется, дело не в лояльности. Логика в другом. В том, что существует несколько факторов, действие которых выносит на поверхность то одного, то другого чиновника. И главный из них — это

КЛАНОВАЯ БОРЬБА

Лукашенко постоянно пытается сохранить равновесие в своем окружении. Это правильно: нельзя, как говорится, даже в год Огненного Петуха складывать все яйца в одну корзину. Но иногда он позволяет той или иной группе чиновников, позиция которой по какой-либо причине может считаться более актуальной, рекомендовать главе государства свою креатуру.

Так было в свое время — утверждают знатоки кулуарной и подковерной борьбы — при назначении Владимира Макея на пост главы Администрации президента. Якобы было подготовлено две «объективки» — на первого помощника президента Владимира Макея и вице-премьера по социальным вопросам Александра Косинца. Но Александр Григорьевич внезапно решил посоветоваться со «старым и мудрым» человеком, на роли которого в тот момент оказался Анатолий Рубинов.

А у Рубинова, по слухам, был конфликт с Косинцем, сопротивлявшимся назначению ректором БГУ Сергея Абламейко, которому Рубинов благоволил. В результате на пост «де факто второго лица государства» был назначен Макей, а Косинец на некоторое время отбыл в витебскую «ссылку».

Вероятно, по той же логике Косинец и вернулся из «ссылки»: скорее всего, кто-то из чиновников успел положить на стол президенту записку о том, что Макей на посту главы Администрации президента становится уж слишком влиятельной фигурой — и понадобился его внутриаппаратный соперник, чтобы влияние это уравновесить. И пока не перевесили иные факторы, Косинец свой пост и занимал.

Александр Лукашенко и Василий Жарко, 17 июня 2016 года. Фото пресс-службы президента Беларуси

Примерно то же произошло и с назначением вице-премьера по социальным вопросам и министра здравоохранения. Василий Жарко был выдвинут еще на пост заместителя министра Людмилой Постоялко, с которой когда-то вместе работал в Бресте и которой понадобились преданные люди в министерстве. Резкое выдвижение его в вице-премьеры (кто постарался из родни покойной Постоялко, можно только догадываться) позволило сократить кадровый маневр при определении судьбы опального Косинца, который особой симпатией Постоялко в свое время не пользовался.

Логичным было бы его назначение министром здравоохранения, но тут тоже сработал, как говорят, принцип клановости, но уже в формате «кто угодно, но не он». А поскольку нужен был опытный управленец, имеющий и врачебную практику, то было решено заткнуть эту кадровую «дыру» уже проверенным при назначении на пост министра труда Валерием Малашко — с которым Жарко приходилось работать, когда он сам еще был министром. Конечно, работа в Могилевской области тоже являлась весомым фактором.

Министр здравоохранения Валерий Малашко. Фото пресс-службы правительства

Конечно, такой фактор как лояльность тоже учитывается. Но это — при назначении на должности силовиков. А вот такое требование как

ПРОФЕССИОНАЛИЗМ

для других «профильных» ведомств никто не отменял.

Если мы посмотрим на кадровую политику за все годы правления Лукашенко, то увидим и здесь определенную логику.

Например, первый состав его правительства, которое возглавлял Михаил Чигирь, как раз и можно назвать правительством профессионалов. Туда были приглашены и люди, имевшие практический опыт работы в структурах государственного управления, и потенциальные реформаторы в своих отраслях.

Конечно, часть из них получили должности, как говорится, и из хорошего отношения. Однако вспомним: здесь работали Александр Соснов, член «теневого кабинета» БНФ, Василий Леонов, сумевший провести ряд реальных реформ в агропромышленном комплексе и «сбитый», как говорится, «на подъеме». На пост министра иностранных дел назначались кадровые дипломаты, а пост министра образования занимали — до сих пор — бывшие ректора университетов и, как минимум, профессора и доктора наук.

То же касается и большинства других ведомств общенационального уровня. Пожалуй, было лишь два назначения на министерские посты, вызвавших шоковое состояние и в профессиональных кругах, и в обществе. Это было как раз назначение Людмилы Постоялко на пост министра здравоохранения и назначение Владимира Матвейчука министром культуры. Первое упорно пытались объяснить «родственными связями», о втором же рассказывали анекдоты — вроде того, что «прачечная» превращается в «стеклодувную мастерскую» или в «пункт приемки стеклотары».

В остальном, конечно, логика назначений не всегда была понятна — почему тот, а не иной кандидат был предпочтен. Однако и здесь видно, что при назначениях — например, назначении Владимира Семашко — учитывались и знание вопроса, и особенности характера.

Вот в том, что касается отставок — да, вопрос лояльности играл определенную роль. Так, например, произошло в момент скоропалительного исчезновения с политической сцены Сергея Сидорского и назначения вместо него уже старого и повязанного политическими путами по рукам и ногам Михаила Мясниковича.

Прослеживается также и логика назначений последнего времени. Ее можно определить так:

ЛОГИКА ПРИБЛИЖАЮЩЕГОСЯ ПЛЕБИСЦИТА

По крайней мере, о чем бы мы сегодня ни говорили, очевидно: впереди нас ждет какая-либо форма досрочного волеизъявления гражданами «доверия» своему «избраннику». Будет ли это обнуление на референдуме Конституции в связи с отменой смертной казни — а под шумок и с продлением президентского срока, или же просто на два года продлятся полномочия действующего президента — особой роли не играет.

Глава Администрации президента Наталья Кочанова. Фото пресс-службы правительства

Важны два мобилизующих фактора. Во-первых, нужна полная мобилизация чиновничьего аппарата — и отсюда возникла «рекомендованная спецслужбами» Наталья Кочанова, которую никто выше выдвинуть просто не сможет, а потому будет она напрягать госаппарат всеми своими силами. Отсюда же и ликвидация «идеологической вертикали», всегда раздражавшей как «крепких хозяйственников», не знавших, что с ней делать, так и избирателей.

Правда, нужно будет как-нибудь проанализировать, реально ли сократили идеологов или же просто пересадили в другие кресла. Но это пока не является нашей задачей.

И, наконец, во-вторых, очевидно, что будет предпринята попытка реструктуризировать действующий лукашенковский электорат. В первую очередь — за счет патриотически настроенной молодежи. Я не о «русофилах» сейчас говорю: эта тема, похоже, не скоро будет у нас вновь актуальна. Скорее, мы станем свидетелями резкой реформы идеологической работы в университетах и старших классах средней школы — когда вместо идей «славянского братства» начнут куда более органично утверждать идеи древней белорусской государственности, идущей из времен ВКЛ и ранее (как говорится, их привет Змитеру Дашкевичу).

И вот здесь все насмешки по поводу назначения опытного «воспитателя» Игоря Карпенко имеют шанс отступить: уж что-что, а влиять на студенчество Игорь Васильевич всегда умел, и его личный рейтинг в Белгоспедуниверситете в свое время был реально очень высок.

Министр образования Игорь Карпенко

Не исключаю в связи с темой плебисцита и возможную отставку порядком поднадоевшей газетам госпожи Ананич с поста министра информации. В конце концов, может быть объединено это министерство и министерство культуры — в целях оптимизации и сокращения кадров. Понадобится — опять разделят. Но сейчас вместо «главнорепрессирующего» министра явно ищут «главноуговаривающего» — а уж в противостоянии натиску «русского мира» независимой прессе понадобится именно такой «пастух».

В общем, нравится нам это или не нравится, но логика есть. Как говаривал один старый аппаратчик в шекспировском «Гамлете», «в его безумии есть система». Не стоит все списывать на кадровый дефицит. Понадобится — и оппозиционеры впрягутся. В конце концов, Макей не даром свой хлеб ест.