Лукашенко козыряет консерватизмом, маскирует провал интеграции с Россией

Белорусский руководитель не в силах признать тупиковость прежней политики, предложить стратегию развития страны.

Пиарщики Александра Лукашенко очевидно пытались уйти от приевшегося формата пресс-конференций с долгими монологами первого лица. Поэтому мероприятие, прошедшее под крышей минского выставочного комплекса «Белэкспо» 3 февраля, анонсировалось как «Большой разговор с президентом». Публике обещали диалог по наиболее актуальным темам. Но из поисков нового жанра ничего не вышло.

Да, пригласили много журналистов, в том числе из негосударственных СМИ, целый сонм экспертов (понятно, не без селекции). Однако это не спасло от чересчур пространных рассуждений, множества лирических отступлений, мелкотемья (о рецептуре шоколада, например, или об истории женщины, залезшей на кран).

 

Экономика: отнять и поделить?

Лукашенко в очередной раз показал себя консерватором, тяготеющим к государственной экономике. И даже в какой-то степени козырял этим. Мол, его крестьянская природная мудрость помогает спасти страну от бед, развала. Признался, что его уже «не переделаешь». Честно сказал, что рыночная экономика ему «не очень» нравится. В принципе, это все, что нужно знать о перспективах экономических реформ в Беларуси.

При этом Лукашенко не раз обращался к либеральному экономисту Ярославу Романчуку, но преимущественно для того, чтобы мягко доказать несостоятельность его либеральных идей, страшно-де далеких от реалий нашей жизни.

Параллельно официальный лидер пытался убедить, что у нас и так созданы комфортные условия для бизнеса, инвесторов (а если есть отдельные перегибы, то вы, мол, сигнализируйте). Да, но если такая благодать, почему тогда «крокодил не ловится, не растет кокос»?

Макроэкономические проблемы фактически остались за кадром. Президент снова педалировал свою идею (и не просто идею, а жесткую установку) обеспечить в нынешнем году 500 долларов средней зарплаты.

Напомню, это уже третий заход на цель. Волюнтаристским путем, за счет эмиссии, сакральный рубеж превосходили в 2010 и 2012 годах, но потом рубль обваливался. Сегодня Лукашенко снова отстегал скептиков из правительства, однако так и не объяснил, как достичь «всем-по-500» и при этом не повалить финансы и экономику в очередной раз.

Да, поначалу прозвучали правильные слова о необходимости прежде всего поднимать производительность труда. Но как сделать скачок в производительности за считанные месяцы, да еще при рецессии, президент не расшифровал. Зато прозвучала вот эта красноречивая тирада: «Почему в Беларуси — даже в Беларуси — многие раскатывают на шикарных лимузинах, имеют возможность по полгода отдыхать на недешевых курортах, содержать знаете кого и при этом в офшоры вывозить деньги, а другие должны перебиваться с воды на хлеб? Вот и вся социальная справедливость».

То есть главный рецепт, чтобы повысить благосостояние массы, — это «отобрать и поделить»? Но история большевистского государства уже показала, к чему это приводит.

Во всяком случае, других четких рецептов не было предложено. Сложилось впечатление, что по большому счету глава государства и сам не знает, что делать с экономикой. Но при этом убежден, что никакой серьезной трансформации затевать не нужно.

И еще две мысли проводились подспудно. Во-первых, пусть белорусы благодарят мудрое руководство за то, что у нас нет войны. А во-вторых, если и не все удается в экономике, то причины прежде всего внешние. И в частности, виноваты московские деятели, которые не хотят честно придерживаться интеграционных договоренностей.

 

Россия: царь неплох, бояре вредят?

Если в московских СМИ ныне моден тезис, что Россия кормит белорусов, а Минск, мол, проявляет союзническую неблагодарность, то в трактовке Лукашенко именно российская сторона жадничает и откручивается от соглашений. Например, о равнодоходных ценах, если говорить о газовом споре.

Поведение Москвы в нефтегазовом вопросе Лукашенко назвал «издевательством». Он сообщил, что Минск подал на российскую сторону в суд из-за сокращения поставок нефти.

По словам президента, Беларусь потеряла 15 миллиардов долларов из-за неравных цен и условий в таможенном союзе: «Это хорошо — изъять у нас 15 миллиардов через цены и потом нам же дать наши же деньги, и то только третью часть под процент в три раза больший, чем МВФ, «враги»... Это нормально? И вслед — мы кормим их, гири на ногах, такие-сякие».

Впрочем, чувствовалось, что перспектива скорой встречи с Владимиром Путиным все-таки сдерживала риторику Лукашенко на тему отношений с Россией (при том что именно эта тема его очевидно волновала, будила эмоции).

Поэтому в качестве одного из вредителей был в очередной раз выведен глава Россельхознадзора Сергей Данкверт, который-де понапрасну придирается к нашему продовольствию. Лукашенко даже прямо по ходу встречи велел возбудить против Данкверта уголовное дело «за нанесение ущерба государству». Пресс-служба Кремля уже выразила в ответ недоумение.

Точно так же решение Москвы создать пограничную зону на границе с Беларусью Лукашенко, с одной стороны, квалифицировал как «чисто политический выпад», с другой же — подал де-факто как некое своеволие директора ФСБ.

Также в интерпретации Лукашенко Путин на их ноябрьской встрече заявил, что Россия не может реализовать уже согласованную схему разруливания газовой проблемы, поскольку российские чиновники высокого ранга выступили-де против выплаты компенсаций через федеральный бюджет.

В общем, дело подавалось так, что сам российский «царь» неплох, да вот «бояре» у него никудышные.

При этом Лукашенко, вступившись за своего министра иностранных дел, заявил, что Владимир Макей (которого бомбят некоторые российские ресурсы) никакой самостоятельной политики не проводит, а сугубо выполняет волю президента.

Да, но тогда смешно думать, будто в соседней автократии Данкверт, глава ФСБ Александр Бортников или какие-то министры могут чинить козни против братской Беларуси, а хозяин Кремля бессилен на это повлиять. Будто некие зловредные исполнители из окружения не дали всемогущему Путину запустить механизм межбюджетной компенсации за газ белорусским друзьям.

Понятно, Лукашенко старался соблюдать политес перед переговорами с российским президентом, но даже прозвучавших откровений было достаточно, чтобы понять: на самом деле весь проект «братской интеграции» оказался фальшивым и сегодня двусторонние отношения находятся в затяжном системном кризисе.

При этом Лукашенко в очередной раз заявил, что российская авиабаза в Беларуси не нужна. Дал понять, что не готов расстаться с привлекательными для россиян активами вроде Минского завода колесных тягачей.

А это означает, что и новая встреча с Путиным может оказаться не слишком результативной.

Но Лукашенко не может сказать, что интеграция провалилась и сегодня игры в нее с большой соседкой, у которой налицо имперские замашки, превратились в весьма опасное для суверенитета занятие.

Поэтому избираются мишени типа Данкверта, а тема все более очевидного даже неискушенной публике интеграционного тупика микшируется.

Кстати, Москва все равно разобиделась и уже разразилась в ответ цифрами дотаций белорусской экономике. Пресс-служба Кремля заявила, что в период с 2011 по 2015 годы потери российского бюджета от беспошлинной поставки нефти в Беларусь составили 22,3 миллиарда долларов.

Короче, пошли встречные «предъявы». Так что, несмотря на осторожность белорусского руководителя, прелюдия к встрече с Путиным получилась не очень удачная.

 

Власть и общество: имитация диалога

Когда нынешний глава государства в бытность депутатом Верховного Совета рвался к микрофону в Овальном зале, а слово не всегда давали, то речи Лукашенко были куда лаконичнее и конкретнее. Ныне он явно потерял ораторскую форму.

И это тоже штрих к специфике созданной им за два с лишним десятилетия политической системы — без разделения властей, системной оппозиции, безбоязненного оппонирования главному начальнику, настоящей конкуренции за власть.

Имитация обратной связи на таких вот, как сегодня, мероприятиях (когда одни приглашенные теряются от исключительности момента, другие пытаются решить свои частные вопросы, а третьи просто озвучивают заготовки) не может заменить действенных демократических институтов, общественного диалога.

Да, Лукашенко добродушно шутил с оппонентами (чаще всего с главным редактором «Народной воли»Иосифом Середичем), раз за разом повторял «услышано», позитивно реагировал на некоторые предложения. Даже не исключил, что может быть создан национальный университет с преподаванием на белорусском языке (эту давнюю мечту оппозиционных интеллектуалов артикулировала на встрече депутат Палаты представителей Елена Анисим). Но тут же было подчеркнуто: преподаватели должны быть людьми государственного толка.

Так что вывеска, которую хотят видеть оппонирующие режиму интеллигенты, может появиться. Но при этом чиновники выхолостят замысел казенщиной. Получится, как в старом анекдоте, очередной «автомат Калашникова».

В общем, без переделки самой политической и экономической системы отдельные новации у нас обречены вянуть или, во всяком случае, работать вполсилы.

А к переделке там, наверху, готовности нет. Мы услышали старые речи о «пятой колонне», ностальгию по развалу СССР, признание, что выработать национальную идею не удалось: «Мы никак не смогли ее административным образом сформулировать».

Так и не удастся ее ни сформулировать, ни тем более внедрить в умы, если не начнется настоящий диалог с гражданским обществом, независимыми интеллектуалами — всеми теми, кого глава государства не раз презрительно называл «свядомыми».

Да, власть демонстрирует определенную гибкость. У нас этакий адаптивный авторитаризм. Лукашенко, например, дал понять, что непопулярный декрет о «тунеядцах» может быть через какое-то время отменен.

Это продуманный ход: с одной стороны, приглушить недовольство людей, с другой — не показать, что президент вот так вот сразу дает слабину и тем более испугался попыток оппозиции оседлать эту волну.

Лукашенко — гений маневра, искусный тактик. Но он не может предложить стратегии развития страны. Это самый главный и весьма печальный вывод из сегодняшней рекордной по продолжительности (около 7 часов 20 минут) гибридной пресс-конференции.