Александр Перепечко. СТРАТЕГИИ. Экономика репрессий. Часть третья

Есть такая профессия — нефть и газ продавать, да деньги в офшоры переправлять.

Александр ПЕРЕПЕЧКО

Александр ПЕРЕПЕЧКО

Окончил аспирантуру Белорусского государственного университета и докторантуру Вашингтонского университета (Сиэтл, США). Кандидат географических наук по специальности «Экономическая и социальная география». Доктор философии по специальности «Экономическая, социальная и политическая география». Участник международных научно-аналитических программ в Беларуси, России, США и Франции. Эксперт по ГИС, статистическим моделям и Восточной Европе. Консультант по геополитике, геостратегии и элитам в проекте www.geostrategy.info.

 ►  Экономика репрессий. Часть первая

 ►  Экономика репрессий. Часть вторая

 

Изменение каждого из трех факторов (конечно же, их было больше!), довлеющих над 15-ю социумами и государствами сразу после дезинтеграции СССР, требовало колоссальных усилий и значительного времени. Проблемы, обусловленные патримониализмом, неразвитой частной собственностью и неконкурентоспособностью экономики, были буквально вплетены в социальную ткань каждого из новых государств.

Ни главы и правительства молодых государств, ни ученые, писавшие программы перехода к новым моделям развития, ни американские советники, сидевшие чуть ли не в каждом высоком кабинете постсоветского пространства, не могли предложить стратегию для решения этих проблем. А если и предлагали что-то, то это была мимикрия каких-то западных наработок.

Просто в истории не было прецедентов такой сложности и такого масштаба, на которые можно было бы опереться. Разрабатывали стратегии для будущего, а возможности опереться на результаты прошлых эмпирических тестов не было. А что было?

Было то, о чем мы уже немного говорили в первой части этой статьи.

Была власть, легитимность которой почти во всех молодых государствах была на грани фола. Были старые и новые политики, которые хотели свою власть удержать. А власть на 1/5 суши земного шара — это ключ к богатству.

Чтобы удержать власть и обогатиться, многочисленным властям «от Москвы до самых до окраин» надо было что-то делать с патримониализмом, фактически ничьей собственностью, неконкурентоспособными производствами и другими колоссальными проблемами. Но самое главное, надо было обеспечить экономическое развитие. Народы ждали улучшения жизни!

И в диктатурах, и в демократиях, возникших на постсоветском пространстве, скоро стало ясно, что перестроить, адаптировать, заставить работать по-другому то, что еще вчера называлось «СССР», очень трудно, практически невозможно.

Зарубежные инвесторы идут неохотно: коррупция колоссальная, бизнес вести небезопасно, инфраструктура не развита. Налоги граждане не платят: а из чего их платить? Пауперизация основной массы населения быстро приближается к порогу экономического выживания. А еще до этого порога, как мы выяснили в первой части статьи, существует другой порог — порог политического выживания, когда правителя и его правительство попросту свергают.

Из первой части статьи нам также известно, что за исключением стран Балтии на постсоветском пространстве преобладал архетип политиков, характерный для Востока. Страх потерять нелегитимную власть, а с ней и возможность обогащения, были и остаются критически важными драйверами этого архетипа. Если сюда еще добавить несостоятельность, ущербность и низость, характерные для многих, кто ломился — и часто небезуспешно! — во власть в 1990-е, то перед нами начинают вырисовываться контуры стратегий, реально возможных на постсоветском пространстве.

Эти стратегии — результат воображения и представлений правителя и членов его правительства во всей их человеческой природе и этологии, пробужденной властью. Захватив власть, эти люди попытались сделать явью то, что существовало в их воображении и представлениях. Причем, они пытались материализовать образы, существовавшие в их головах, при помощи волевых импульсов, а не на основании скрупулезного анализа, дискуссий и дебатов.

Да и что и как было анализировать? Прецедентов не было. Необходимых данных и методик тоже, в общем-то, не было. Времени не было. Надвигался голод, а с ним хаос и потеря власти.

На постсоветском пространстве реально возможны две взаимоисключающие стратегии.

Стратегия диктатора, который хочет править пожизненно, звучит так: «Вперед нельзя, назад!»

У демократа стратегия противоположная: «Вперед, нельзя назад!»

«Вперед нельзя, назад!» предполагает реставрацию СССР или Российской империи с присущими им теми или иными характеристиками, будь то патримониализм, государственная собственность, экономическая автаркия или что-то еще.

«Вперед, нельзя назад!» означает разрыв со всеми возможными проявлениями СССР, Российской империи и любыми попытками их реанимации, реставрации и обновления.

На постсоветском пространстве стратегию «Вперед, нельзя назад!» незамедлительно и безоговорочно приняли только государства Балтии. Они первыми на постсоветском пространстве инициировали люстрацию и реституцию недвижимости, являющимися важными индикаторами указанной стратегии. Позднее, повернувшись «к России задом, к Западу передом», Грузия, Украина и Молдова также выдвинули на повестку дня люстрацию и реституцию.

А тогда, сразу после распада СССР, за исключением государств Балтии, везде новые власти договорились со старыми и новыми элитами о разделе национальных достояний своих народов. Представители старых элит получили посты в политико-административных системах, значительные финансовые средства и лакомые куски собственности.

Иными словами, в 12 из 15 постсоветских государств произошло ограбление народов. Например, были по дешевке скуплены приватизационные чеки, обесценились вклады населения и т.д. Старые и новые элиты «приватизировали» некогда национализированную большевиками собственность и поделили национальное достояние, созданное народами в течение советского периода.

Среди многочисленных проблем, стоявших перед властями и элитами сразу после распада СССР, следует особо выделить две: 1) Что, кому и по какой цене продать? 2) Как и куда вывезти полученные деньги?

Продаже подлежало всё или почти всё.

На продажу выставлялись природные ресурсы, ценное сырье, недвижимость, оставшиеся запасы оружия. Если досталось по наследству ОМП (оружие массового поражения) или его компоненты, их сдавали в обмен на преференции и инвестиции.

Значительная часть полученных средств переводилась за границу. Глобализация банковского сектора позволяет делать это довольно легко.

Бегство капиталов за рубеж усилилось в связи финансовым крахом 1998 г. Возросла пауперизация, и большая часть населения в молодых постсоветских государствах оказалась недалеко от порога экономического выживания. Снизилась политическая стабильность. На горизонте опять замаячил хаос, а с ним усилилась угроза потери власти и приобретенного богатства теми, кто правил.

Не удивительно, что на постсоветском пространстве усилились авторитарные тенденции. Началась реанимация казалось бы похороненного в 1991 г. на веки вечные патернализма, то ли в царской, то ли в советской его упаковке. Возвращались времена, когда в мгновение ока можно лишиться «приватизированного» движимого и недвижимого имущества, а то и свободы и самой жизни...

У властей и элит был в запасе еще один ход — использовать остаточные бенефиции распавшейся империи. Что это такое?

На постсоветском континентальном пространстве потоки товаров, людей, капиталов и услуг по суше имели, имеют и будут иметь преимущества перед таковыми, скажем, по воде или по воздуху. Это облегчает сохранение и поддержание географического разделения труда — экономических связей (торговля, кооперация, интеграция и т.п.) между бывшими колониями и метрополией, связанных между собой отношениями территориальной смежности и близости.

Если в пределах империи колонии и метрополия были звеньями в цепочке какого-то производства или услуги, то иногда выгодно сохранять цепочку и ее звенья и после распада империи. Такими звеньями могут быть некоторые отрасли сельскохозяйственного производства, производства промышленного сырья, полуфабрикатов, деталей и узлов, конечных продуктов, сферы услуг, связь, транспорт и т.д.

Но что делать, если такие производства остаются неконкурентоспособными на мировом рынке и их продукция находит сбыт только в границах бывшей империи?

В этом случае сама собой напрашивается стратегия «Вперед нельзя, назад!» Назад в экономическую автаркию, в закрытую систему с границами на замке.

А у кого ключи от этого замка? У служб безопасности, армии и полиции. Что это значит?

Используя имеющиеся в открытой печати данные, попробуем выяснить это на примере Республики Беларусь (РБ).

На момент распада СССР численность вооруженных сил в БССР, по разным оценкам, составляла от 125 тысяч до 238 тысяч человек. Это был регион с самой высокой в Европе концентрацией военнослужащих. В настоящее время вооруженные силы РБ оцениваются примерно в 57-65 тысяч человек.

В последние годы существования БССР численность милиции в республике оценивалась в 40-45 тысяч человек. В наши дни в милиции РБ служит от 89 тысяч до 139 тысяч человек.

Общепринятой в мире нормой считается, когда 225 полицейских приходится на 100 тысяч гражданских лиц, т.е. в пропорции 1:450. В РБ же приходится 1442 милиционера на 100 тысяч гражданского населения, т.е. в пропорции 1:69. Если не считать трех микростран (Ватикан, Острова Питкэрн и Монтсеррат), то по этому показателю РБ занимает первое место в мире.

В настоящее время Беларусь тратит на содержание милиции около 1,5% ВНП, а на оборону — около 1,2% ВНП.

О чем говорят эти цифры?

С точки зрения рассмотренной нами в первой части статьи модели экономики репрессий, это означает, что после обретения независимости в 1991 г., в РБ ускоренными темпами строилась система безопасности. Строилась настолько быстро, что сегодня на содержание милиции страна тратит больше, чем на оборону. Это один из главных индикаторов создания диктаторского государства. Почему?

Известно, что сразу после захвата власти в молодых государствах почти все диктаторы приступают к созданию полувоенных формирований — внутренних войск. Эти подразделения полиции призваны защищать диктаторов от покушений и государственных переворотов. Там, где устанавливаются диктаторские режимы, численность полиции быстро растет, а численность армии снижается.

Через несколько лет пребывания диктатора у власти по численности полиция и армия обычно меняются местами: численность полиции начинает превышать численность армии. Более того, полувоенные формирования теперь превосходят армию по уровню подготовки и качеству вооружения. Если военные поднимут мятеж против диктатора, то армейским подразделениям будет непросто преодолеть сопротивление внутренних войск.

Внутренние войска формально являются частью полиции, но фактически напрямую подчиняются диктатору.

Отличаются внутренние войска от других подразделений полиции еще тремя важными признаками.

Во-первых, местом их постоянной дислокации являются казармы. Т.е., они в любую минуту готовы выступить по тревоге.

Во-вторых, менталитету служащих внутренних войск присущ дух корпоративизма. С данного ракурса, они ближе к армии, где на первом месте верность присяге и честь, чем к криминальной полиции и патрульной службе, где важнее такие чисто бюрократические мотивации как работа и карьера. Внутренние войска в любой момент готовы применить физическую силу и оружие. А в криминальной полиции или постовой службе без крайней необходимости физическую силу, а тем более оружие, предпочитают не применять.

В-третьих, менталитет внутренних войск, как «сторожевых псов» диктатуры, имеет некоторые сходства с менталитетом офицеров спецслужб, где важна личная преданность диктатору. Впрочем, в диктаторских режимах у спецслужб свои задачи и методы, чем-то напоминающие работу царской политической охранки...

Означает ли вышесказанное, что внутренние войска всегда будут защищать диктатора?

Отнюдь. Не секрет, что в случаях, когда предпринимались серьезные попытки свержения диктаторских режимов, внутренние войска эти режимы не защищали или защищали не так, как должны были защищать. В ряде случаев такие подразделения переходили на сторону повстанцев...

Рассмотренные исторические факты, предпосылки, факторы, симптомы, стратегические альтернативы и статистические данные, являются лакмусовой бумагой для поиска путей, по которым диктаторы на постсоветском пространстве появлялись как бы путем медленного «окукливания».

Сразу после распада СССР вроде бы все назывались демократами. А годков этак через десять глядишь — иной уже и в диктаторах! А еще лет через 10-15 и успешные появились!

На сегодняшний день ключи к политическому долголетию на постсоветском пространстве находятся у тех, кто обладает большими запасами энергоресурсов и кому благоприятствуют высокие цены на них.

Пожизненно правили Гейдар Алиев (Азербайджан), Ислам Каримов (Узбекистан) и Сапармурат Ниязов (Туркменистан). Это первая группа.

Кандидатами на бессменное пребывание у власти сегодня являются Ильхам Алиев (Азербайджан), Нурсултан Назарбаев (Казахстан), Владимир Путин (РФ), Шавкат Мирзиеев (Узбекистан) и Гурбангулы Бердымухамедов (Туркменистан). Это вторая группа.

В четвертой части статьи мы проанализирует обе группы и рассмотрим еще один политический режим, близкий по ряду параметров ко второй группе.

 

 ►  Экономика репрессий. Часть четвертая

 

 

Мнения колумнистов могут не совпадать с мнением редакции. Приглашаем читателей обсуждать статьи на форуме, предлагать для участия в проекте новых авторов или собственные «Мнения».