Татьяна Новикова. ПОЛЕМИКА. Куда зашел «Чернобыльский шлях»?

Татьяна НОВИКОВА

Татьяна НОВИКОВА

Родилась в Минске. Окончила БГУ. С 1993 по 2000 – внештатный обозреватель газет «Белорусский рынок», «Навiны», «Наша свабода», «Хроника» по таким темам как международные рынки, экология, культура. С 1992 года – участник ряда проектов общественных организаций Беларуси и стран Европы в области экологии и защиты окружающей среды. С 1994 по 1998 – главный редактор журнала экологических знаний «Белорусский климат». С 2007 года – экозащитница, участница Белорусской антиядерной кампании, общественных кампаний в защиту деревьев и природного достояния. С 2007 года – член экологического товарищества «Зеленая сеть», с 2009 – Общественного Объединения «Экодом». С 2007 по 2009 – автор проекта и редактор «Белорусского зеленого портала». С 2009 – публицист, внештатный корреспондент БелаПАН, специализирующаяся на вопросах экологии и охраны окружающей среды.

Нужно ли обсуждать то, что произошло 26 апреля 2019 года в Минске? Нужно ли говорить о том, почему ежегодное уличное шествие, традиционно протестующее против политики властей — атомного геноцида, Чернобыля и Островца, впервые за долгие годы прошло в формате несанкционированной акции?

Общество сделало привычные выводы — лидеров нет, организаторы и политиканы слили важное мероприятие… Оргкомитет обвинили в якобы непоследовательности, а новое законодательство сочли недостаточно весомым аргументом для отказа от официального проведения мероприятия.

Думаю, что обсуждать это стоит, поскольку односложные и понятные ответы, как и поверхностные оценки, большей частью ошибочны и не добавляют ни смысла, ни ясности, кроме привычного низведения всего к нулю.

Общество, ищущее простых ответов, по понятным причинам остается у разбитого корыта, ведь для того, чтобы ситуация в корне поменялась, нужно что-то большее, чем пожелать, нужна большая и тяжелая работа.

Легкость оранжевых революций — это миф, за фасадом которого лежат человеческие жизни и судьбы и каждодневный изматывающий труд. В то же время эта легкость — про долгий путь к тому, что объединяет, и к тому, чего все не просто хотят, но и понимают одинаково, пусть это даже про незамысловатое «долой!».

Понимаем ли мы это действие («Чернобыльский шлях») одинаково? Хотим ли мы одного и того же? Сделали ли мы свою домашнюю, невидную работу, причем, каждый из нас, включая тех, кто сочувствует и готов присоединиться? Чего все мы ждем от «Чернобыльского шляха»? Чего мы ждем от организаторов и властей?

Нам с коллегами в этом году удалось подискутировать на эту тему с представителями разных мнений, и я бы привела их все. Не совсем для того, чтобы продолжить дискуссию в одностороннем порядке, хотя дискуссия должна быть продолжена.

Как показывает практика, дискуссии помогают даже там, где есть короткая передышка на поле боя. Мы же бьемся уже долго, и динамика этого боя показывает, что нужно остановиться и подумать, обсудить, собрать силы и мысли.

 

У нас нет лидеров

Их никогда нет. Старые лидеры стареют и глупеют, их уничтожают или же они переходят на сторону зла. Новая история последних дней вообще показывает, что не лидеры делают перемены, их делают люди, не весь народ, но его активная, разумная и заинтересованная часть.

С другой стороны, «лидеры», на которых делает ставку аполитичное большинство в результате прямой демократии, не отвечают вообще никакой критике, это стандарты столь низкие, что роль такого лидера лучше всего выполнят актер, и необязательно хороший.

В то же время, лидеры всегда есть — это те люди действия, которым действие нужно, и которые показывают пример другим. Такие лидеры преследуют разные цели, но важно консолидировать тех и объединиться вокруг тех, чьи цели лежат именно в плоскости общественного интереса.

 

Нужно было собрать деньги на «Чернобыльский шлях», потому что для нас это важно. А у оппозиции денег нет…

Если важен «Чернобыльский шлях» ради шляха, а не ради результата, не ради цели, то тогда на него нужно продавать билеты. Для вас это важно, но готовы ли вы покупать билеты? Если нет, то почему за то, что для вас важно, должен платить кто-то другой? Не ищем же мы тех, кто бесплатно раздаст билеты на концерт?

Организаторы не были готовы в этом году сливать протест и не готовы были его фальсифицировать. А протест с предварительной проплатой властям — это уже не протест. И если протест официально разрешенный еще имеет право быть, то проплаченный властям протест — это уже фейк.

Последний тезис о том, что у оппозиции нет ресурса и денег, обсуждать совсем не хочется, потому что лично я — не с теми, у кого деньги и ресурс, а с теми, у кого идея, которую я считаю важной. Если это делается с теми, у кого много денег, то это может быть, не совсем честно. Это может быть рекламой или пропагандой.

Деньги можно собрать. Но их собирают сами люди, а не кто-то для людей, этим и отличается общественная деятельность, низовая протестная активность от акций под лозунгами «Путин, приди!». Люди, приходящие на все готовое, чтобы просто разделить гордость за проделанную работу, вряд ли вообще хотят и могут что-то делать сами.

 

Оргкомитет слил «Шлях», вел себя непоследовательно и нелогично

Ответ на этот вопрос в любом случае будет выглядеть оправданием, а оправдания звучат неубедительно. Поэтому здесь нужно согласиться. Слил, потому что гражданам это было не нужно. А если было нужно — есть дата, есть традиционное место и время, какие еще разрешения или благословения? Те, кому это было нужно, вышли — под протокол, штраф или арест.

На мой взгляд, организаторы впервые набрались смелости поступить с позиций принципиальных и последовательных, а не популистских.

Логика проста. Как работает новое законодательство, обязывающее платить милиции, стало ясно на примере Дня Воли. Ведь в Беларуси часто закон и правоприменительная практика — это вещи разные. После Дня Воли и после подачи заявки на «Чернобыльский шлях» стало понятно, что суммы на оплату услуг милиции с организаторов взыскиваются принудительно, их не получится не платить.

Если бы заявку на «Чернобыльский шлях» не подали вообще — эта тема не прозвучала бы так, как прозвучала, к ней не было бы привлечено внимания людей, и тот факт, что акция прошла несанкционированной, остался бы незамеченным.

Заявку подали и отозвали — потому что ни для кого, кроме госорганизаций, нет поблажек. И это хороший жест. Любители действия ради действия остались без сладкого. Те же, кто вышел, показали, что люди все равно будут выходить. Те, кто не вышел, вроде меня, остались думать и дальше работать над темой.

Иногда нельзя выходить, если ты не можешь вывести за собой людей или показать, что вас много. Нельзя выходить, если в этом не видно смысла, если ты не видишь смысла в несанкционированном действии, если оно малочисленно. А оно малочисленно, потому что власти тянули с ответом до последнего и потому что сегодня люди не готовы к спонтанному массовому протесту против Островецкой АЭС. И это то, что нужно обсуждать.

 

Почему и для кого важен «Чернобыльский шлях»?

Стоит ли повод для отказа от его легального проведения того, чтобы сейчас консолидировать общество вокруг нового законодательства, практически упраздняющего очень многие, если не все, независимые уличные акции.

Разумеется, это не самое главное сегодня. Главное, к сожалению, у нас разное, несмотря на то, что воздействие Островецкой АЭС, как и последствия Чернобыля, коснется каждого. И это такая же угроза суверенитету, как и другие.

И вряд ли мы сможем рассуждать о будущем гражданского общества и общества вообще, если Беларусь, вдобавок к Чернобылю, накроет Островец. Именно поэтому «Чернобыльский шлях» важен для меня лично. Он важен для экологов и зеленых, безусловно, потому что он про неприемлемые риски «мирного атома» и про страшное чернобыльское наследие.

Но мы хотим не просто выходить, а быть услышанными. Это получалось с 2010 года, когда мы впервые вошли в Оргкомитет, но, к сожалению, об этом нельзя перестать говорить, а цели наших протестов пока не достигнуты.

 

Возвращение смыслов

Владимир Мацкевич высказал на дискуссии мысль о том, что у «Чернобыльского шляха» есть важная историческая, культурная миссия, что протест и традицию нужно разводить. С этим невозможно спорить, как и с тем, что протесты и революции не приурочивают к календарным, памятным датам.

Действительно протест нужно отделять от ритуального, традиционного и выносить в отдельную плоскость. Иначе это декоративный протест, декоративная война — символические жесты, уже не наполненные первичными смыслами. В лучшем случае декоративный протест выглядит смешно, в худшем, когда за декоративные или размытые цели платят реальную цену, отдают реальные ресурсы — трагично.

Традиция нам необходима, поскольку информацию о влиянии последствий Чернобыля и об опасности Островца нужно будет передавать еще долгое время — сотни и даже тысячи лет, именно столько времени это сохраняет свою актуальность. Кто и как это будет делать? И кто, если не те, кто делает это сегодня? И кто придет им на смену завтра?

Что делать с протестом я не знаю, поскольку соглашусь с Антоном Мотолько в том, что общество пока не готово массово протестовать против Островца, выходить на улицы и ложиться на рельсы.

 

 

 

Мнения колумнистов могут не совпадать с мнением редакции. Приглашаем читателей обсуждать статьи на форуме, предлагать для участия в проекте новых авторов или собственные «Мнения».