Большая Медвядка и Мир. В поисках малой родины Игнатия Домейко

Национальный герой Чили Игнатий Домейко или дон Игнасио, как его там называли, прожил долгую жизнь, в которой было много путешествий, славы и любви. Говоривший на семи языках друг Адама Мицкевича, геолог, географ, именем которого названа малая планета, порт и город, Домейко родился в Большой Медвядке, деревне в Кореличском районе Гродненской области.

 

Как мы искали следы Домейко в Большой Медвядке

В Чили Игнат Домейко — личность легендарная. Католическая церковь этой страны готовится его канонизировать, университет в Сантьяго носит его имя. Именем Домейко названа малая планета, в Андах есть горный хребет Cordillera Domeyko. Обнаруженный ученым в 1844 году в Чили минерал называется домейкит. Улицы имени Домейко есть в Минске, Вильнюсе, чилийских городах, именем белоруса назван сорт азалий, фиалки и кактуса.

Домейко был ректором университета в Сантьяго, по его учебникам учатся студенты Чили, Перу, Мексики. Он стал геологом-первопроходцем тихоокеанского побережья Южной Америки. Составил первую геологическую карту Чили, которая позволила на промышленном уровне добывать полезные ископаемые. Так горнодобывающая промышленность стала основной отраслью экономики страны. Сейчас Чили — самый крупный производитель меди, молибдена и селитры в Южном полушарии.

Родился Домейко в 1802 году в деревне Большая Медвядка в Кореличском районе. Она стоит на границе сразу трех нынешних областей Беларуси – Гродненской, Минской и Брестской.

Сегодня здесь — около 90 дворов. Зимой в этой деревне живет всего человек семьдесят, а вот ближе к весне появляются дачники. Есть магазин, приезжает и автолавка. В 1980-х был проведен газ.

Была базовая школа, но ее в 2013-м закрыли, а памятник Домейко возле нее остался.

Алина живет в деревне с мамой и сестрой, а учиться ездит в Жуховичи — это в шести километрах от Большой Медвядки. Школьный автобус забирает детей в 07:30, за полчаса до начала уроков.

Алина говорит, что когда утром идет на остановку автобуса, слушает птиц: «Слышите, как поют? Весна. Утром еще громче поют, я наслаждаюсь каждый день».

Алине 14 лет, но на улицу она выходит редко — пойти в деревне некуда, да и не с кем. Сейчас вот пришла на сцену, которую сельчане соорудили для проведения праздников в деревне, села там на лавочку и ждет соседских ребят, которых в деревне на пальцах одной руки можно сосчитать.

Оживает деревня только летом: здесь много дачников, дети приезжают на каникулы.

Алина планирует окончить девять классов и поехать учиться в Несвиж в колледж имени Коласа, где можно получить специальность «учитель младших классов». Сестра уже там учится. Мама подвезет до Мира, а там до Несвижа близко, говорит Алина. Она не исключает, что выберет другое место для учебы, но уверена, что в Большой Медвядке не останется — на ферме, как мама, работать не будет.

Дорогу к бывшей школе показал мужчина, назвавшийся дачником.

«Следы Домейко ищите? — спросил он. — Ничего не осталось. Хотя сюда приезжают его родственники, на фундамент дома смотрят. Я вот книжку его купил «Мае падарожжы». Интересно, ведь мои родственники здесь жили столетиями. Теперь я, правда, только на лето из Минска приезжаю».

Здание школы пустует и постепенно разрушается после того, как закрылось размещавшееся здесь швейное производство. Однако памятник Игнатию Домейко возле нее остался и выглядит досмотренным.

Дорога к остаткам усадьбы за деревней идет вдоль выжженной земли и под лай бродячих собак. Возле уцелевшего здания — дома, покрытого светлой штукатуркой, — вывеска о том, что он продается. Это постройка 1949 года в список историко-культурных ценностей не входит.

От того дома, в котором родился Домейко, остались куски фундамента. Причем вокруг столько остатков различных зданий, что невозможно понять, где чьи руины.

Был здесь когда-то билборд в память о Домейко, но его повреждали несколько раз, теперь планируется установить его возле библиотеки в Мире.

 

Домейко, Мицкевич и изгнание

Игнатий Домейко уехал из этих мест совсем мальчиком. После смерти отца вместе со старшим братом Адамом учился в школе в Щучине. Их гувернером был Онуфрий Петрашкевич, член общества филоматов и друг поэта Адама Мицкевича. Потом Домейко учился в университете в Вильнюсе, где и стал одним из филоматов. С Адамом Мицкевичем, которого пережил на 34 года, был знаком с юности и всю жизнь поэта вел с ним переписку.

Их обоих арестовали по «Делу филоматов» и заключили в тюрьму, располагавшуюся в помещении бывшего базилианского монастыря Святой Троицы в Вильнюсе. Мицкевича изгнали из Литвы в октябре 1824 года, а Домейко отправили в ссылку в семейное имение без права куда бы то ни было отлучаться и занимать государственные должности.

Шесть лет Домейко провел в имениях своего дяди — сначала в Жибуртовщине, затем в Заполье. Усадеб ни в одном, ни в другом месте не сохранилось.

Молодому человек не сиделось на месте. В 1830 году началось восстание, в котором он принял участие, воевал одно время вместе с Эмилией Плятер, имя которой увековечено благодаря посвященному ей стихотворению Мицкевича «Смерть полковника».

Участие в восстании и стало причиной для изгнания — в 1832 году Домейко уезжает в Дрезден, встречается там с Мицкевичем и отправляется с ним в Париж.

В Доме-музее Адама Мицкевича в Новогрудке хранится копия рисунка, сделанного Игнатием Домейко в 1830 году, на котором изображен дом Мицкевича. Домейко специально приезжал на родину поэта, чтобы зафиксировать для Мицкевича, как выглядит его дом, в который поэт так никогда и не вернулся.

Уже в Париже Домейко помогал своему другу-поэту от руки переписывать «Пана Тадеуша». И стал прототипом Жеготы — одного из героев поэмы Мицкевича «Дзяды».

Из Парижа Домейко отправился в Чили. Думал, что по контракту на шесть лет, но оказалось, почти на всю жизнь — он остался там на 46 лет. Ему было уже 47, когда в Чили он женился на пятнадцатилетней Энрикете. Она родила ему четверых детей и умерла раньше его. Их союз доказал, что любовь не знает понятия возраста, а судьба имеет свой умысел.

Жизнь дочери Домейко Аниты — еще одно тому подтверждение. Она родилась в Чили, но приехала в Беларусь и жила в Жибуртовщине, потому что вышла замуж за белоруса, которого встретила на своей южно-американской родине. Анита с мужем были вынуждены покинуть свой дом в Беларуси в начале Второй мировой войны, бежали в Варшаву, где погибли. Вместе похоронены на кладбище Powązki в Варшаве.

Еще один сын Домейко умер в младенчестве, другой — Эстебан — стал католическим священником. А Ян Казимир занимался наукой, и у него единственного из всех детей Домейко были свои дети, причем шестеро.

Именно их внуки и правнуки и приезжают в Беларусь. Сегодня в мире на разных континентах более двухсот потомков Игнатия и Энрикеты Домейко.

Одна из них, правнучка Домейко Пас Домейко, рассказала историю семьи в книге «Игнат Домейко: жизнь в эмиграции». В ней автор использовала дневники своего знаменитого предка, его переписку с известными личностями XIX века, Мицкевичем в том числе. Пас Домейко несколько раз приезжала в Беларусь.

 

В Мирской школе все знают Домейку

Директор школы в поселке Мир Татьяна Шаплыко говорит, что в Мирской школе 243 ученика и два музея — историко-краеведческий и Игнатия Домейко. Музей Домейко был передан сюда в 2013 году из школы на исторической родне Игнатия Домейко в Медвядке после ее закрытия:

«Наши дети проводят экскурсии — одна группа работает в одном музее, другая в музее Домейко. Здесь экскурсии проходят на русском, белорусском, английском и испанском языках».

Татьяна Шаплыко

Испанский преподают как факультатив — родственники Домейко приезжают нередко, и дети в состоянии с ними общаться.

Бывают в школе и официальные лица, и ученые. Несколько раз в школу приезжали два аспиранта из Чилийского университета, которые писали научную работу о Домейко. У одного из них, Хорхе, в Беларуси случилась любовь — женился на минской девушке, рассказала Татьяна Шаплыко. В феврале этого года перед свадьбой, которая состоялась в Беларуси, он привез в музей свою невесту и всю чилийскую семью. Теперь Хорхе работает в Чилийском университете и живет с белорусской женой в Сантьяго.

Татьяна Шаплыко показывает самый ценный экспонат музея — письмо Домейко с его подписью, касающееся организации экзаменационной кампании в Чилийском университете. Есть здесь и коллекция самого Домейко из 70 минералов. Эти раритеты переданы музею его семьей.

А в 2017 году представители Белорусского географического общества привезли в музей капсулу с землей с могилы Домейко в Чили.

Музей в школе в Мире является ресурсным центром Гродненской области по музейной педагогике. Сейчас здесь реализуется третий проект, его тема — устойчивое развитие с акцентом на формирование поликультурной среды. Это особенно символично для Мира, который исторически всегда был многонациональным — здесь жили белорусы, евреи, татары, цыгане, русские, армяне.

«Объемы информации огромны. Мы должны научить детей фильтровать информацию, принимать различные взгляды на мир. Все это основа толерантности. Мы хотим, чтобы дети ценили свои корни, свою идентичность и при этом уважали других. Пример Домейко — родился в Беларуси, участвовал в восстании, эмигрировал, прожил большую часть жизни в Чили, но вернулся в конце жизни в Беларусь», — говорит Татьяна Шаплыко.

Многонациональный уклад в Мире сохранился до сих пор, говорит директор школы.

Директор говорит, что пустующий полуразрушенный Мирский замок — картина из ее детства. Правда, после войны, рассказывали ей старожилы, там селились люди, потому что жить в разрушенном поселке больше было негде. Училась в школе рядом с замком: «Не с видом на замок, а прямо возле него — заканчивался парк и начиналась территория школы. Замок воспринимался как часть поселка, как нечто само собой разумеющееся».

Во время войны на территории Мирского замка нацисты организовали гетто. Здесь погибли почти три тысячи местных евреев.

Долгое время в Мирском замке была одна отреставрированная башня, а ходить по нему, если осмелишься, можно было беспрепятственно: «Идешь-идешь, и вдруг лестница обрывается. Вообще место было опасное».

Татьяна Шаплыко прожила в Мире всю жизнь — уезжала отсюда только на время учебы в университете в Минске. То, что замок отреставрировали, приветствует. Местные жители не обсуждают качество реставрации в негативном ключе — для них это новые рабочие места и поток туристов.

В будний день в межсезонье, впрочем, туристов здесь немного. А вечером Мир превращается в тишайшее место, где на улице не встретишь ни одного человека, а после 20 часов не так просто найти ужин — не у кого даже спросить, куда пойти. А кафе, которое бросается в глаза, закрыто на спецобслуживание.

Но это в пятницу. За ночь меняется все.

 

Базарный день в Мире

В субботу утром мы вышли на центральную площадь поселка — и не узнали Мир, который превратился в шумное место с бойкой торговлей. Таким это местечко в базарный день наверняка видел и Домейко.

Нашу машину обставили столами и палатками. Торговцы сказали, что ждали, что мы как-нибудь выедем — а с машиной, мол, всё хорошо, даже бампер протерли.

Место они заняли в три часа ночи, рассказала женщина: «Мы первый раз здесь, обычно торгуем саженцами по району. Были первыми, другие люди начали съезжаться часов в шесть».

Мирские ярмарки — часть истории поселка. В ВКЛ право на их проведение городам и местечкам надо было еще получить, и у Мира оно было. Здесь проводилась одна из самых значительных ярмарок с гуляниями.

Теперь базар без гуляний, но каждую субботу. Продают всё: кур, кроликов, китайский ширпотреб, саженцы, конфеты, домашнюю колбасу.

А около замка — свой рынок, где торгуют сувенирами, фруктами, изделиями ручной работы.

В выходные Мир оживает, говорит Юлия Лизунова, которая владеет турагентством в Мире и держит в паре с мужем Александром два кафе. Он говорит о жене, что она энтузиастка. Одна из комнат в их кафе отведена под информационный центр, сотрудник которого получает зарплату у Лизуновых, а работает на продвижение всего Мира как турцентра.

Супруги отреставрировали два исторических здания для своих кафе — одно XVI, другое XVIII века. Сделали это бережно.

В кафе, которое размещается в здании помоложе, историческая кладка была закрашена. Краску сняли, стену почистили — открылся старый красный кирпич.

«Мы увидели, что красиво, — говорит Александр Лизунов. — На потолке тоже добрались до кирпича, снимали какой-то провисший подвесной потолок. Были удивлены — историческая кладка на потолке поддерживается рельсами. Так и оставили».

Ну, а в здании XVI века, которое находится теперь под охраной государства, Лизуновых ждало много сюрпризов.

Здание, где размещено кафе «Дорога замков», находится рядом с костелом Святого Михаила. По одним сведениям, ранее здесь была плебания, по другим — школа. Александр говорит, что в новейшее время там был филиал поликлиники, какое-то время жили люди.

Первое, что сделали предприниматели в 2004 году, когда начали приводить пустующие помещения в порядок, — вывезли из подвала мусор. Его накопилось аж четыре прицепа. Было такое впечатление, что через низкое окошко с улицы туда сбрасывали всё, что подбиралось в поселке. Вычистили стены — открылись своды XVI века и на первом этаже, и в подвале.

Юлия говорит, что в здании был второй этаж, они с мужем готовы его восстановить, но для этого надо много согласований, которых непросто добиться:

«Да, здание, которое имеет историческую ценность, нельзя просто менять по своему усмотрению. Но вот нам надо поменять окна. Не понимаю, почему годами надо согласовывать такие изменения».

На территории костела Святого Михаила лежит памятная плита отцу Игнатия Домейко — Ипполиту Домейко.

Плита когда-то была неудачно прикреплена к забору — упала и убила ребенка, рассказала нам местная жительница. Могила Ипполита была тоже где-то возле костела, но никто не знает, где она.

В отличие от своего друга Мицкевича Домейко перед смертью увидел свою родину. Он приехал в Беларусь в 1884 году, остановился в доме дочери Аниты. Есть сведения, что за почти 50 лет жизни на другом континенте он не забыл белорусский язык и хорошо на нем говорил.

Съездил в Мир на могилу отца и написал в своем дневнике в возрасте 82 лет: «Назаўтра рана паехалі зь Лявонам (муж дочери Аниты. — ред.) у Мір, на магілу майго бацькі. Ён памёр напрадвесьні 1809 году і быў пахаваны каля парафіяльнага ўніяцкага касьцёлу, леваруч ад уваходу… Гэты фундаваны Радзівіламі касьцёл быў адданы схізматыкам, але поп празь ветлівасьць прыслаў дзячка з ключом, каб адчыніў нам. Сьціснулася маё сэрца, калі я заглянуў усярэдзіну; там нашых алтароў і сьвятых ужо і сьледу не было, з унутраных, як і вонкавых, сьценаў былі сарваныя каменныя табліцы з надпісамі».

На родине Домейко прожил четыре года, периодически выезжая в страны Западной Европы, где его сыновья получали образование. И все же здесь он не остался, а уехал с сыновьями в Чили, где и умер в 1889 году. В день его похорон в этой стране был объявлен национальный траур.

 

Гайд для туристов 

Как доехать

От Минска до Большой Медвядки — около 115 километров. Лучше ехать на машине, прямого автобуса нет. От деревни до Мира не больше 15 километров. В Мир из Минска идут автобусы и маршрутки. Дорога на маршрутке займет час с четвертью, на автобусе — полтора.

Что посмотреть 

В Большой Медвядке есть памятник Игнатию Домейко, можно попытаться поискать фундамент усадьбы, зайти в деревенскую церковь.

В Мире будет интересней. В школьный музей сходить стоит, погулять по поселку тоже. Замок и парк возле него к просмотру обязательны — хотя бы для того, чтобы составить свое мнение об этом месте и проведенной здесь реставрации. В идеале в Мире лучше остаться на ночь, чтобы лучше ощутить его атмосферу, увидеть, как меняется местечко в зависимости от времени суток, погоды, количества туристов.

Где поесть 

В Мире есть несколько очень приятных кафе. На главной площади можно найти даже завтрак, а ужин тем более. Если вдруг с ужином не получится (спецобслуживание, например) — идите к замку, там ресторан работает допоздна.

Где остановиться 

Остановиться можно прямо в замке за 150-200 рублей за ночь на двоих. Если это кажется слишком дорогим удовольствием, есть простая вполне комфортная гостиница прямо на главной площади Мира, по цене выйдет в два раза дешевле. Вокруг Мира и в самом поселке есть несколько агроусадеб, так что при желании можно пожить и на природе.

 

 

Фото Сергея Сацюка

 

 

 

Урочище Меречевщина. Родина Тадеуша Костюшко

Мотоль. Родина первого президента Израиля Хаима Вейцмана

Глуша. Случайная любимая малая родина Алеся Адамовича

Бычки. Тихая малая родина Василя Быкова

Глубокое. Малая родина Павла Сухого

Заосье, Свитязь, Новогрудок: малая родина Адама Мицкевича