«Человек с большой буквы». Год без Алеся Липая

В годовщину его смерти люди, которые хорошо знали Алеся, вспоминают его и год без него.

Год назад, 23 августа 2018 года, скоропостижно умер основатель информационной компании БелаПАН, поэт, журналист Алесь Липай.

Мы скорбим. Нам непросто – но каждое утро на ленте агентства БелаПАН и сайте Naviny.by выходят новости. Мы продолжаем делать свою работу. И вспоминаем своего директора, коллегу и друга.

«Мы осиротели»

Директор информационной компании БелаПАН Дмитрий Новожилов:

Вот уже и год… Алесь Липай. Алесь… Хотя я редко называл его по имени. Почти всегда обращался к нему «друг», «сябра». «Привет, друг!» – «Прывітанне, сябра!»

Это был настоящий друг. Всегда приходивший на помощь. Всегда и всем. Человек большой и светлой души. И при этом несгибаемой воли. Старший товарищ. Мудрый, точно знавший и понимавший, что такое хорошо, а что такое плохо. Истинно интеллигентный.

Он никогда не повышал голос. Никогда не приказывал, только просил сделать что-то. Но при этом бескомпромиссный, когда надо было заступиться за журналистов, за профессию. Создатель и бессменный руководитель информационной компании БелаПАН.

Дмитрий Новожилов, Алесь Липай и Андрей Александров на футбольном турнире БелаПАН памяти Юрия Широкого, 2015 год

Возглавлять независимое СМИ в Беларуси на протяжении 28 лет – это настоящий подвиг! Как было тяжело, знает только он один. Все неурядицы и проблемы Алесь всегда переживал внутри. А для окружающих – улыбка и его фирменное: «Всё будет хорошо».

А потом он ушел. И хорошо уже не будет никогда. Слишком много Алесь значил и значит для каждого из нас и для БелаПАН в целом. Как же его не хватает! Кажется, откроется дверь, он войдет, мы обнимемся…

БелаПАН не просто место работы. Это почти семья. И Алесь был главой этой семьи. Заменить его невозможно. Мы осиротели. Он ушел, но завещал, чтобы БелаПАН жил. Так и будет! Мы стараемся, мы не подведем. Каждое утро в редакции БелаПАН рядом с портретом Алеся Липая зажигается свеча. Алесь, мы помним тебя, мы любим тебя! Алесь, ты с нами! Навсегда!

 

«И все время я мысленно ему говорю: пока, Алесь, увидимся…»

Главный редактор информационного агентства БелаПАН Ирина Левшина:

Мне было тяжело проживать этот год, и я рада, что он прошел. Это всегда тяжело – первый год после ухода того, кто занимал особое место в твоей жизни. Первый день рождения БелаПАН без Липая, первый мой день рождения – без него, первый Новый год – без него, первые 23 Февраля и 8 Марта (да-да, мы их отмечали, и было радостно…) – без Алеся, первый день рождения Алеся – без Алеся…

Ирина Левшина, Юрий Широкий и Алесь Липай в офисе БелаПАН, 2003 год

У меня больше нет ощущения, что он уехал в отпуск и вот-вот должен вернуться. Я уже четко осознаю, что он больше никогда не переступит порог нашей редакции. НА-ШЕЙ. И сегодня это самое важное – сохранить НАШЕ дело. Мы пытаемся.

Не отпускает мысль о нереальности происходящего. Есть созданный им БелаПАН. Есть мы – люди, которых он принимал на работу. Есть купленный им офис (сколько мы скитались по разным местам, пока Липая эти скитания не достали). Он есть везде и повсюду. И при этом – его нет.

Осталось острое чувство недосказанности. Мы мало виделись прошлым летом, когда по ряду причин Алесь отошел от дел. Наверное, поэтому в память врезалась наша последняя встреча. 14 августа, кафе «Битлджус». Собралось много хороших людей, которые пришли поддержать журналистов, попавших в капкан «дела БелТА». Тем вечером мы, кажется, пытались наверстать упущенное: сели рядом, много говорили, обсуждали работу, текущие проблемы, почему-то много смеялись.

Алесь Липай во время своего последнего публичного выступления, Минск, кафе «Битлджус», август 2018 года

«Мы какие-то чокнутые, – сказала я. – Против тебя уголовное дело, против меня уголовное дело, а мы хохочем, два уголовника…». «Ирочка, – ответил Алесь. – Все пройдет, и когда-нибудь мы будем пить коньяк и вспоминать это как дурной сон». «Пообещай, что к тому времени у тебя будет собака», – сказала я.

У него уже никогда не будет собаки. И мы не будем пить коньяк. За этот год я дважды перечитала три сборника его стихов. Я ищу и нахожу в них скрытые смыслы – те, которых раньше не замечала (да особо и не вчитывалась, чего уж там…). Периодически я мысленно обсуждаю с Липаем дела – советуюсь, жалуюсь, плачусь в жилетку. Хотя в жизни никогда не плакалась. Но то – в жизни. И все время я мысленно ему говорю: пока, Алесь, увидимся…

 

«Человек потрясающей силы и невероятной любви»

Журналист Андрей Александров:

Алеся многие знали, как директора БелаПАН, издателя, журналиста, поэта, патриота. Мне крупно повезло – кроме всего этого, я знал его и как друга. И первое, что я вспоминаю о нем – то, с какой добротой он относился к людям. В Алесе было много доброго юмора, доброжелательности – и невероятное количество тепла, которым он щедро делился с окружающими.

И еще он был человеком потрясающей силы. Даже в самые тяжелые для себя моменты он не позволял себе сдаться – и думал, как поддержать других.

Андрей Александров и Алесь Липай, 2015 год

Я навсегда запомню эпизод из того «черного» августа 2018-го. Это было после обыска в офисе БелаПАН. Сотрудницы агентства Ирина Левшина и Таня Коровенкова отсидели на Окрестина и проходили обвиняемыми по абсурдному уголовному делу. Алесь приехал их поддержать. И сказал тогда: «Знайте: что бы ни случилось, мы вас в обиду не дадим и никогда в беде не бросим!». Сказал таким бодрым и уверенным тоном, что ни нотки сомнения не могло и возникнуть: точно не бросим, точно в обиду не дадим!

И только потом я узнал, что Алесь в тот самый момент опаздывал на сложную медицинскую процедуру, облучение. И сразу после этой встречи на нее уехал. А во время обыска в офисе БелаПАН он лежал под капельницей в Боровлянах… И ни словом об этом никому из коллег не обмолвился! Он не мог позволить, чтобы за него переживали. Он сам тогда находился под следствием, изо всех сил боролся со страшной болезнью – но думал о друзьях и коллегах. И отдавал нам все свои последние силы.

Этой потрясающей силы Алеся и его невероятной любви к жизни мне очень не хватает.

 

«Он был человеком с большой буквы»

Председатель Белорусской ассоциации журналистов Андрей Бастунец:

Мы ровесники с Алесем, но, когда я пришел в журналистику, он был уже несомненной величиной. Как ни странно, хотя мы и были знакомы по журналистской деятельности, сблизились на литературной почве, даже создали неформальный поэтический клуб, где читали свои и чужие стихи.

Он был человеком с большой буквы, он мог реализоваться и реализовался по нескольким направлениям – как журналист, как менеджер, как поэт.

Поэзия требует определенного настроения, трудно писать и находиться под постоянным гнетом обстоятельств. Я, например, в последнее время почти не пишу... А вот Алесь мог, он писал. Я перечитал многое из его поэзии после его смерти, и думаю, что Алесь недооценен как поэт. Его представляют как поэта-гражданина, поэта-трибуна, а у него много тонких лирических стихотворений, стихотворений, в которых очень большую роль играет форма.

Мне очень жаль, что все так сложилось – были возбуждены уголовные дела – сначала против него, потом против журналистов БелаПАН, это его подкосило. Я абсолютно убежден, что именно эти обстоятельства привели к его внезапной смерти.

 

«Вельмі важна, каб ягоныя ідэі жылі»

Праваабаронца Алесь Бяляцкі:

Мы знаёмыя з Алесем больш за 30 гадоў. Я вось зараз праходзіў каля будынка інтэрната аспірантуры на Акадэмічнай, дзе я жыў. Успомніў – у нас была арганізаваная нефармальная суполка маладых літаратараў, куды ўваходзіў і Алесь. Мой пакой быў фактычна штабам маладых творцаў, куды прыходзіў і Анатоль Сыс, і Адам Глобус. Я ішоў і думаў, што мы тусаваліся тут больш за 30 гадоў таму, а так здарылася, што і БелаПАН на гэтай вуліцы працуе.

Алесь вылучаўся тым, што ў яго з'яўляліся канцэптуальныя ідэі. БелаПАН, іншыя праекты. З апошніх – святкаванне 100-годдзя БНР, да чаго ён і БелаПАН актыўна далучыўся. Усе свае ідэі ён давозіў да справы, яны не прападалі, фантазёрам ён не быў.

Вельмі важна, каб ягоныя ідэі жылі, бо справы, якімі ён займаўся, заўсёды былі скіраваныя на пашырэнне межаў свабоды – інфармацыйнай, унутранай, духоўнай, свабоды беларусаў як народа. Ці будуць яны жыць, залежыць ад усіх нас.

 

«Мы яшчэ павандруем!»

Кіраўнік Мінскага бюро «Радыё Свабода» Валянцін Жданко:

Брыдзем па залітай вадой лютаўскай Вэнэцыі ў аднолькавых гумавых ботах беларускай вытворчасьці. Блукаем у зьвілістых вузкіх вуліцах. Дзе-нідзе вада такая высокая, што не хапае нават гэтых ботаў «да калена». «Мы – як два капыльскія буслы ў паводку», – жартуе Алесь, пераскокваючы з мастка на масток глыбокае месца. Ён да таго ж яшчэ ўмудраецца трымаць у руках фотакамэру і час ад часу робіць здымкі (Алесь увогуле не выпускаў з рук фотаапарат падчас такіх далёкіх вандровак).

Потым мы часта ўспаміналі тую сьцюдзёную Вэнэцыю і тыя боты. Апошні раз – у чэрвені летась. Тады на Алеся навалілася столькі ўсяго чорнага, змрочнага, безвыходнага: і цяжкая хвароба, і сямейны разлад, і крымінальная справа. А мы сустрэліся ў кавярні на Талбухіна і размаўлялі пра сьветлае і добрае. У тым ліку пра тую далёкую паездку. Такія ўспаміны дапамагалі яму жыць.

«Мы яшчэ павандруем!» – сказаў на разьвітаньне Алесь. Тая наша сустрэча была апошняй.

 

«Ему можно было доверять, если вы были в одном деле, и на него можно было рассчитывать»

Поэтесса Сабина Брило:

Мы – я и мой муж Андрей – сблизились с Алесем пять или шесть лет назад. Бывали друг у друга дома, говорили о разных вещах... Была небольшая компания, мы собирались у нас, чтобы почитать стихи и поговорить; что-то вроде литературного клуба. Мы называли это «клуб Петракі», прицепилось такое название.

Алесь всегда приходил с продуктовым набором: сыр, колбаса, коньяк, шоколад, какие-нибудь фрукты... Даже несколько видов колбасы. Он был заботливый в самом прямом смысле этого слова. Он даже пальто тебе подавал не формально, а искренне желая помочь тебе одеться... Он желал тебе добра и воплощал это в действие.

Однажды в музее Бровки было мероприятие, и я хотела купить для публики каких-нибудь напитков, конфет и печенья, но опаздывала и не успевала. И вот еду в такси, опаздываю и ловлю себя на том, что набираю номер Алеся, чтобы он купил это все. А я не прошу обычно о таких вещах никого (ну, кроме своего мужа): у меня принцип – не напрягай другого человека по пустякам. Но вот эта заботливость Алеся, его органическая способность к участию – она во мне как бы снижала, что ли, такую щепетильность.

Ему можно было доверять, если вы были в одном деле, и на него можно было рассчитывать.

 

«І я абсалютна перакананы, што ў жыцці Алеся Ліпая была свая мелодыя, непаўторная музыка»

Пісьменнік Уладзімір Арлоў:

Я ведаў яго як карэспандэнта «Свабоды», як Яся Валошку.

Бліжэй мы пазнаёміліся з Алесем, калі ён мне прывёз цэлы багажнік кніг, выдадзеных нашымі эмігрантамі. Зараз яны перада мной, гэтыя кнігі – творы Вацлава Ластоўскага, Андрэя Мрыя і іншых. Некаторых з гэтых выданняў тады, у 90-я, не было нават у Нацыянальнай бібліятэцы Беларусі, і дзякуючы Алесю яны туды трапілі. У маёй асабістай бібліятэцы яны займаюць ганаровае месца на адведзенай паліцы. І на кожнай кнізе стаіць пячатка БелаПАН.

Пасля яго заўчаснага адыходу год таму шмат разоў чуў, што без яго немагчыма ўявіць беларускую журналістыку апошніх 30 гадоў. Я б дадаў, што і беларускую паэзію таксама. Паэтычны голас Алеся мацнеў ад кнігі да кнігі. Я ўдзячны, што мне даводзілася ўдзельнічаць у прэзентацыі зборнікаў, асабліва чуллівая была прэзентацыя зборніка «Абдымкі» на камернай сцэне Купалаўскага тэатра.

Ён быў чалавекам з гумарам, і ў той жа момант глыбока заглыбленым у сваю паэтычную беларускую душу. Я ведаў пра ягоную хваробу, ён змагаўся не адзін год. І ён нікога не хацеў абцяжарваць. Нягледзячы на тое, што ў апошнія гады яго жыццё балюча біла, а ўдары ён атрымліваў з самых нечаканых бакоў, але ён не скардзіўся, мужна змагаўся.

Мы сустракаліся з Алесем не толькі ў Мінску, але і ў Празе, і ў Венецыі. Хадзілі разам па Венецыі, калі там была страшэнная паводка. Мы хадзілі ў ботах па гэтым горадзе, і гэтая прыгода нас збліжала.

Калі я даведаўся пра ягоны адыход, перачытваў якраз аргенцінскага пісьменніка Борхеса, у эсэ якога «Сцяна і кнігі» ёсць думка, што кожнае неардынарнае таленавітае чалавечае жыццё імкнецца быць музыкай і мець сваю мелодыю. І я абсалютна перакананы, што ў жыцці Алеся Ліпая была свая мелодыя, непаўторная музыка.

Мне здаецца, ён, як паэтычная душа, прадчуваў свой ранні зыход, і гэта прарывалася ў ягоных вершах. Хачу працытаваць урывак ягонага верша «Забірае Бог паэтаў»:

Гонар, i каханьне, i свабода

Перасталi адгукацца ў сэрцах.

Забiрае Бог паэтаў у народа,

Як ратуюць абразы ад iншаверцаў.