Наш Калиновский. Почему белорусским властям так трудно переосмысливать историю?

Здесь сказываются и советские стереотипы, и оглядка на Москву, и внутренние политические интересы…

Сегодня в Вильнюсе — море бело-красно-белых флагов. Это приехали на перезахоронение останков Кастуся Калиновского и его соратников те белорусы, для которых он — герой, мученик, одна из главных фигур в национальном пантеоне. Официально же Минск был представлен на церемонии вице-премьером, в то время как Литва и Польша — президентами.

Фото svaboda.org

Отношение белорусского руководства к фигуре Калиновского, руководителя восстания 1863–1864 годов против российского царизма, выглядит противоречивым и, скажем так, сдержанным.

17 ноября на эту тему высказался на избирательном участке в Минске Александр Лукашенко: «Я знаю роль Кастуся Калиновского в истории, там было очень много нюансов. Я своих политиков и ученых предостерегаю от того, чтобы мы, оценивая роль Калиновского, не ударились в какую-то политику».

«Он действовал на нашей территории, был нашим человеком, если хотите, гражданином. Это был человек нашего государства, и от этого никуда не денешься», — добавил белорусский президент.

Это уже некий прогресс в официальной трактовке. Хотя ремарка «никуда не денешься» показательна: переосмысление исторических нарративов дается белорусским властям трудно, через не хочу.

Сегодня на церемонии в Вильнюсе белорусский вице-премьер Игорь Петришенко заявил, что личность Калиновского навсегда вписана в историю Беларуси, но также повторил тезис, что не стоит использовать эту личность в политических целях (второе вызвало возмущение части слушателей, судя по всему, белорусов, стоявших снаружи, у храма).

 

Власти соскальзывают с дискомфортных исторических тем

Во властных структурах «идет конкуренция концепций» в отношении фигуры Калиновского, других исторических деятелей и сюжетов, считает эксперт аналитического центра «Стратегия» (Минск) кандидат исторических наук Валерий Карбалевич. В комментарии для Naviny.by собеседник отметил, что в начале года «официозные идеологи высказывались однозначно: Калиновский — польский герой».

«У Лукашенко другой акцент — что это “наш человек”, но он подчеркивает, что Калиновского не надо политизировать. То есть — не надо возводить его в ранг национального героя и строить на нем белорусскую идентичность. Как и на Куропатах», — подчеркивает Карбалевич.

Действительно, Лукашенко 17 ноября с темы Калиновского перешел на тему Куропат — места захоронения жертв сталинских репрессий у Минской кольцевой: «Придут завтра коммунисты к власти — они будут говорить, что там расстреливали другие, в том числе и фашисты. Когда вы меня заставили окунуться в эту проблему, я достал все архивы, которые у нас есть, и увидел, что не все там однозначно: хватало и тех, и других. И хватит втягивать общество в эту дискуссию: люди уже наелись».

На самом деле четыре расследования белорусской прокуратуры — и еще при советской власти, и уже при правлении Лукашенко — железно подтвердили, что там стреляли в затылок «врагам народа» из наганов сотрудники НКВД. Версия, что расстреливали гитлеровцы, не подтвердилась. Но руководство государства, как видим, предпочитает соскальзывать с дискомфортной для него темы.

 

Наверху побаиваются роста национального самосознания

Известное выражение гласит, что история — это политика, опрокинутая в прошлое. На отношении белорусского руководства к истории отражается как сформированное в советскую эпоху мировоззрение, так и «долгий опыт борьбы с оппозицией», считает Карбалевич.

В самом деле, в первые годы правления для Лукашенко главным противником был сильный и влиятельный тогда Белорусский народный фронт с его идеей национального возрождения. На «укрощении злобных националистов» первый белорусский президент также зарабатывал баллы в глазах Москвы.

В 1995 году он через референдум вернул слегка перелицованную советскую госсимволику. Бывший до того государственным бело-красно-белый исторический флаг стал символом борьбы для противников авторитарного режима и признаком крамолы, раздражителем для властей. Это в Вильнюсе такое полотнище можно поднять смело, а на родине за это (исключение — предвыборные пикеты) запросто могут и в отделение милиции забрать.

Также сдержанным, осторожным остается отношение руководства страны к феномену Белорусской Народной Республики 1918 года — отчаянной попытке горстки национальной элиты создать свое государство. Празднование оппозицией Дня Воли, связанного с этой страницей истории, власти оттесняют на периферию.

В этих сюжетах действиями властей руководит «страх перед национализмом, который мобилизует население», считает Карбалевич.

 

Москва следит ревниво

Стоит отметить и российский фактор. Вспомним недавнюю информационную войнушку между Минском и Москвой, спровоцированную высказыванием Лукашенко о «не наших» войнах. За это ему заочно сделал выговор российский премьер Дмитрий Медведев, после чего белорусские государственные СМИ не смолчали, как это иногда бывает, а разразились отповедями.

В этом случае мы видим, как даже ограниченная эволюция исторических взглядов Лукашенко, его попытка оценить развязанные отнюдь не белорусами войны с национальной точки зрения вошла в противоречие с московским нарративом. И тут же последовал окрик.

Ранее Лукашенко был вынужден вступить в полемику с Москвой по поводу акции «Бессмертный полк», в которой увидел замаскированную экспансию «русского мира».

В итоге белорусским властям удалось приглушить активность пророссийских персонажей на этой почве, сместить фокус на организуемые вертикалью мероприятия в честь Дня Победы. В противовес георгиевским ленточкам, которые у многих стали ассоциироваться с агрессией против Украины, функционеры стали популяризировать красно-зеленые бутоньерки.

«После Крыма» белорусские власти, заботясь о безопасности, вынуждены менять свои подходы и к культурной политике, исторической памяти, «не могут, как раньше, от этого отмахиваться», отметил в комментарии для Naviny.by аналитик BISS Вадим Можейко. Вместе с тем, по его мнению, сказывается инерция политической колеи — властям «сложно переориентироваться».

В других странах инерция подходов преодолевается сменой правящих элит, в Беларуси же много лет — бессменный президент, ставший во главе страны «на волне просоветских, антинационалистических настроений». Когда же власти, что видно и в случае с Калиновским, ведут историческую политику в духе «и вашим и нашим», то рискуют вызвать недовольство как россиян, так и национально ориентированной части белорусского общества, отметил Можейко.

Но вообще Минск, конечно, предпочитает лишний раз не дразнить Москву. Это тоже один из мотивов сдержанного отношения к Калиновскому, который мечтал освободить свой край от власти Российской империи. Нынешнее же руководство России де-факто поощряет имперскую традицию.

 

Специфика политической системы тормозит становление нации

Кроме всего прочего, в белорусском случае мы имеем дело с «феноменом недосформированной нации, которая еще не определилась с идеологией, героями», считает Карбалевич. При этом, по его мнению, Лукашенко во многом «оглядывается на общество, которое живет колониальными стереотипами и символами».

Да, белорусский официальный лидер привык опираться на более консервативную часть сограждан. Ему самому комфортнее среди стереотипов советской эпохи. Вдобавок сама политическая система, которую сконструировал первый белорусский президент, во многом переняла советскую традицию. Выборы превратились в ритуал, политическая конкуренция пресекается, правящая верхушка для удержания власти не останавливается перед репрессиями.

Последнее во многом объясняет специфическое отношение Лукашенко к Куропатам, его политическое адвокатство в отношении фигуры Сталина.

Между тем переосмысление истории для нас — не чисто академический вопрос. Сегодня это во многом вопрос, если хотите, выживания белорусской нации. Без осознания глубины собственной истории, без сильной национальной идентичности белорусы не смогут удержать независимость, защитить будущее своей страны, рискуют раствориться в «русском мире».

Нынешняя белорусская власть вроде и понимает опасность, но остается в плену замшелых идеологических догм, слишком заигралась в интеграцию с Кремлем. А главное — боится гражданской активности, формирования широкого слоя не казенных, а подлинных патриотов, которые хотят видеть свою страну иной.

Имено такие люди сегодня подняли исторические стяги в Вильнюсе, отдавая дань памяти лидеру повстанцев, в пароль которых были вкраплены слова «Люблю Беларусь!» Это к вопросу, наш или не наш он, Кастусь Калиновский.