Надо же: Лукашенко хотел до десятка оппозиционеров в парламенте, но не срослось

Белорусский президент уверил сербов, что оппоненты власти сами-де с треском провалились на выборах в условиях «демократии и свободы»…

Оказывается, Александр Лукашенко хотел бы видеть в парламенте целую когорту оппозиционеров, да вот те подкачали, оказались слабаками. Такую версию, почему палата получилась стерильной, белорусский официальный лидер изложил, выступая 3 декабря в Народной скупщине Сербии.

«Я хотел, чтобы было три-пять-десять оппозиционеров. Но как их провести, если у оппозиционеров 3,5% голосов? Максимум 4% у двух человек», — сообщил сербским парламентариям высокий гость.

Фото пресс-службы президента Беларуси

 

Народ не поддержал?

При этом Лукашенко заверил, что кампания прошла в условиях демократии и свободы: «Мы всячески старались угодить не только нашим спонсорам и болельщикам на Востоке, но и в Евросоюзе». А также посетовал: «И что в результате? Одни были восхищены итогами выборов, а другие сказали: оппозиция не попала в парламент — беда, значит, плохо, недемократично, значит, опять нет свободы, диктатура. Чепуха полная. Мы никого не давили».

Можно вспомнить, что в день выборов, 17 ноября, на участке в Минске глава государства небрежно бросил: «Ну какая разница президенту, будет там три-четыре вообще оголтелых оппозиционера или нет? Они же не будут определять политику парламента и тем более страны». В Белграде же (хоть и братская Сербия, но все-таки Европа) тон, как видим, изменился и цифры возросли.

Короче, предлагается поверить, что руководство Беларуси было всей душой за альтернативу в законодательном органе и потому «пятая колонна», как ласково называет оппозицию официальный лидер, исключительно сама виновата, что в Палату не попала. Народ не поддержал.

 

Но почему тогда так нещадно вырубали?

Возможно, иные наивные сербы примут эту версию (которая берется на вооружение не впервые) за чистую монету, но у того, кто знаком с перипетиями прошедшей кампании, сразу возникает ворох вопросов.

Если оппозиция так слаба и не страшна, то почему ее почти начисто отсекли от избирательных комиссий? Лишь 39 представителей оппозиционных партий попали в территориальные и окружные избиркомы, что составило 2,48% от их численности. А при формировании участковых комиссий «пятую колонну» продинамили еще похлеще. В комиссии этого звена, самого массового (в общей сложности 65 856 человек),  из 495 представителей, выдвинутых оппозиционными партиями, включили лишь 21 (это даже не проценты, а промилле). При том что людей из провластных структур включали почти поголовно.

Далее, если власти так хотели видеть оппозицию в парламенте, то почему на стадии регистрации вырубили целое созвездие ярких фигур — от лидера движения «За Свободу» Юрия Губаревича и пассионарной журналистки Ирины Халип до депутаток шестого созыва Елены Анисим и Анны Канопацкой? Причем придрались в большинстве случаев к каким-то закорючкам в бумагах. А вот при регистрации провластных персонажей на подобные мелочи смотрели сквозь пальцы.

Наконец, многих оппозиционеров сняли уже после регистрации, вновь-таки под предлогом нарушений. Острые агитационные выступления цензурировались, не попадали в эфир и в газеты, хотя это было гарантировано законом. Якобы эти кандидаты что-то там разжигали (хотя на практике церберов страшили вполне легальные словечки типа «импичмент»). Если вы так хотели видеть в парламенте критиков системы, то почему так грубо затыкали им рот?

В общем, что-то концы с концами в этой версии не сходятся. По жесткости отсева оппонентов режима минувшая парламентская кампания превзошла предыдущую — 2016 года. И это не эмоциональная оценка, а сугубо рациональная, основанная на цифрах.

Почему же вертикаль так себя вела? Не потому ли, что в отличие от сербов, услышала в свое время иную интенцию вождя: «Мы должны подойти к выборам так, чтобы в умах людей даже не было альтернативы».

 

Так надо было каждый бюллетень в фейс наблюдателям выставлять

Короче, власти так сильно хотели видеть оппозицию в парламенте, что ставили ей подножки на каждом шагу. Досталось на орехи и внутренним наблюдателям (тем, что по мнению вертикали, тоже относились к «пятой колонне»). В день основного голосования их массово удаляли с участков, а президент лично пообещал в гневных выражениях, что с «провокаторами» строго разберутся: «Отвернем голову, повыворачиваем руки…»

А ведь если оппозиция реально набирала по 3,5%, то почему было не показать ее слабость всему миру, демонстрируя при подсчете каждый бюллетень прямо в фейс тем самым въедливым наблюдателям? И потом злорадно заключить: что, съели?

После такого шоу «пятой колонне» уж точно крыть было бы нечем. И пропагандистам не пришлось бы постфактум голословно вещать из телека, как у нас все прошло демократичненько и какая отстойная, мол, эта оппозиция.

Однако предложение показывать бюллетени глава Центризбиркома Лидия Ермошина из кампании в кампанию отвергает. Наблюдателей держат в отдалении, при подсчете они зачастую видят только тыльные части организмов членов комиссий. При таком порядке даже в голову далекого от политики обывателя закрадывается мысль: наверное, есть что прятать.

Да, и помощники, видимо, плохо проинформировали президента. На самом деле некоторым из оппозиционеров было даже официально записано гораздо больше 4%. Например, реально популярному в своем округе Николаю Лысёнкову из Белорусской социал-демократической Грамады дали 13,1%.

 

Оппозицию загнали в маргинальную нишу

Положа руку на сердце, не все оппозиционные кандидаты выглядели убедительно. И вообще немного находится чудаков, готовых тратить время, нервы, рисковать, играя, как многие считают, в наперстки с режимом. Но почему так? Не потому ли, что оппозицию за минувшие 25 лет наглухо загнали в маргинальную нишу, обескровили?

Если руководство страны так хочет видеть вхождение оппозиции в системную политику, то почему с прошлого тысячелетия (с 2000 года) под надуманными предлогами не регистрируются политические партии? Почему проведение уличных мероприятий обложили непосильной данью в виде оплаты услуг милиции по беспредельному тарифу?

Наконец, почему предложения оппозиции относительно изменения избирательного законодательства упорно отфутболиваются или тонут в бюрократическом болоте? Почему до сих пор не реализована ни одна из 32 рекомендаций наблюдательной миссии БДИПЧ ОБСЕ, изложенных в ее итоговом отчете еще после выборов 2016 года?

 

Демократизировать избирательное законодательство власти не хотят

К слову, сегодня Лукашенко заявил сербам, что западные наблюдатели заранее подготовили негативные отчеты о выборах в Беларуси, а потом только подписали их.

Однако тот, кто читает эти отчеты — и предварительные, по горячим следам, и итоговые, которые появляются через пару-тройку месяцев, — знает: там все базируется на железной фактуре, собранной профессионалами. А вот якобы отлуп спикера белорусского МИД, обнародованный 19 ноября, напротив, выдержан в голословно-пропагандистском ключе с запашком советского нафталина: «Никогда не примем безосновательное и тотальное шельмование, а наши избирательные процедуры и законодательство если и будут совершенствоваться, то не по чьей-то указке, а по запросам нашего общества и эволюционным путем».

Это прозрачный намек на то, что и впредь Минск демократизировать связанные с выборами законы не разгонится. Ермошина тоже дала это понять, заявив, что на такие изменения до президентских выборов 2020 года нет времени. Так что, господа наблюдатели ОБСЕ, готовящие очередной итоговый отчет, «вы пишите, вы пишите, вам зачтется». Когда рак на горе свистнет.

Лукашенко, как видим, пытается оправдаться перед Европой за «стерильную» Палату представителей. Впрочем, вряд ли белорусский президент сильно комплексует. В скупщине он заявил: США и Евросоюз вводили против Беларуси санкции, однако со временем поняли, что это была ошибка. И потому «они искали повод, чтобы, сохранив лицо, выйти из этой ситуации».

Такой тон косвенно свидетельствует о том, что уступать Западу в вопросах демократизации политической системы Лукашенко не намерен — напротив, он чувствует себя победителем после долгого противостояния.